Глава 19

Проблема с душем вызывает у парней некоторые сложности — причём у обоих. Когда мы поднимаемся в спальню, я шокировано наблюдаю со стороны за обсуждением проблемы.

— Сделай что-нибудь. Ты же у нас обслуживающий персонал!

— Что, например? Это же эрхи придумали, вот ты и чини!

Оба через плечо косятся на меня. Старательно делаю вид, что разглядываю, как колышутся ветви деревьев в саду. Даю обоим время погрузиться в ситуацию, потому что, чую, никто из них не хочет признаваться в бессилии. Попутно наблюдаю за аборигенами в естественной среде обитания — когда они почти забывают о моём присутствии.

Оба по очереди входят внутрь, пробуют отдавать команды, снимают какую-то планку со стены… В какой-то момент, пока Ревал стоит внутри, рассматривая спрятанные под панелью приборы, Асней, видимо, отдаёт душевой команду включить воду, потому что на Ревала обрушивается поток воды, и тут же следует непереводимая игра слов и выражений — с которой, к слову, мой чип-переводчик справляется вполне успешно.

— Извини… — удручённо произносит Асней. В ответ слышится нечленораздельный рык. — …те, — добавляет лерон. — господин.

— Ладно! — не выдерживаю я. — Всё понятно, покупаюсь в бассейне!

— Мы могли бы зайти вечером, когда соберёшься принять душ… Помочь, — тут же предлагает Ревал.

— Подумаю, — других слов не нахожу. — Будешь переодеваться или так пойдём?

Ревал оглядывает свой голый торс, по которому всё ещё струятся ручейки воды. Очень эффектный, к слову, торс. Хоть и не брутальный, но вполне рельефный и весьма соблазнительный. Так и хочется провести рукой. Мокрые джинсы липнут ко всему, что находится на уровне бёдер, выгодно подчёркивая более пикантные особенности фигуры.

— Само высохнет, — заметив мой взгляд, Ревал ухмыляется. — Ты решила — субмарина или яхта?

— Даже не знаю, а ты что посоветуешь? Город посмотреть хочется… Но там же всё закрыто, а наверху такое солнышко

— Солнце днём будет палить очень сильно, — подаёт голос Асней. — Не всем это по вкусу.

У меня кожа среднеустойчивая, да и крем от загара Энтони купил. Но я невольно обращаю внимание на то, что сам Асней выглядит альбиносом. Кремом-то я поделюсь… Да и не думаю, что он себя имел в виду. Оглядываюсь на Ревала, вот уж кому жара наверняка не страшна. Смуглый, как латинос.

— Это правда, — признаёт тот, — загорать лучше вечером. А у субмарины откидной верх. После экскурсии всплывём и можем греться сколько влезет.

Киваю.

— Тогда решено. Идём вниз? Только ты б уж всё же переоделся… Раз солнца нам не видать.

Ревал нехотя кивает.

— Асней покажет тебе субмарину. Я постараюсь вернуться побыстрей.

Чувствую, что Ревалу не хочется оставлять нас наедине. У меня такое ощущение, что он боится, что его выкинут из игры. Наверное, именно это заставляет меня сделать довольно странную вещь — шагаю к нему и касаюсь губами его губ. Отстранившись мгновение улыбаюсь и вглядываюсь ему в глаза, а затем резко отвожу взгляд, не давая ни сказать, ни сделать ничего в ответ. Хватаю Аснея за руку и тяну к двери.

Субмарина небольшая, и, показывая её, Асней всё ещё ведёт себя сдержано, и всё же, кажется, чуточку оттаивает.

Изнутри корабль напоминает летательный аппарат, на котором Ревал забирал меня со звездолёта — три салона, из которых самый большой — центральный. Правда, обустроено тут всё несколько более комфортно, для отдыха, я бы сказала. Есть бар с напитками, холодильник с закусками, удобные кресла, расположенные по три друг против друга… вот это меня несколько беспокоит, потому что я чую, что Ревал может развалиться на всех трёх. Однако, когда он, наконец, спускается к нам, ничего подобного не происходит.

Я уже сижу посерединке, Ревал рядом со мной, на соседнем кресле. Он показывает мне вполне технотронный пульт от музыкального центра.

Ревал без слов заваливается в соседнее кресло, так что я оказываюсь довольно плотно зажата между парнями.

— Ну что, поплыли? — спрашивает когур.

Сначала я подумываю было выбраться из лощины меж стиснувших меня тел, но потом бросаю это бестолковое занятие и расслабляюсь.

Рука Ревала ложится на спинку кресла позади меня, так что я почти что в его объятьях, а кончики пальцев когура лежат у лерона на плече. Осторожно опускаю голову на эту самую руку. Входной люк задраивается сам собой, и я слышу за стенками субмарины шум бегущей воды.

Не успеваю ничего спросить, когда перед нами загорается толи экран, толи иллюминатор, на котором как в кинозале видно заполняющийся водой шлюз. Волны всё сильнее бьют о борт, и, наконец, накрывают нас целиком. В стене за пределами субмарины открывается пролом, и мы медленно стартуем по направлению к нему.

— А такого, как на шаттле, не будет? — интересуюсь я, поудобнее устраиваясь у Ревала в руках. — Я имею в виду панораму.

— Пока не на что смотреть, а это требует некоторых затрат, — признаётся он. Видимо, в полёте, как обычно, хотел шикануть.

— Я подержу, — вклинивается Асней. Его рука тоже протягивается у меня возле затылка, так что теперь руки двоих парней плотно прижаты друг к другу. Экран расширяется, теперь он занимает всю стену, и я вижу, как стремительно надвигается на нас океан.

Постепенно расслабляюсь в этих мягких, уютных объятьях. Вспоминаю, как в университете за мной ухаживало двое однокурсников, и как-то оба увязались за мной в кино. Сидели вот так, с двух сторон, только было тогда немного неуютно, потому что я затылком чуяла как они враждебно переглядываются между собой. Я тогда долго не могла выбрать, а в конце концов — со своей-то работой — осталась вовсе одна.

Сейчас чувства похожие. Чем дольше мы плывём, тем более тают остатки напряжения. Парни явно погружены в управление кораблём, и это, видимо, стирает привычные различия. Даже Асней расслабляется и в какой-то момент я ощущаю, что он очень нежно прижимается ко мне. Ревал прижимается не очень нежно и абсолютно беззастенчиво, но я постепенно понимаю, что мне это нравится. И даже просовываю руки под их спинами, прижимая ближе.

Перед нами проплывают зелёные толщи морской воды. Всё ближе песчаное дно, над которым клубится изумрудный покров водорослей. Снуют разномастные рыбки — красно-золотистые и лазурно-лиловые. С тех пор, как Асней подключился к управлению, все стены становятся абсолютно прозрачными, и подводная жизнь колышется со всех сторон от нас, так что я теряю ощущение пространства, а чтобы немного восстановить равновесие, начинаю цепляться за парней.

— Убрать? — спрашивает возле самого уха Асней, видимо, имея в виду картинку.

— Нет-нет! Мне нравится! — вопреки сказанному, мои пальцы крепче впиваются ему в бок. — Извини… — тут же бормочу я.

— Ничего, — за Аснея отвечает Ревал и пристраивает голову мне на плечо.

Секунду размышляю, к кому бы из парней привалиться мне… удобнее оказывается к Ревалу. Но Аснея всё ещё продолжаю обнимать, и он, к моей радости, не проявляет и тени недовольства ни впившимися в его бок ногтями, ни отклонившейся в сторону другого соседа головой.

— Вон там, — лерон первым указывает направление, где между водорослей вздымаются обломки металлических конструкций.

— Сколько ему лет? — шёпотом спрашиваю я, наблюдая, как неторопливо приближаются руины.

Ревал закладывает круг над городом, и какое-то время мы наблюдаем остатки зданий в основном под днищем.

— Около двухсот, — негромко отвечает Асней. — Но разрушен он был, конечно, гораздо позже. Во время войны. Эрхи не зачищают руины, потому что там могли остаться ценности. Но и особого внимания этому месту не уделяют.

— Ценности? — уточняю я.

— Лероны, как и мы, поддерживали жизнеобеспеченье города посредством ментального потенциала, — поясняет Ревал. — Но у них не было рабства, и, как поговаривают, не было даже категории рабочих. Для того, чтобы обеспечить повседневную жизнь, они наполняли статичные носители своей энергией — это было вроде… налога. Каждый должен заполнить в месяц определённое количество кристаллов. Потом эти кристаллы пускали на поддержание производства, а лероны только контролировали процесс. Таким образом снималась необходимость изматывающей работы на пределе сил, которой теперь занимаются рабы.

— И таких запасов хватало?

— В целом, да, — подаёт голос Асней. — Хотя ни у кого не было таких вилл, какие строят теперь эрхи. Но не было и неравенства, и преступность в основном теряла смысл.

— Прямо рай земной, — хмыкаю я, а парни почему-то молчал. Поразмыслив, я осторожно спрашиваю: — Почему они проиграли? Пока что экономика леронов кажется мне более прогрессивной, чем у эрхов. Уж прости, Ревал. А прогрессивная экономика — это высокие технологии. И, кажется… с технологиями у них тоже всё было нормально. Ведь если не ошибаюсь, эрхи не строят подобных подводных городов?

— Не строят, — соглашается Ревал. — Нам нет в них смысла. Жизнь леронов заставляла их искать более дешёвые, эргономичные, что ли, источники питания и ресурсов. Такими изобилует почти не разработанное морское дно планеты. Ни один уважающий себя эрх не будет есть водоросли или даже использовать их вместо топлива для аэромобиля.

— Но ведь это фикция! Да, десять процентов планеты, те, кто близок к менторам, развлекаются во всю, строят для себя летающие особняки и пьют светящиеся коктейли, но ты и сам сказал — для поддержания такой жизни необходим труд сотен рабов!

— На рабов водорослей хватает, — сухо отвечает Ревал, и салон погружается в тягостное молчание.

— Ладно, оставим этот вопрос, — продолжаю я. — Тем не менее, технологии леронов кажутся мне достаточными, чтобы создать военную технику и противостоять эрхам.

— Так и было, — признаёт Асней, — много сотен лет. Но эрхи всегда расходовали ресурсы неприемлемо затратно. Существовать с ними на одной планете было невозможно — разве что подчинив их и заставив жить по нашим законам.

— Увы, — хмыкает Ревал. — мораль леронов не могла им этого позволить.

Вспоминаю слова леди Аэсты про «рождённых подчиняться».

— Не совсем так, — поправляет Асней. — Насколько я знаю, этот проект обсуждался. Но был сочтён неприемлемым. Те, кто отстаивали его, отказались подчиниться Совету. Численность сторонников мирного сосуществования и войны была почти одинаковой, но «стоики» не могли позволить себе воевать с себе подобными. Они ушли… А меньше, чем через десять лет, началась война, и оставшихся лероны подчинили эрхи.

— Ушли? — в недоумении спрашиваю я. — Куда?

Асней пожимает плечами.

— Улетели с планеты?

— Не совсем. Это трудно объяснить. Но я думаю… их тени мы видим в ночь Сопряжения. И каждый раз гадаем — вернутся они, или нет.