Глава 20

Через несколько часов мы все трое лежали на раскрывшейся верхней палубе субмарины и грелись в мягких лучах закатного солнца. Откидной верх образовал по обе стороны от бывшего салона небольшие заводи, в которых можно было бултыхаться, не опасаясь, что тебя унесёт течением.

Ревал, конечно, предпочёл нырять с бортика, засыпая нас тучами брызг и заставляя нервничать — не сожрёт ли его там какая-нибудь хищная рыба.

Асней заметно расслабился и, хотя купаться всё равно не пошёл, но смочил обнажённые руки прохладной морской водой. Как и Ревал, он почти сразу разделся до плавок, но на меня поглядывал несколько насторожённо, как будто ожидал какой-то пакости.

Я же окунулась пару раз в наших заводях и улеглась загорать — когда мы поднялись на верхнюю палубу, оказалось, что шезлонги и холодильник с напитками уже ожидают нас на месте.

— Значит, ты не ментал? — задумчиво произнёс Ревал, разглядывая, как я намазываюсь кремом от загара. Приподнял брови и добавил: — Тебе помочь?

— Нет, — из духа противоречия отрезала я. — Хочу, чтобы Асней помог. У него руки нежней.

Бросила быстрый взгляд на лерона, не против ли он. Асней бросил такой же взгляд на Ревала. Тот пожал плечами и обижено отвернулся.

Асней пересел на мой шезлонг, взял из рук молочко и принялся втирать в обнажённую спину. Я закрыла глаза от блаженства.

Потом вспомнила вопрос и резко распахнула.

— Как ты узнал?

— Душ, — напомнил Ревал. — Я, когда ходил переодеваться, глянул в сети кое-что про землян. Вы не слышите ни мыслей, ни чувств. Поэтому не можете управлять нашей техникой. Надо сказать, для меня это… странно. Не ожидал.

— Считаешь меня глухой? — вздохнула я.

— Да, это не очень хорошо. Но мне кажется, ментальные способности можно развить. У многих рождённых в неволе леронов их нет. Как и у людей.

Я снова невольно кошусь на Аснея. Хочется спросить, зачем же он развивал способности своему невольнику.

— Просто так, — угадывает мою мысль Ревал. Или читает? Надеюсь, что всё-таки первое. — И это удобно. От Аснея куда больше пользы, чем было бы от необразованного запуганного раба.

Интересная мысль, которая каким-то странным ёршиком проходится по груди изнутри.

— Не думала, что ты это понимаешь, — признаюсь я.

— Что? — Ревал приподнимает бровь. — Что у меня — самый лучший на Эрхоле лерон? Так у меня и тачка лучше, чем у других.

— Потрясающая способность спрятать всё здравое, что в тебе есть, за хамством и самовлюблённостью.

Ревал пожимает плечами и как-то пристально смотрит на меня. Он стоит у бортика, облокотившись о поручни, и блики закатного солнца не позволяют мне до конца разобрать выражение его лица.

— Я имею в виду немного другое, — вздохнув, уточняю я. — У меня сложилось впечатление, что ты не понимаешь — людей надо ценить. Скажем, наши технологии позволяют полностью ограничить свободу воли экипажа моего корабля. Чтобы Энтони и Джордж делали только то, что я прикажу. Но тогда я получу от силы… четыре лишних руки. Давая им свободу воли, позволяя развиваться, может, даже чувствовать, заботиться обо мне… я получаю гораздо больше.

— Такие вещи нельзя делать осознано, — к моему удивлению заявляет Ревал. — Это бесчестно.

— Почему? — удивлённо приподнимаю бровь.

— Это будет то, что делает моя мать. Приручает людей, прикармливает, привязывает к себе, чтобы потом использовать. Всегда наступает этот день — когда приходится платить.

Ревал замолкает, и я тоже молчу. Не хочу ему сочувствовать. Всё равно ему гораздо лучше, чем многим на Эрхоле. Я ведь ещё даже не видела, как живут обычные эрхи — у которых нету вилл и рабов.

— И всё же ты делаешь это, — мягко возвращаю разговор в прежнее русло. Замечаю, что Асней уже закончил косметическую процедуру и, аккуратно закрыв флакон, отставил его в сторону. А сам вернулся на свой шезлонг и теперь лежит, прикрыв глаза.

— Нет, не делаю, — в голосе Ревала сквозит раздражение. — Я делаю то, что мне хочется. Вот и всё. Если мне не доставляет удовольствия издеваться над рабом, то это ничего не значит.

— Такое чувство, что я тебя пыталась в этом обвинить, — снова приподнимаю бровь.

С тихим рыком Ревал отворачивается и делает вид, что очень увлечённо разглядывает что-то в воде.

— Я только хотел сказать, — наконец произносит он. — Что теперь мне стали более понятны… некоторые особенности твоего поведения.

Мне нечего ответить. Чувствуя, что разговор становится каким-то неловким, откидываюсь на шезлонг и какое-то время стараюсь не думать ни о чём. Не выходит. Остро ощущаю рядом присутствие Ревала. Почему-то именно его, близость Аснея так не будоражит и не доставляет такого дискомфорта.

Поняв, что позагорать не удастся, встаю, направляюсь к холодильнику. Выбираю себе банку с лимонадом, оглядываюсь на Ревала, который сидит на своём шезлонге, опершись о колени и вглядываясь в горизонт. Разобрав мой безмолвный вопрос, эрх качает головой.

— Асней, а ты? Будешь что-нибудь?

Асней лежит на спине с закрытыми глазами — как будто бы и не шевельнулся с тех пор, как пересел от меня.

— Асней… — снова пытаюсь окликнуть его я.

— Оставь его в покое, — одёргивает меня Ревал. — Дай отдохнуть. Он вчера почти не спал.

Поражённо гляжу на эрха. Даже не знаю, что удивило меня больше — то, что Асней не спал, или то, что Ревала это беспокоит.

— Почему? — недоумённо спрашиваю я. Вроде ничего из ряда вон выходящего — по крайней мере, для них — вчера не произошло.

— Мы же вчера поссорились. Он боялся, что ты улетишь.

Сглатываю, снова перевожу взгляд на безмятежное лицо лерона. Пытаюсь понять, в чём здесь повод не спать. Но Ревал не даёт мне подумать. Уже через мгновение снова переводит разговор на себя:

— Я тебе совсем не нравлюсь? Ты всё время спрашиваешь только о нём.

— Да… нет… — растеряно говорю я. Вспоминаю, что так и не закрыла дверь холодильника и поспешно делаю это. Возвращаюсь на шезлонг и открываю лимонад. Выигрываю себе несколько секунд на размышления. — Если бы ты мне не нравился, я бы зимой не согласилась на твою глупую игру, — наконец говорю я. — Просто ты порой бываешь… Слишком напористым.

Ревал непривычно задумчиво смотрит на меня.

— Я, собственно, не говорю, что ты должен измениться, — торопливо добавляю я. — Просто иногда ты мог бы быть не таким мерзавцем.

Ревал отворачивается.

— Обычно мне говорят, что во мне мало дарс, — мрачно произносит он, и это заявление вызывает у меня нервный хохоток. Оглядываюсь на спящего Аснея и одёргиваю себя.

— Не до конца понимаю, что это за ерунда… Но, если верить энциклопедиям, её у тебя хоть отбавляй.

Хотя Ревал и не отвечает, на его лице отчётливо расцветает самодовольство.

— Ревал, если ты сейчас ляпнешь какую-нибудь гадость — я обижусь, — заранее предубеждаю я. — Станешь из меня поцелуи угрозами вытягивать или ещё что-нибудь в этом духе.

Ревал пожимает плечами и отворачивается. На его лице, кажется, даже появляется облегчение. Мне на мгновение приходит в голову, что он сам устал разыгрывать из себя подонка.

— Что касается Аснея, — через некоторое время произносит он. — Он тебе никогда не скажет, чего хочет. Он так привык.

В недоумении гляжу на эрха, пытаясь понять, то ли он имеет в виду, о чём подумала я. Оглядываюсь на Аснея — непохоже, чтобы тот слышал наш разговор. Красивое лицо лерона всё ещё абсолютно спокойно во сне.

— Если хочешь что-то от него получить… Ты должна подойти и взять.

Давлюсь лимонадом от цинизма последней фразы.

— Если мы предположим… На минуточку… Что я действительно чего-то от него хочу… — медленно произношу я. — То как же я это возьму, если не знаю, хочет он или нет?

— Мы все задаёмся этим вопросом, — Ревал снова поворачивается ко мне и пристально смотрит в глаза. — Те, кто не находит ответа — остаётся ни с чем.

Даже и не знаю, как реагировать на его слова… поглядываю то на одного, то на другого.

— Вот уж тебя точно никогда не беспокоили такие вопросы, — ехидно замечаю наконец.

— Может, и нет, — Ревал пожимает плечами. — А может быть, и да.

Молча допиваю лимонад. Покачав баночкой на прощанье, отставляю её в сторону.

— Знаешь, Ревал, — говорю после долгой паузы. — Вот таким как сегодня ты мне нравишься гораздо больше, чем таким, как позавчера.

Асней едва заметно шевелится, кажется, просыпаясь. Ещё пару секунд поразмышляв над советом, беру в руки флакончик молочка и подсаживаюсь к нему. Сбрызнув ладонь, осторожно кладу ему на грудь.

Асней мгновенно открывает глаза и пристально, удивлённо и даже испуганно смотрит на меня.

— Подумала, что ты тоже обгоришь, — с улыбкой вру в ответ на этот вопросительный взгляд и принимаюсь неторопливо втирать молочко в его тело. Солнце палит давно уже не так сильно, чтобы кто-то из нас обгорал. Напротив, с моря начинает дуть прохладный ветерок, но что с того?

Тело Аснея абсолютно открыто моему взгляду и рукам. Не надо быть особо внимательной, чтобы заметить, какой эффект производят мои прикосновения — под плавками у Аснея твердеет, дыхание становится тяжелей.

«Если хочешь чего-то добиться — придётся подойти и взять!» — напоминаю себе феерическую философию эрхов. Делаю глубокий вдох, наклоняюсь и втягиваю Аснея в поцелуй.

Поначалу лерон неподвижен — буквально пару секунд. Мне даже кажется, что он вот-вот начнёт отбиваться. А потом вдруг его руки подхватывают мою обнажённую спину и включаются в яростную игру. Такие бешеные и нетерпеливые, что мне не верится, что этот тот же молчаливый парень, которого я наблюдаю последние два дня.

С удовольствием откликаюсь и мягко глажу его по щеке, понукая продолжать. Потом Асней вдруг отрывается от моих губ, тяжело дыша. Отводит взгляд.

Я оглядываюсь на Ревала — ещё полминуты назад почти физически ощущала на себе его взгляд, а теперь он стоит, повернувшись к нам спиной. Сгорбившись, вцепившись пальцами обеих рук в парапет.

— Ревал! — окликаю я.

Эрх вздрагивает, но не двигается.

Приходится приподняться, поймать его руку и потянуть на себя. Другую продолжаю удерживать у Аснея на животе.

Выдохнув, Ревал падает на шезлонг позади меня. Места мало, я оказываюсь прижата спиной к его груди. Асней передо мной чуть приподнимается на локтях. Всё-таки улавливаю момент, когда парни переглядываются между собой.

А потом Асней смотрит уже только на меня.