Глава 9

Предчувствие меня не обмануло. Алонсо привез утренние газеты, и в них были репортажи о встрече президента с финансистами. Заодно – фотография Менема с гостями. Среди них я разглядел знакомую рожу. Лондонский буржуй стоял с краю и фальшиво улыбался. Сволочь! В подписи под фото любезно перечислили имена британцев. Моего знакомого звали Вильям Джексон. Интересно, он так перевел свои русские имя и фамилию или взял популярные английские?

– Разузнай, где остановились британцы, – попросил я Диего, показав газету. – В частности, вот этот, – ткнул пальцем в фото Джексона.

– Вы знакомы с ним, Мигель? – не удержался от вопросауправляющий.

– Давно. Он русский, как и я.

– Сделаю, сеньор! – заверил Диего, преисполнившись почтительности. У его босса такие знакомые! Знал бы он…

День я провел, как на иголках. Исцелял деток, улыбался их родителям, сам терзался мыслью: что делать? Этот, мать его, Вильям непременно узнает, что обломался. И кто это сделал. Ну, а дальше? Плюнет и уедет? Сомневаюсь. Для таких дельцов потерять огромные деньги, как серпом по яйцам. Знаю эту публику – был знаком с ней в прошлой жизни. Обозначив цель, они идут напролом. Если президента замочил, кто для него целитель? Мелкая букашка, которая сдохнет от естественных причин. Ни один эксперт не подкопается. Бросить все и убежать? Не проблема отыскать, да и прятаться замучаешься. У меня беременная жена…

Надо отдать должное буржую: комбинацию задумал блестящую. Смерть президента обрушит курс аргентинской валюты. Он ее скупит, а потом продаст, когда центральный банк Аргентины начнет тратить резервы. Заработает миллионы долларов. Знакомо. В 1998 году российские банки обрушили белорусский рубль. Скупили крупные суммы, а потом выбросили на рынок. Курс обвалился. Национальный банк задействовал резервы и лишился их, оставшись у разбитого корыта[50]. Без долларов на счетах и с похудевшим на треть рублем. Перед этим те же банки провернули аналогичную операцию с украинским карбованцем и другими валютами СНГ, ограбив молодые независимые государства. Ничего личного, просто бизнес. Излишне объяснять, что банки принадлежали иностранным владельцам или ими управлялись. Технологию грабежа бедных стран придумали не в России.

Перед обедом заглянул Диего.

– Британская делегация живет в «Плазе», – сообщил он. – Мистер Джексон тоже. Но сейчас они встречаются с членами правительства. Во второй половине дня посетят предприятия. В «Плазу» воротятся ближе к вечеру.

– Грасиас, – поблагодарил я. – Попроси Алонсо задержаться. Нужно съездить в «Плазу».

В этот раз Луис навязал мне телохранителя, я не возражал. Посидит в машине, в отеле ему делать нечего – там своя охрана. Ровно в девятнадцать я вошел в холл «Плазы» и направился к портье.

– Мне нужен мистер Вильям Джексон, – сказал, напуская на себя важность. – Он у себя?

– Извините, сэр, – покачал головой портье. – Но британцы попросили не пускать к ним посетителей.

– Нет проблем, – кивнул я. – Позвонить можно? Мы с Джексоном старые друзья.

Он поколебался, но набрал номер на телефоне. Протянул мне трубку.

– Хэлоу, – раздалось в наушнике.

– Здравствуйте, мистер Джексон, – произнес я по-русски. – Это Михаил Мурашко. Мы встречались с вами в Минске.

На мгновение в трубке замолчали. Неужели я ошибся?

– Вы звоните от портье? – наконец спросил он по-русски.

– Да.

– Ждите меня в баре.

Короткие гудки… Я вернул трубку портье и отправился в бар. Кроме стойки там имелись столики. Заказав бокал вина, присел за дальний, пригубил. Вкуса не почувствовал. Кажется, трясусь. Надо привести себя в порядок. Не воевать же сюда пришел и не умирать. Вряд ли лондонский буржуй решится на убийство – люди же кругом.

Он пришел скоро. Деловой костюм, белая рубашка, строгий галстук. Никакого шейного платка как в Минске. От дверей уверенно направился в мою сторону. Ну, так аура у меня какая!

– Добрый вечер, – произнес буржуй, подойдя к столику. – Скотч, – кивнул подскочившему официанту. – Я присяду?

– Будьте как дома.

Усмехнувшись, он занял место за столом.

– Изменился, – произнес, окинув меня взглядом. – Кто открыл вам чакры? Где?

– Вы. В Минске.

Его брови поползли на лоб.

– Обещали стереть память, но вышло по-иному.

– Интересно, – буркнул он.

Официант принес скотч. Буржуй взял и пригубил.

– Что делаете здесь? – спросил, поставив стакан. – Зачем прибыли в Аргентину?

– Жить, работать. Я здесь с марта.

– Убежали, значит, из Союза. Что ж, давно следовало. Почему не в США?

– Не люблю американцев.

– Ваше дело. Как нашли меня?

– Увидал фотографию в газете. Остальное просто.

– Официоз, – скривился он. – Репортеры, фотографы… Для чего пришли ко мне? Хотите в компаньоны?

– Нет, – покачал я головой. – У меня к вам разговор, мистер Джексон. Или… Как вас звали в СССР?

– Не имеет значения, – буркнул он. – Говорите, раз пришли. Но учтите: у меня мало времени.

– Вчера вечером меня вызвали к пациенту. Тот был в коме. Инсульт. Имени называть не буду, но вам оно знакомо.

– И? – напрягся он.

– Я его исцелил.

– Блядь! – он шандарахнул кулаком по столу.

Стоявший перед ним стакан повалился на бок. Скотч выплеснулся и залил столешницу. Буржуй торопливо огляделся по сторонам. На нас не обратили внимания. Посетителей в баре много. Они разговаривали, играла музыка.

– На хрена вы в это влезли?

– Попросили.

– Ну, и что теперь?

– У меня к вам предложение, мистер Джексон.

– Слушаю, – насторожился он.

– Собирайте вещи и летите в Лондон. После чего мы оба забываем о происшествии и о существовании друг друга.

– Угрожать мне вздумал? – прошипел он. – Ты не понимаешь, щенок, во что влез, и какие деньги на кону. Думаешь, приобрел способности, так сам черт тебе не брат? Надо было убить тебя в Минске. Пожалел. Ничего, не поздно исправить.

Аура над его головой сгустилась и потемнела. Я знал, что это означает – тренировался перед зеркалом. Ждать не стал – остановил ему сердце. Благо опыт был.

Он хватил ртом воздух, изумленно уставился на меня и попытался запустить затихший мотор. Я остановил его вновь, а затем сжал изо всех сил, не позволив мышцам сокращаться. Он захрипел и стал клониться на бок.

– Помогите! – закричал я, вскакивая. – Человеку плохо. Вызовите врача!

Подхватив почти сползшего со стула буржуя, положил его на пол и ослабил узел галстука. Выдирая пуговицы сорочки, рванул за ворот. А затем, сложив ладони на его груди, начал непрямой массаж сердца, каждым движением вниз загоняя в предсердие тромбы. Раз, другой, третий… Надо отдать ему должное – сопротивлялся до конца. Пытался разжижать тромбы, запустить сердце. Если бы ждал нападения, то, возможно, справился. Только трудно воевать, если кровь не поступает в мозг, и клетки не получают нужного питания. Аура вокруг его головы стала бледнеть, а затем исчезла.

– Пропустите! – сказали над головой.

Меня бесцеремонно отодвинули в сторону. Я встал. Сменивший меня врач в форменном комбинезоне продолжил реанимационные действия. Я осмотрелся. Вокруг стояли посетители бара и с любопытством на лицах следили за действиями медика. На меня никто не смотрел. Может, слинять? Нет, будет подозрительно. Постоим.

Врач, наконец, убедился в тщетности своих усилий, встал и что-то спросил у меня по-испански.

– Но компрендо, – ответил я. – Говорите по-английски.

– Спрашивает, как это случилось? – перевел подскочивший официант.

– Мы с другом сидели за столом, – начал я. – Беседовали. А потом Вильям внезапно побледнел и схватился за грудь. Опрокинул стакан со скотчем, стал клониться на бок. Я догадался, что у него сердечный приступ. Уложил на пол и стал делать массаж сердца – нас учили этому в армии. Он умер, доктор?

– Си, – буркнул врач. – Ему следовало дать таблетку, а не делать массаж, – перевел официант.

– Я не врач, и у меня нет таблеток. Сомневаюсь, что он смог бы ее проглотить. Когда положил Вильяма на пол, он уже не подавал признаков жизни. Извините, но сделал, что смог, – развел я руками.

– К вам нет претензий, – махнул рукой врач и, повернувшись, сказал что-то замершим в стороне санитарам. Те подскочили, уложили тело на носилки и унесли. Перед этим накрыли его простыней. Врач ушел следом. Я достал из бумажника купюру и вручил официанту.

– Мой друг не расплатился за скотч. Сдачи не нужно.

– Грасиас! – поклонился он и забрал деньги.

Глубоко вздохнув, я отправился к выходу. В холле меня догнал тип в строгом костюме.

– Извините, сеньор, – сказал торопливо. – Я администратор гостиницы. Умер постоялец, у полиции могут возникнуть вопросы. Вы свидетель. Можно записать ваше имя и адрес?

– Да, – согласился я. Он подошел к стойке, взял листок и занес на него продиктованное.

– Примите мои соболезнования, – сказал на прощание. – Слышал, что покойный был вашим другом.

– Мы оба из России, – просветил я. – Познакомились еще там. Я увидел фотографию Вильяма в газете, узнал, что он остановился в «Плазе», и приехал навестить. Давно не виделись. Только вот что вышло…

Я еще раз вздохнул и развел руками.

– Понимаю, сеньор! – с фальшивым сочувствием произнес он. – Нам очень жаль.

Я кивнул и отправился к выходу. Швейцар, получив на чай, сбегал за машиной. Та подкатила к входу. Я заскочил в салон, и «Линкольн» отъехал. Дорогой размышлял. Правильно ли поступил? По уму – да. Нет человека – нет проблемы. Но одновременно засветился. Маловероятно, что целителя обвинят в смерти британца, но вопрос может возникнуть. Почему ты спас президента, но не смог финансиста? Нет ли тут умысла?

«Не переживай! – хмыкнул внутренний голос. – Никому в голову не придет. Весь бар наблюдал, как ты занимался „спасением“. Только вот выеживался зря. Для чего разговаривал с уродом, интеллигент хренов? Разбежаться предлагал… Следовало мочить сразу. Он ведь мог тебя убить».

«Не убил», – возразил я.

«Дуракам везет!» – хмыкнул голос и замолчал.

…Видно, в этот день наверху решили, что мне мало испытаний. Мы едва выбрались из города, как Алонсо произнес:

– За нами следует машина. Еще в городе заметил.

Обернувшись, я разглядел в заднее стекло фары, освещавшие асфальт в метрах ста позади.

– Прибавь скорость! – приказал.

Заурчав мотором, «Линкольн» понесся по пустынному в этот час загородному шоссе. Преследователь отстал, но ненадолго. Спустя несколько минут он настиг нас и замигал фарами.

– Предлагает остановиться, – пояснил Алонсо.

– Это полицейский автомобиль?

– Нет, сеньор. Полиция включила бы мигалку.

– Тогда гони!

Алонсо притопил акселератор, разгоняя лимузин. Хотя куда больше? Преследователь вновь отстал, но сумел догнать. Внезапно в стороне от фар засверкали вспышки.

– Он стреляет! – закричал Алонсо.

Сидевший рядом с ним кубинец выхватил из кармана пистолет и стал опускать стекло на дверце.

– Не стрелять! – крикнул я. – Переведи ему Алонсо. Они пока пугают. Ответим – попадем под прицельный огонь. На ходу в автомобиль попасть трудно, но достаточно пробить шину…

– Что же делать, сеньор? – взмолился водитель. – Скоро поворот, и мне нужно сбросить скорость. Иначе улетим с шоссе.

– Вот и сбросишь, только резко. Пусть они приблизятся вплотную. А затем входи в поворот. До поместья совсем близко.

Не знаю, что подумал Алонсо, но приказ он выполнил в точности. «Линкольн», визжа шинами по асфальту, притормозил перед поворотом. Меня мотнуло вперед, и я еле удержался на диване, успев упереться руками в спинку переднего сиденья. Машина преследователей нас почти настигла. Я различил в салоне три ауры. Двое на передних сиденьях, третий – сзади. Сходу вычленив ауру водителя, я пережал ему гортань. С такого расстояния другого не получится. Хватило. Он бросил руль и схватился за горло. В этот миг мы и вошли в поворот. В заднее стекло я увидел, как две фары не последовали за нами, а отправились по прямой. Их автомобиль слетел с шоссе, перепрыгнул кювет и поскакал по полю, где резко замер. Ага, там, вроде, деревья росли. Звук удара проник в салон даже на таком расстоянии.

– Вот и все, – сказал я. – Больше никто позади не едет.

– Вы знали, что так будет? – восхитился Алонсо.

– Рассчитывал, – скромно сказал я.

Через несколько минут мы свернули к поместью. Охранник достал из кармана рацию и что-то забормотал по-испански. Что именно, стало ясно по приезду. У ворот нас встретили кубинцы – все, кроме Исабели. Охранник выскочил из салона первым и, подбежав к Луису, затараторил, размахивая руками.

– Маноло говорит, что по пути на вас напали, – перевел командир кубинцев. – Стреляли в автомобиль.

– Было, – подтвердил я. – Их машина не вписалась в поворот и улетела в поле. Там врезалась в деревья. Думаю, что преследователи мертвы.

– Посмотрим, – ответил Луис. – Оставляю здесь Филипе и Бенито. Они приглядят за вами и женой. Сам с Маноло съезжу посмотреть. Прикажите водителю отвезти нас.

По лицу Алонсо было видно, что он не хочет возвращаться. Но возражать не стал. Молча сел за руль, и «Линкольн» с кубинцами укатил обратно. Я пошел в дом. В прихожей мне навстречу выскочила повариха.

– Подавать ужин, сеньор?

– Непременно, Кармелита, – ответил я по-испански. Понемногу осваиваю язык. – Заодно принеси выпить. Чего-нибудь покрепче.

– Слушаюсь, сеньор! – выпалила она и убежала.

Первым делом повариха принесла бутылку и стаканы. На этикетке красовался пират со шпагой на поясе. Он стоял, поставив ногу на бочонок. «Captain Morgan, – прочитал я. – Original Spiced Gold». Ром, вроде[51]. Бутылка почата, видимо, повариха добавляла напиток в какие-то блюда. Вытащив пробку, я набулькал полный стакан и махнул его сразу, не почувствовав ни вкуса, ни крепости напитка. Достал из кармана пачку сигарилл и закурил. За этим занятием меня и застала Вика, заглянувшая в столовую в сопровождении Исабели. Одета жена была в просторное, «беременное» платье, а вот мулатка красовалась в светлом костюме с блестками, который ей необыкновенно шел.

– Посмотри на него! – нахмурилась Вика, уперев руки в бока. – Пьет, даже не закусывая, и курит.

Исабель не ответила, только бросила на меня быстрый взгляд. По ее глазам понял, что о происшествии на шоссе она знает.

– Красивый костюм, Исабель, – сказал я. – Где купила?

– Я подарила, – ответила за мулатку Вика. – Мы ездили выбирать белье для малыша, заодно заглянули в секцию женской одежды. Очень ей идет. Вот рожу и куплю себе такой же. Не заговаривай мне зубы! Почему пьешь? Да еще куришь натощак?

– Сегодня на руках у меня умер человек.

– Кто? – воскликнула Вика, и я понял, о ком она подумала.

– Мой знакомый из СССР, – поспешил с объяснением. – Встретились в отеле, сели поговорить, и тут его настиг сердечный приступ. Спасти не удалось.

– Ты его хорошо знал? – немного успокоилась жена.

– Нет. Но все равно неприятно.

– Тогда хватит! – она забрала бутылку и отставила ее на край стола. – И сигару свою затуши. Ужинать будем. Мы не ели – ожидали тебя.

Я подчинился. Кармелита подала ужин. Ром подействовал, настроение у меня изменилось, так что ел с аппетитом. Но молча. Зато Вика трещала.

– Представляешь, – говорила, размахивая вилкой. – Здесь продают одноразовые подгузники, «Хагис» называются. Снял использованный и выбросил. Стирать не нужно. Не сказать, что стоят дешево, но у нас есть деньги. А какие красивые платья в секции женской одежды! Жаль, что мне сейчас ничего не подойдет. Ничего. Вот рожу…

Я слушал это щебет, оттаивая душой. До чего же их люблю! Вику и еще не родившегося малыша. Это моя жизнь, и любого, кто посмеет покуситься на нее, убью, воскрешу и вновь убью. Чтоб и на том свете боялся.

Мы пили кофе, когда в столовую заглянул Луис.

– Можно вас, Мигель?

Я извинился перед женщинами и вышел. Луис отвел меня в комнату на мансарде. Там находились и другие кубинцы.

– Вот! – Луис указал на стол.

Я подошел ближе. Что тут у нас? Какой-то автомат, похожий на кусок водопроводной трубы с присобаченном к нему спусковым механизмом. Рукояти нет, магазин примыкается сбоку. Сейчас он отстегнут и лежит на столе. Складной приклад. Рядом два револьвера. Бумажники, какие-то документы…

– Вы были правы, Мигель, – продолжил Луис. – Все мертвы.

Кто бы сомневался? На большой скорости вылететь с шоссе и поцеловать дерево… Привязные ремни здесь есть, но ими пренебрегают. Это я приучил Вику пользоваться, да сам пристегиваюсь. Аргентинцы на это плюют.

– Кто они были? Есть версии?

– Бандиты, – ответил Луис. – Здесь нередко грабят на дорогах. Выслеживают машину побогаче, нагоняют на шоссе и, угрожая оружием, останавливают. Забирают деньги, ценности. Могут и убить, если жертва сопротивляется. Алонсо рассказал, как от них ушли. Это вы хорошо придумали, Мигель. Отрываться на большой скорости, а потом притормозить перед поворотом… Они о нем не знали, потому и слетели с дороги.

Думаю, что знали, и причина в другом. Но об этом промолчу. Я взял автомат. А довольно легкий. В той жизни мне довелось подержать легендарный ППШ. Тяжеленая дура, особенно с магазином[52]. Может, дело в том, что у этого он отомкнут?

– Пистолет-пулемет «Стен», – пояснил Луис. – Британцы с ним еще во Вторую мировую воевали. Так себе оружие, не сравнить с русским ППШ или автоматом Судаева. Но на близком расстоянии довольно эффективно, нужно лишь уметь стрелять. Если держать «Стен» неправильно, заклинивает патрон. Этот револьвер – бразильский М85, второй вовсе непонятного происхождения. Разномастное оружие, характерное для бандитов. Что смогли достать, тем и пользуются.

– И куда его теперь? – спросил я, положив «Стен» на стол.

– Выбросим. Оружие наверняка использовалось в ограблениях. У полиции могут быть образцы пуль и гильз. Документы – сожжем. Деньги…

– Сколько их?

– Свыше двух тысяч долларов в общей сложности.

– Заберите себе. Только поделитесь с Алонсо – заслужил.

– Хорошо, – кивнул он. – У меня просьба, Мигель. Нужен второй автомобиль, лучше микроавтобус. Из него выскакивать быстрее, особенно, если дверь сдвижная.

– Для чего?

– Сопровождать вас и жену в поездках. Этот случай показал, что одного охранника мало. Сомневаюсь, что Маноло в одиночку смог бы защитить вас. Подготовка у него по сравнению с бандитами несравненно лучше, но пистолет против автомата…

– Обзавестись ими нельзя?

– Рискованно, – покачал он головой. – Пистолет можно спрятать под одеждой, с автоматом не выйдет. У нас нет разрешения на ношение оружия, иностранцам получить его в Аргентине сложно. Если полиция найдет пистолеты, дело ограничится высылкой из страны. Скажем, что носили для самообороны. Автомат же приведет в тюрьму – с ним штурмуют правительственные здания и военные объекты. И у вас будут неприятности. Кое-что у нас, конечно, есть, но это для обороны особняка. Спрятано надежно, посторонний не найдет. Если вдруг случится нападение, то достанем быстро.

Нефига себе у них планы! Тут что, Брестская крепость? Кто на нас будет нападать?

– Автомобиль с охраной заставит бандитов отказаться от попытки грабежа, – продолжил Луис. – Они ведь не герои, умирать не захотят.

– Кто его будет водить?

– В группе все могут, включая Исабель. Есть удостоверения. Выданы на Кубе, но здесь они действительны.

– Хорошо, – кивнул я. – Завтра выберете в Буэнос-Айресе нужную машину. Оформите на себя, денег на аренду дам.

– И еще, – замялся Луис. – Сегодня ваша супруга купила Исабель костюм. Попросите ее не делать так больше.

– Почему?

– Задача Исабель охранять женщину, а не примерять одежду. Пока крутилась перед зеркалом, объект находился без защиты.

– Поговорю, – согласился. – Только не ругайте девочку. Она, полагаю, из небогатой семьи?

– Родители – рабочие, в семье пятеро детей. Исабель – старшая. Отлично училась в школе, заслужив право поехать в СССР. У нее способности к языкам, кроме русского, знает английский и португальский. Потому на нее и обратили внимание…

Понятно, кто.

– Я сам рос в бедности, Луис. Хорошо знаю, какая это радость – купить костюм. Не ругайте ее, просто поговорите.

Он кивнул. Я попрощался и спустился вниз. Попросил Кармелиту принести в опустевшую столовую кофе – привыкаю к нему, где и просидел полчаса с чашечкой и сигариллой. Веселый выдался денек! На моем счету четыре трупа. Если вспомнить уголовников, убитых под Минском, то уже семь. Хороший показатель для целителя. С другой стороны, чего парюсь? Я на них не нападал, сами лезли. Вот и пусть гниют в земле. Успокоив себя этой мыслью, я отправился спать.

* * *

Следующий день выдался хлопотным. Прикатили ветераны войны с Великобританией. А куда денешься? Обещал – лечи. Диего сформировал группу, предварительно побеседовав с людьми. Попросил держать язык за зубами. У меня разрешение только на незрячих. Сомневаюсь, что минздрав Аргентины выкатит претензии, тем более, после исцеления президента, но зачем будить лихо? Дураков хватает. С ветеранами провозился. Люди хоть не старые: война – дело молодых, и окончилась недавно, но не дети. Органы неохотно реагируют на воздействие. Вон сколько с Менемом мучился! Один за другим ветераны входили в процедурную (есть у нас такая), ложились на кушетку, я обследовал и исцелял. Печень, почки, трофические язвы… Был и туберкулез. Муторное дело. Уходя, ветераны говорили: «Грасиас».

Исцелив последнего, я отправился в беседку покурить и, к своему удивлению, обнаружил там недавних пациентов. Они пили кофе. Увидав меня, встали, а один, в мундире с тремя звездами на погоне, подошел и заговорил по-испански.

– Полковник Фернандес благодарит вас от имени товарищей, – перевел бывший здесь же Диего. – Всем стало намного лучше. Он просит принять от них подарок.

Фернандес протянул мне кобуру, из которой торчала рукоять пистолета.

– Это бразильский «Таурус», – перевел Диего. – Создан на основе знаменитой итальянской «Беретты». Калибр девять миллиметров, в магазине пятнадцать патронов. Очень хороший пистолет. Говорит, что офицеру нужно оружие.

Я взял подарок, вытащил пистолет из кобуры и поцокал языком, изображая восхищение. Мне ничего не стоит, а людям приятно.

– Его нужно регистрировать? – поинтересовался, вкладывая пистолет обратно в кобуру. – Получать разрешение на ношение?

– Разумеется, – улыбнулся офицер. – Если есть желание. Будут затруднения – помогу. Получите право носить пистолет везде, но разряженным, то есть без присоединенного магазина. Смысла в этом нет. У нас его редко регистрируют. Держат дома для защиты от грабителей. Полиция на это закрывает глаза. Если, конечно, не вздумаете устроить тир во дворе.

– Благодарю, сеньор полковник! Теперь я в безопасности.

Ветераны заулыбались. На прощание они пожали мне руку и отбыли в Буэнос-Айрес на микроавтобусе. Фернандес укатил на персональной машине с водителем-солдатом. Мы с Диего проводили их до калитки. Я вернулся в беседку, где закурил и стал рассматривать подарок. Пистолет оказался тяжелым, но удобно лег в руку. Нажав кнопку у основания спусковой скобы, я извлек магазин и заглянул в окно. Внутри маслянисто поблескивали патроны. Нефига себе! Передернул затвор – в стволе патрона не оказалось. Подняв оружие стволом кверху, нажал на спусковой крючок. Сухо щелкнул боек.

За этим занятием меня и застал заглянувший в беседку Луис.

– Арендовали микроавтобус, – сообщил. – Полугрузовая модель со сдвижной дверью. То, что нужно. Откуда это у вас? – удивился, разглядев оружие в моих руках.

– Пациенты подарили.

– Можно посмотреть?

Я протянул ему пистолет. Он взял его и мгновенно разобрал на несколько деталей. Рассмотрел каждую, вновь собрал и, вставив магазин, протянул мне.

– Хороший пистолет, – сказал с ноткой зависти в голосе. – Новый. Приходилось из такого стрелять?

– Нет, – покрутил я головой. – Только из Макарова.

А, что, было в армии. Я даже в мишень попал. Целых два раза.

– «Таурус» лучше, – заметил Луис. – Магазин на пятнадцать патронов, хорошо лежит в руке. Макаров неплох, надежный, но стрелять из него хуже. Нужно будет дать вам несколько уроков.

– Не хочу, – покачал я головой. – Зачем мне пистолет? Я целитель, а не боевик. Нравится? Забирай!

Я придвинул ему «Таурус» вместе с кобурой.

– Благодарю, Мигель! – растроганно сказал кубинец, сгреб подарок и тут же убежал. Наверное, чтобы я не передумал. Не успел Луис скрыться, как приковылял Диего.

– Приехал какой-то британец, – сообщил. – Говорит, что секретарь мистера Джонсона. Того самого, кого вы разыскивали. Хочет вас видеть.

– Зови! – кивнул я, мысленно холодея.

Через минуту в беседку заглянул мужчина лет сорока с ярко выраженной семитской наружностью. Дорогой плащ, шляпа, модные ботинки.

– Хэллоу! – поздоровался гость и снял шляпу. В следующий миг глаза его поползли на лоб. – Мурашко? Михаил Иванович? – выпалил по-русски.

– Мы знакомы?

– Нет, – поспешил он, – но я приезжал в Минск наводить справки о вас. Это было поручением покойного мистера Джонсона. Видел вас, но не подходил. Знаю, что мой босс ездил к вам. Разрешите присесть?

Я указал на стул. Он расстегнул плащ и устроился напротив.

– Меня зовут Джордж Ливни, я гражданин США. В СССР был Григорием Ливензоном, так что можете обращаться ко мне по-русски. Много лет прослужил секретарем у покойного мистера Джонсона, – он вздохнул. – Ваш адрес дал мне администратор отеля. Сообщил, что были последним, кто говорил с моим боссом. Что вы, как и он, русский. Потому я, собственно, и приехал. После смерти мистера Джонсона осталось огромное наследство – где-то около полумиллиарда долларов. Родственников на Западе у него нет – не было семьи. Может, знаете кого в СССР?

– Нет, – развел я руками. – Мы с Вильямом об этом не говорили. Не успели – ему почти сразу стало плохо.

– Да, – вздохнул Ливни-Ливензон. – Кто бы мог подумать? Босс казался здоровым человеком. Врач сказал, что у него огромный тромб в сердце, никогда подобного не видел. С таким спасти невозможно. Хотя вы пытались.

Он пристально посмотрел на меня.

– Да, – подтвердил я. – Не удалось.

– Ладно, – вздохнул он и встал. – Кстати, Михаил Иванович, вам не нужен секретарь?

Свят, свят, свят! Мне только засланного казачка не хватало.

– Нет, Григорий. У меня совсем маленький бизнес. Доходы небольшие. Миллионами, а, тем более, миллиардами не пахнет.

– Я бы мог помочь увеличить выручку. Есть хорошие связи. Если, скажем, переехать в США… Или в Лондон.

– Собираюсь вернуться в СССР. И уже скоро.

Огонек в его глазах потух.

– До свидания, сэр! – буркнул он и ушел.

Я проводил его взглядом и перекрестился. Вот так встреча! Хорошо, что этот Ливензон ничего не знает о моих способностях. В Минске был до приезда буржуя, а тогда я мало чего мог. Ауры он, естественно, не видит, иначе бы заинтересовался. Навел бы на меня ЦРУ или МИ-6[53]. И тогда сиди в поместье и отстреливайся. А жена будет подносить патроны…

Я потряс головой, отгоняя эту мысль. Глупость. ЦРУ я не интересен, МИ-6 – аналогично. Даже КГБ увидал во мне лишь возможность заработать. Пусть так и остается. Что за жизнь пошла? Куда бедному целителю деваться?

Улыбнувшись этой мысли, я отправился в столовую. Надо плотно поесть – после обеда у меня пациенты.