Глава 17. Ловушка

— Кэтти, закрой глаза, глубоко вдохни. Вот так… еще раз… сосредоточься на собственном дыхании. Представь, как твои лёгкие раскрываются, впуская воздух. Думай только о дыхании, — голос Князя был тихим, монотонным и успокаивающим. — Выбрось всё из головы и расслабься.

Обычно я вслушивалась, действовала согласно его указаниям и ни о чём не думала. Но это было раньше. Сейчас все мои мысли были только о Сашке, который сидел в соседней комнате вместе с мамой.

Сегодня они должны перейти на новую стадию в процессе излечения, и я волновалась и боялась, что что-то пойдёт не так.

— Кэтти, ты отвлекаешься.

Вздохнув, я открыла глаза и виновато взглянула на отчима.

— Простите.

— У них всё нормально, — сразу поняв, что именно меня сейчас волнует, произнёс эквейт.

— Но почему это делает мама, а не вы? У вас же опыта больше.

— Потому что Эли — эмпат. И сильный эмпат, это её поле деятельности.

Я только и могла, что кивнуть.

Мы уже восьмой день жили в квартире, практически не выходя на улицу. Еду и продукты нам привозили, а Князь и мама каждый день приходили в гости.

Наверное, первый приход мамы к нам я запомню на всю жизнь. Она пришла примерно через два-три часа после моего приезда. Мы как раз выбрались из постели и готовили небольшой перекус.

Нет, мамочка не кричала, не устраивала истерик, не тянула меня домой. Тихо зашла, тихо села на диван, сложив руки на коленях, и только потом взглянула на меня. Ей хватило одного взгляда для того, чтобы у меня ноги подкосились, и я едва не упала на пол. Слава богу, Саша вовремя успел подхватить и помог сесть в кресло, а сам остался стоять за спиной, поддерживая меня за плечи.

Князь молча пристроился у окна.

— Мама….

— Взрослая, да? Самостоятельная? Мнение матери не интересует.

— Элиза, — попробовал вмешаться Сашка, но не получилось, мама буквально пригвоздила его злым взглядом.

— Помолчал бы. Тоже мне герой нашёлся. Ладно Кэтти, она же ребёнок неразумный, а ты взрослый мужчина. Как ты мог это допустить? Неужели её жизнь для тебя ничего не значит? — в её голосе прорезались эмоции, которые она старательно держала в себе, пытаясь выглядеть собранной и сосредоточенной.

Она переживала, очень, только невероятная стойкость и сила духа не давали ей сорваться на крик. Мама всегда вызывала у меня восхищение и гордость, но сейчас она превзошла все мои ожидания.

— Мам…

— Помолчи. Исполнять не собираешься, так хоть выслушай. Вы вообще отдаёте себе отчёт в том, что происходит или за своими гормонами ничего не замечаете? — напряжённо спросила она, внимательно осматривая нас двоих. — У одной любовь неземная, а другого… другой частью тела думает. Решили, что всё будет как в сказке — победили зло и жили долго и счастливо?

— Эли, не перегибай палку, — вмешался до этого молчавший Князь.

— А с тобой я потом поговорю. Еще раз… Мужская солидарность или очередной твой эксперимент? Только я предупреждала, что не позволю никому пользоваться моим ребёнком!

— Не болтай глупости, я не ставлю на Кэтти эксперименты, — с досадой ответил эквейт.

— А вот я уже в этом не уверена. Решил поиграть с пограничным состоянием. Вы вообще знаете, сколько факторов может спровоцировать всплеск? Любое неосторожное движение или слово — и добрый милый дядечка становится маньяком-убийцей.

— Элиза! — нахмурился Сашка. — Я понимаю, ты пытаешься переубедить дочь, но выбирай выражения.

— Помолчи и лучше представь такую картину! Потемнеет перед глазами, сознание помутится, откроешь глаза, а на полу окровавленное тело лежит.

— Саша так не поступит!

— Твоего Саши в этот момент не будет! — её голос, наконец, сорвался. Сглотнув, мама тяжело задышала, а голубые глаза заблестели от накопившихся слёз. — Кэтти, как же ты не понимаешь, глупая, он же может убить тебя.

— Мамочка.

Мама быстро стёрла слёзы и глубоко вздохнула, но голос всё равно дрожал, когда она произнесла:

— Я не могу тебя потерять, Катрина. Понимаешь, не могу. Ты моя девочка и оставить тебя здесь просто не смогу. Я же просто не выдержу. Дежурить буду под этими дверями, спать на полу, но не брошу тебя. Снова.

— Ты не бросаешь, — я упала пред ней на колени, подползла ближе, хватая её за руки. — Никогда не бросала.

— Я же не запрещаю вам и не разлучаю на веки вечные. Любите друг друга, живите, сколько хотите, но не сейчас. Как только опасность спадет и блок удастся убрать, я сама вас благословлю. Но неужели так сложно подождать всего неделю или две?

Умом я понимала, что она права, что так будет лучше. Но от одной только мысли о том, что нам придётся расстаться, меня бросало то в холод, то в жар. Я не могла оставить его здесь совсем одного. Каким бы безрассудным поступок не являлся.

— Кать, твоя мама права, — напряженно произнёс Сашка, подходя ближе и положив руку мне на плечо.

— Нет, — я упрямо мотнула головой. — Я не могу его здесь оставить.

— Кэтти! Ну, подумай ты головой!

— Я и думаю. Две с половиной недели мы прожили, и всё было нормально. И Князь бы никогда не отпустил меня к нему, если бы была хоть малейшая опасность. Не так ли?

— Так, — кивнул эквейт. — И до сих пор считаю, что опасности для тебя нет. Мы прямо сейчас начнём работу по восстановлению. Эли, я понимаю, что ты переживаешь, но решение может принять только Кэтти.

— Ей всего восемнадцать. Какое решение? Господи, такое ощущение, что я разговариваю с глухими. Почему вы меня не слышите?

— Я слышу, но не могу иначе. Прости, мам.

Произнесла и сразу же вздрогнула всем телом, увидев, как изменилась в лице мама. Она будто резко постарела на несколько лет: лицо стало бледным и каким-то восковым, глаза потухли и утратили яркий цвет, а под ними залегли тёмные и некрасивые тени.

— Не можешь, значит, — тихо произнесла она и мягко, но требовательно высвободила свои ладони из моих рук. — И слушать не хочешь. Мама не авторитет. Понятно.

— Эли, Кэтти ничего не угрожает, — быстро произнёс Князь. — Блокировка сознания произошла случайно, и последствий для разума не возникло.

Я быстро встала с колен и вернулась на кресло к Саше, который сразу приобнял меня за плечи и прижал к себе, молчаливо поддерживая и утешая.

— Это еще неизвестно.

— Можешь проверить сама.

— И проверю, — резко ответила мама. — Или ты думаешь, я просто встану и уйду, оставив дочь здесь? Ты этого хочешь?

— Под мою ответственность, — мягко произнёс эквейт, явно стремясь успокоить её, но результат был совершенно противоположным.

— Под твою ответственность? — вскрикнула она, быстро вскакивая. — Ответственность? А что мне потом с ней делать, если с Кэтти что-нибудь случится? Что мне даст эта твоя ответственность? Сомневаюсь, что ты был бы так спокоен, если дело касалось Индин?!

Теперь пришла очередь Князя бледнеть и каменеть. Было заметно, что слова жены задели его за живое. Мама тоже поняла, что немного переборщила.

— Прости, — выдохнула она, вновь садясь на диван и потирая виски. — Прости, пожалуйста, я не должна была это говорить. Прости, я… наверное, слишком расстроена, чтобы здраво мыслить и разговаривать. Слишком много всего случилось за последний месяц.

— Я понимаю, — спокойно и безэмоционально ответил Князь.

Можно было подумать, что ему всё равно, но я уже достаточно хорошо его знала, чтобы понимать, что это не так. Просто он привык носить маску, скрывающую чувства, и теперь вновь нацепил её.

— Господи, я словно вернулась на четыре года назад. Опять Альянс, проблемы, риски и тайны. Сама виновата, не надо было расслабляться.

— Мама…

— Всё нормально. Раз переубедить тебя не удалось и забрать тоже вряд ли получится, — тем временем продолжила мама, — тогда я бы хотела прямо сейчас посмотреть на состояние Саши. Если он, конечно, не против.

— Не против. Что для этого нужно?

— Ничего особенного, просто сядь ко мне поближе и дай руку.

Саша подчинился. Они застыли друг напротив друга. Мама, закрыв глаза, считывала эмоции и проверяла. А я затаила дыхание, до боли впиваясь ногтями в ладони, и ждала приговора. Жизнь или смерть? Надежда или разочарование?

Так прошла минута, вторая, а они всё молчали.

— Всё на месте, — наконец, тихо произнесла мама, открывая глаза и отпуская руку Саши. — Процесс не запущен, и блок полностью цел. Спонтанного разрыва не будет.

— А другого мы не допустим, — вставил Князь. — Контактировать ни с кем вы не будете ближайшие дни, а вокруг дома стоят специальные заглушки.

— Какие заглушки? — недоуменно переспросила я.

— На тот случай, если Альянс захочет активировать солдата, — устало ответил Саша, возвращаясь ко мне. — Для этого нужен специальный аппарат с гамма-излучением, а заглушки будут его подавлять.

— Ты думаешь, что они попытаются тебя достать? — переспросила я.

— Не знаю. Но рисковать не стоит, — ответил вместо него Князь. — Как только нам удастся убрать искусственную заплатку из твоего сознания, необходимость в этом отпадёт.

— А у вас получится? — хрипло уточнила я, прижимаясь к Сашке.

Эквейт быстро обменялся с мамой взглядами.

— Думаю, у нас должно получиться, — ответила она. — По крайней мере, мы приложим максимум усилий.

— И параллельно с реабилитацией Александра мы будем заниматься с тобой, — вставил Князь.

— Со мной? — я недоуменно захлопала ресницами. — А что со мной не так?

— Забыла про свои новые способности? — насмешливо поинтересовался он. — Будем их развивать и осваивать.

С тех прошло уже восемь дней.

И все эти восемь дней мы работали. Не знаю, когда Князь находил время на нас, может, передал часть обязанностей Дериону и другим помощникам, но эквейт проводил с нами не менее трёх-четырёх часов в день, иногда и больше. Мама же приезжала утром и уезжала только вечером. Мне казалось, что она просто боялась оставить нас одних, зорко следя за каждым нашим движением.

А сегодня они переходили на новый уровень реабилитации. Именно поэтому я так волновалась и не могла сосредоточиться.

Мои способности тоже развивались, хотя и медленно. Князь блок не снимал, а лишь приоткрывал, оставляя небольшую щелочку, но и этого было достаточно для того, чтобы я начинала нервничать и терять контроль.

Я действительно была вроде небольшой камеры, которая могла видеть и слышать, что происходит на другом конце столицы. Правда, это давалось мне очень тяжело — слишком много посторонних шумов, ненужных картинок и сильная головная боль. После каждого сеанса мне приходилось минут десять сидеть, задрав голову вверх, пытаясь унять приступ тошноты, которая противным комом стояла у горла.

О том, чтобы потренироваться с проекцией сознания, речи вообще не было. Я просто не вынесла бы этого физически, что уж говорить об эмоциональном состоянии.

Хотя Князь каждый день говорил, какая я молодец и как быстро у нас всё получается. Я ему не верила. Если честно, то вообще не понимала, что хорошего он нашёл в сложившейся ситуации.

И уже жалела, что когда-то решилась развивать свои способности. Но изменить уже ничего нельзя было.

— Как думаете, что у них там происходит? — тихо поинтересовалась я у Князя, перестав притворяться, что пытаюсь сосредоточиться и войти в транс.

Всё равно ученик из меня сегодня никакой. Как можно ни о чем не думать, когда за стенкой решается судьба любимого человека?

— Если криков нет, то всё хорошо. Хотя… — он неожиданно нахмурился и внимательно взглянул на закрытую дверь.

— Хотя? — тут же испуганно прошептала я.

— Кэтти, я пошутил. Всё у них нормально, — хмыкнул эквейт и ободряюще улыбнулся.

— Точно? А почему они так долго? Почему молчат? Может, нам стоит войти и самим убедиться?

— Нет, мы останемся ждать их здесь. Пойми, мозг — очень чувствительная… часть тела. И спешка тут совершенно не уместна. И у твоей мамы опыта не так много. Вдруг повредит чего.

— Чего повредит? — еще больше испугалась я.

— Ничего не повредит. Кэтти, ты чего такая нервная? Всё хорошо. Это ещё не конец. А только начало восстановительных процедур. Александр сильный и со всем справится. Тем более что у него есть ты.

Страх уступил место смущению.

— Вы правда думаете, что он… — я замялась, не зная, как сказать.

— Любит тебя? — догадался Князь и откинулся на спинку дивана. — Да, я действительно так думаю. Может, он еще сам не осознаёт это, но Александр любит тебя. И ещё, Кэтти. Твоя мама считает, что если вдруг Альянсу удастся добраться до него, то спасти его ничего не сможет. Я же считаю иначе.

— В каком смысле?

— Я уже много лет прожил, Кэтти, в этом мире и много чего видел и хорошего, и плохого… И знаешь, что понял?

— Что?

— Что сильнее любви нет ничего. На собственной шкуре испытал, когда Эли меня вытащила. Просто помни об этом и не сдавайся, даже когда захочется опустить руки.

— Хорошо.

Но я вспомнила о нашем разговоре только через два дня, когда нам пришлось в спешном порядке бежать из нашего убежища.

— Кэтти, Александр! Быстро собирайте вещи, — задыхаясь от бега, произнесла мама, вваливаясь в нашу квартиру.

Сашка сразу схватился за бластер, а я испуганно замерла с тарелкой в руках посреди гостиной.

— Мам, а что случилось?

— Нам надо уезжать как можно скорее.

— Почему? — всё ещё пыталась допытаться я.

Не хотелось мне осознавать, что наш хрупкий мир рушится.

— О вашем местоположении стало известно. В течение десяти минут дом окружат журналисты, а значит, будет и Альянс. Охрана не сможет всех долго удерживать, так что надо уезжать и как можно скорее. Мобиль ждёт внизу.

— Да, конечно, надо собрать вещи, — засуетилась я, но Сашка меня поймал.

— Кать, некогда, — быстро произнёс мужчина. — Вещи нам потом привезут, это не так страшно. А сейчас нам надо уходить и как можно быстрее.

И всё-таки мы опоздали.

Когда выбежали на улицу, у дома, едва сдерживаемая десятком бойцов личной княжеской охраны, собралась толпа народу, которая, стоило им нас только увидеть, заголосила, выкрикивая один вопрос за другим.

— Ива Бишоп!!

— Ива Бишоп!

— Как давно вы встречаетесь с ивом Переславцевым?

— Княгиня! Как вы относитесь к тайному роману вашей дочери?

— Ива Катрин, вы беременны?

— Как вам удалось избавиться от печати?

— Почему Богиня вас отпустила?

— Ив Переславцев, вы собираетесь узаконить отношения?

— Хита была подделкой?

— Как Князь отнесся к вашему роману?

— Ив Переславцев, это правда, что Альянс собирается обвинить вас в пиратстве?

— Вы уже решили, когда свадьба?

И всё в таком же духе.

— Чёртовы кровососы, — процедила мама, хватая меня за руку и таща в сторону мобиля.

Я же рефлекторно схватилась за Сашу, пытаясь увести его следом, и едва не упала, когда он внезапно словно окаменел и застыл.

— Саш? — недоуменно пробормотала я, оборачиваясь, и испуганно охнула. — Мама…

— Что ещё? — она тоже оглянулась. Но сориентировалась быстро, сразу же дёрнув меня на себя и пряча за спину. — Кэтти, назад, живо! — после чего крикнула одному из охранников. — Князя вызови! Немедленно!

А я во все глаза смотрела на Сашку. Смотрела и не узнавала.

Мужчина стоял сгорбившись, опустив руки, сжатые в кулаки, и исподлобья глядя куда-то в пространство. Этот взгляд ничего не выражал, в нём не было ни эмоций, ни чувств — ничего. Черты лица заострились, а губы искривились в некрасивом оскале.

— Саша… Сашенька, — прошептала я, всхлипывая.

— Чёрт, не могу пробраться, — прохрипела мама и подтолкнула меня к мобилю. — Катрина, быстро садись и улетай отсюда.

— Нет!

— Я кому сказала. Ты что, не видишь, что он неуправляем?

И в этот момент Саша повернул голову в нашу сторону.

Наконец, взгляд стал более-менее осмысленным, правда, легче от этого не стало.

«Убить!» — ясно читалось в мёртвых карих глазах.

— Не стрелять! — громко и чётко приказала мама охранникам, которые сразу же ринулись нам на помощь.

Сила приказа — страшная сила. Даже понимая, что надо спасать Княгиню во что бы то ни стало, они замерли, не смея нарушить прямое указание, и сосредоточились на мне.

Меня трогать и защищать не только можно, но и нужно. Правда, беспрекословно подчиняться я тоже отказалась.

Надо сказать, что сила воли у мамы была огромная, и спокойствие она не теряла. Даже когда Саша походкой зомби (когда тело не слушается своего хозяина, и каждое движение приходится делать, прилагая огромное количество усилий) двинулся в её сторону, когда медленно, словно превозмогая боль, достал бластер и направил прямо в её сердце.

Вот только курок всё не нажимал.

Я видела, как Сашка боролся. Как болезненно исказились черты его лица, как дрожала рука. Он не хотел делать этого, но одного желания было мало. Нас обнаружили и теперь воздействовали на его разум.

— Княгиня, — вновь попытался вмешаться начальник охраны.

«Да, за убийство особы княжеских кровей по головке не погладят», — нервно подумала я и сама ужаснулась своим мыслям.

— Я сказала не лезть и не стрелять, — отрезала мама, не сводя пристального взгляда с Сашки. Капельки пота блестели у неё на лбу, но она не сдавалась и продолжала пробиваться к его сознанию. То, что Сашка так и не выстрелил, уже говорило о многом. — Ну же… давай… помоги мне! Услышь же меня!

— Мама, — шептала я, заливаясь слезами.

В мобиль я так и не села, вообще отказалась куда-либо уходить. Продолжала стоять чуть в стороне и смотреть на самых дорогих для меня людей. Кто победит — машина или человек? Добро или зло?

А бластер всё еще был направлен маме в грудь.

Где-то там, на заднем плане, шумели журналисты, снимали камеры и шла прямая трансляция в телевизионные эфиры, а здесь решалась судьба.

Надо что-то делать. Я видела, что мама устала и силы уже на исходе, а Саша всё не мог прийти в себя. Рука с бластером дрожала, но не опускалась.

— Сделайте хоть что-нибудь? — взмолилась я, обращаясь к охранникам, которые продолжали стоять рядом со мной, взвинченные до предела.

— Мы не можем. Это его спровоцирует. Для него мы враги.

Они — да, но я — нет.

Эти три шага я сделала по инерции.

Всего три шага — и вот я уже стояла между ними, и пистолет в полуметре, направленный уже в моё сердце.

— Кэтти! Не смей! — процедила сквозь зубы мама.

Но она ничего не может сделать, даже двинуться. Ведь все силы направлены внутрь его сознания, и любое движение могло нарушить то хрупкое равновесие, что сдерживало курок.

— Саш, — прошептала я тихо-тихо, глядя в мёртвые карие глаза. — Помоги нам… Ты же сильный, Сашка. Ты очень сильный… Вернись ко мне.

И ничего… Ни эмоций, ни чувств, ни знака, что мужчина меня услышал. Но и опускать руки я не могла.

— Ты же обещал, что будешь меня защищать и никогда не обидишь… Ты же обещал, Сашка… А свои обещания надо выполнять.

Готова поклясться, что в этот момент что-то промелькнуло в его взгляде. Всего на секунду. Но это уже что-то.

— Они не знают тебя. Никто не знает. И даже эта штука в твоей голове… Разве она может изменить тебя? Сделать другим? Ты же не такой… И я люблю тебя. Люблю очень-очень и хочу, чтобы ты перестал валять дурака, опустил пистолет и стал тем самым мужчиной, за которого я хочу выйти замуж и родить минимум троих детей или четверых. Еще не решила, — я понимала, что начинаю нести чушь, но и остановиться не могла, каким-то седьмым чувством понимая, что это сейчас может спасти всех нас. — Знаешь, мне кажется, ты будешь замечательным папой. Самым лучшим… Только вернись ко мне.

И он дрогнул.

Рука медленно опустилась, и бластер с глухим стуком упал на землю.

— Катя? — хрипло прошептал он, недоуменно осматриваясь, и я с всхлипом бросилась в его объятия, крепко обнимая и прижимаясь.

— Сашка! Как же ты меня напугал, — рыдая и сотрясаясь всем телом, бормотала я, не в силах успокоиться и поверить, что всё окончено.

Я даже не сразу услышала, как меня зовёт мама.

— Кэтти, Кэтти, иди сюда, — как-то странно произнесла она, беря за руку и пытаясь отвести в сторону.

— Мам, что происходит? — спросила я и застыла, увидев, как к Саше подходят охранники.

— Ив Переславцев, вы арестованы, — произнёс один из них, надевая наручники на его запястья.

И я всё-таки грохнулась в обморок.