Глава 10

Лина

Глотая слезы, я заставляю себя собраться на работу, хоть этой ой как сложно, будто бы в душе все переворачивается, будоража самыми откровенно плохими эмоциями. Это должен был быть прекрасный день, но он оборачивается абсолютно непредсказуемыми событиями. Забыл и забыл, я не буду об этом думать, я вообще не собираюсь это переваривать в своих мозгах, не собираюсь, но что я делаю? Именно это и делаю, мусолю, ровно до момента, пока пешком не дохожу до университета. Хоть тут я не прогадала, решив, что в моем состоянии абсолютной «вменяемости» и «внимательности» будет лучше пройтись пешком и проветрить мозг.

Не успеваю и шагу ступить, как меня прямо у входа перехватывает заведующая. Она тепло улыбается, ну да, ведь очевидно, что ее настроение в разы лучше моего. В свете проникающих через огромные старые панорамные окна лучи солнца я нахожу в себе силы придать лицу нейтральный оттенок.

— Линочка, привет, мне в деканате сказали, что ты не всем закрыла академразницу. Это нужно сделать до сессии, но те, кто на контракте, должны закрыть раньше, а то вроде как есть косвенная причина их исключить. Конечно, этого никто не будет делать, но лучше перестраховаться. Я еще от прошлой проверки в себя не пришла. Так что мне новых проблем не нужно. Правда, — она говорит, а у меня волосы на голове дыбом. Разумеется, я не всем закрыла академразницу, одному “мелкому” извращенцу в два метра ростом не закрыла и не закрою, пока он не выучит все, что должен.

Это уже дело принципа, черт возьми, иначе он поймет, что я слабая и мною можно руководить в свое удовольствие, а этому не бывать.

— Лина, ты в порядке? — не замечаю, как впиваюсь в ремешок своей сумки стальным захватом, а глаза намертво концентрируются на незначительном пятнышке на стене.

Я перевожу уже потерянный взгляд на Олесю Васильевну и понимаю, что с меня сходит пот, настолько я напряжена.

— Я все поняла, как только студент выучит, он получит свою оценку, — в голосе сквозит металл, никаких компромиссов и полумер. Для него точно. Не после того, что он сотворил.

— кто там остался?

— Агеев Алан, — на этих моих словах у Олеси Васильевны резко поднимаются брови вверх, а у меня вот сердце пропускает удар, и паника плавно укутывает меня в своих адских объятиях.

— Ах, этот…новенький. Ну надеемся, что он все сдаст как можно скорее. Умный парень. И родители у него непростые, с претензией.

Он? Умный? Ну да, он профессионал в сфере соблазнения женщин, а что до остальных его достижений… мне невдомек, я не смотрела, мне плевать. Я просто в бешенстве и изрыгаю языки пламени — вот моя реакция на его появление в радиусе пяти метров. А что до родителей — что я должна сделать? Так-то мой папа тоже не слесарь.

— М-м-м, — вздрогнув всем телом, я рвано цепляюсь взглядом за аудиторию, в которую мне сейчас как раз надо идти, и вижу возле нее мажористого маньяка. Он уперся спиной в стенку и сложил руки на груди. Прямо по курсу. Смотрит на меня и скалится, кусок зазнавшегося петуха с претензиями на безукоризненное совершенство.

Заведующая прощается со мной, неспешной походкой идет дальше по коридору и скользит мимо Агеева, тот склоняет голову и чуть ли не реверанс делает. Ну просто сама любезность. Так и не скажешь, что он меня преследует. Что он наглый. Он мерзкий. Пошлый. И еще много чего еще. Ух, аж скулы сводит от злости.

Ну уж нет, хватит. С меня хватит. То ли утренние события выбили меня из адекватной колеи, то ли что, но я шагаю вперед и не обращаю внимания ни на что с твердой уверенностью разорвать любого, кто только попробует меня колыхнуть. Где та хорошая и спокойная девочка? Где она?

На связи фурия. И она хочет душить и убивать.

Агеева перехватывает муж одной нашей преподавательницы, и мне удается пройти нетронутой мимо него, но вот только прожигающий спину взгляд клеймит, оставляет несмывающиеся метки, незаживающей раной пылающие на коже. Во рту мгновенно пересыхает, а глаза лихорадочно осматривают окружающее пространство. В висках методично стучит, но я иду, превозмогая все эти физические затруднения.

Когда волнуюсь, все тело словно в огне. Мне сложно, но я иду на пару, где будет он. Снова смотреть на меня своими глазами из самой бездны, снова оставаться после пары, снова будет пытаться меня задеть, оставит кофе, кинет пошлую шутку, зажмет. В прошлый раз получил по своим Фаберже, в этот раз тоже отхватит. Я ему покажу, где зимуют раки, к урологу будет ходить как к себе домой после таких-то травм.

Пара проходит ровно, ничего не выбивается из общего потока. Даже студенты сегодня тихие, Агеев среди них, но тоже молчит. Что странно, я от него ожидаю совсем другого поведения. Прямо посреди пары он вдруг встает резко и громко спрашивает:

— Лина Анатольевна, я выйду? — взгляд серьезный, напряженный, кажется, что что-то все-таки вывело парня из себя. Я лишь киваю — не мои проблемы, может я перестала наконец-то быть объектом его внимания? Ну а что? Увидел, что реакции нет, да и сдался. Дело с концом. Так бывает. В его возрасте, при наличии других представительниц прекрасного пола, особо несговорчивые быстро отваливаются. Я как раз НЕ.

Но моя интуиция упорно шепчет обратное, и хоть парень смывается с пары, вальяжной походкой выхаживая мимо меня, я все равно чувствую, что еще не вечер. Вот прилетит еще. Прямо пятой точкой чую, что так просто я от него не отделаюсь.

Я заканчиваю пару и под конец чувствую даже некоторую степень удовольствия. Сегодня меня все слушали, задавали вопросы, многим я смогла разъяснить то, с чем у них, оказывается, были проблемы.

Так что я решаю посидеть и заполнить журнал после пары, но моим планом сбыться явно не суждено, потому что спустя пару минут в дверном проеме появляется ОН. И я как кролик перед удавом.

Агеев заходит в кабинет, открывая дверь с ноги. Холеный, небритый, опасный. На стол летит зачетка, а сверху скомканные купюры долларов по сотке. Это что-то новенькое, такого поворота я не ожидала.

— Ставь давай, и я пошел, — темные глаза пронзительно смотрят на меня. По спине проходится холодок. Решил пойти другим путем? Ну что ж, я в деньгах не нуждаюсь, а авторитет мне важнее. Так что…мимо, мальчик. Я только устроилась и проблем со взятками мне точно не надо, да и потом тоже подобные вещи мне не нужны. Честность — это одна из моих характерных черт.

— Нет, вышел вон, — отвечаю уверено, жестко. Мне плевать, кто он. Не знаешь — на кислород, иди учи. Деньги и связи не помогут. Откуда столько храбрости? Во мне, в человеке, который до получения этой должности всегда старался быть тише воды и ниже травы.

Он ухмыляется, а затем делает странный жест рукой, мол, поторапливайся давай. Нахал. Обойдешься!

— Да, — сипло шепчет в ответ. Тихо, но жёстко. Так и хочется заехать по этой небритой роже, просто попытаться оставить на высокомерном и победоносном лице свою отметку. Отметка противостояния. Чтобы смотрел в зеркало и вспоминал меня незлым и тихим словом. На «Вы» и шепотом.

— Нет. Ты не будешь диктовать мне условия. У тебя еще молоко на губах не обсохло, — цежу, вскидывая дикий взгляд на нахала.

Глаза парня загораются опасным блеском, а на губах растягивается ленивая улыбка. Он оценивающе смотрит на меня сверху вниз, а затем томно выдает:

— Крошка, ты не поняла. Да. И это "да" ты будешь кричать громко ещё очень много раз, — затем упирается руками в стол, наклоняясь ко мне, а сам смотрит так порочно, так жарко, что я теряюсь на миг. — возраст — это фигня. Люблю настоявшееся вино, смаковать его одно удовольствие. На языке остается неповторимый привкус чистого наслаждения. Упоения. Это как секс при свечах, видишь тени сплетенных тел на стенах и заводишься еще сильнее. Полумрак. Игра света. Глубже входишь до упора, впитывая в себя каждый сантиметр наслаждения. Красота же, девочка.

Голос приглушен, легко гладит мягким перышком ухо, в другой ситуации я бы восхитилась его умением играть связками. Агеев касается моей щеки своей и от легкого соприкосновения с жесткой щетиной по всему телу табуном скачут мурашки. Ручка выпадает из рук, потому что я вообще сейчас слабо контролирую свое тело. Эмоции рулят балом, все вырваны и искрят.

— Уверен, ты поставишь мне высший бал. Я буду очень стараться.

Сознание начинает плыть, но, когда его рука касается моей груди, я с силой бью Агеева локтем в бок, а сама подскакиваю с места и, хватая одной рукой сумку, пулей вылетаю из аудитории.

Вот только моя реакция вполне очевидна.

Я в огне. А причина он. Мой студент.