Глава 9

Лина

Я СХОЖУ С УМА.

Это официально, потому что моя жизнь перевернулась с ног на голову, заставив меня буквально выть от безысходности в стенах университета. А все из-за него! Исчадие ада! Человек, которого и человеком назвать нельзя, ведь он просто зверь. Рука все еще побаливает, но это мелочи, если сравнивать с огромной лавиной непробиваемой уверенности в себе этого Агеева, И ЛАВИНА СНОСИТ МЕНЯ. Мне стоит только вспомнить его фамилию, как по телу начинают скакать мурашки ужаса. Именно так.

Он долбанный сталкер, поставивший себе цель извести меня. Я уже молчу о том, что Агеев считает должным каждое утро уведомлять о своем присутствии, таскать мне кофе, который я выливаю перед его глазами, а недавно так вообще задрал мне юбку. Сразу отхватил по своим Фаберже. Я сама опешила от такой резвой реакции на этот непростительный и унизительный поступок

Но сегодня день начался хорошо, я бы даже сказала замечательно, потому что сегодня наша с Петей годовщина…и это единственное, что удерживает меня сейчас в здравом смысле. Встав с кровати, я первым делом ищу своего жениха, но вторая половина кровати давно остыла. Я достаю подарок из-под кровати и проверяю его еще раз. Нет, ну это точно на вечер, сегодня ведь хочется нечто особенного, я так старалась найти незабываемый комплект.

И это если говорить обо мне, о человеке, который к сексу относится ровно. Но я старалась, потому что в последнее время из-за работы мы совсем отдались друг от друга, уже нет тех разговоров по душам, нет приятных и греющих душу посиделок по вечерам, да что там: мы почти не разговариваем, потому что Петя уставший большую часть времени, или отсутствует, а теперь и я такая же. Универ выжимает из меня все соки, а я даже работаю неполный день, о чем речь?

Ладно, правда в том, что мы оба выгорели. А сегодня именно тот день, когда мы сможем расслабиться, ведь так?

На крыльях любви я несусь на кухню, где и застаю Петю, глубоко погруженного в работу. Как обычно.

— Привет, моя радость, — нежно улыбаюсь, а затем подхожу и обнимаю жениха со спины. Он напряжен и уже без настроения с утра. В ответ ноль реакции, и я повторяю:

— Петру-у-у-у-уш, — целую в ушко, и тут же получаю реакцию — парень дергается, пренебрежительно кидая грубо:

— Неужели ты не видишь, что я занят? Так сложно не беспокоить меня, когда я готовлюсь к созвону?

Шок. Неверие, а затем дрожащие конечности начинают меня подводить.

Я делаю шаг назад, понимая, что еще мгновение, и я точно расплачусь. Обида начинает адски жечь грудину, а глаза нещадно щипать.

Становится одновременно обидно и горько, а затем я беру себя в руки, вглядываясь в напряженные глаза жениха.

— Я просто хотела поприветствовать тебя с утра, Петь…

Он запрокидывает голову, зажмуривается, пока я все так же не понимаю, что сделала не так. Всего лишь обняла и всего лишь поцеловала. А в итоге последовал такой взрыв, будто бы я реально сделала что-то плохое. Вид у него помятый и такой обреченно-сконфуженный.

— Извини, я просто…работы много, я ничерта не успеваю, — парень резко подскакивает ко мне, целует в лоб и уходит обратно к столу, где стоит огромная чашка с кофе. Судя по всеобщему антуражу, он и не спал, а значит всю ночь торчал тут за работой. Ясно. Опять. Ну хотя бы дома, а не в офисе, как было несколько недель подряд совсем еще недавно.

— Я тут причем? — резонный вопрос звучит с моей стороны. Я и правда не понимаю, почему должна терпеть эти нападки. Они случаются уж слишком часто, перечёркивая все то светлое и доброе, что у нас с ним.

Стоя перед Петей, я начинаю понимать, что он забыл о годовщине. Конечно, забыл, с чего бы ему помнить хоть что-то, несвязанное с бесконечными таблицами, созвонами по работе и всем остальным, что так внезапно стало важнее нас. В душе вдруг образовывается дыра, а я подарок приготовила, и день так хорошо начался. Все это развеялось по ветру.

— Лин, прости, я правда…мне жаль.

Пытаясь сдерживаться, я отхожу к окну и смотрю вдаль, сама же делаю пару глубоких вдохов. Надо собраться и поговорить об этом, хотя бы сейчас.

— Мне тоже жаль, что я должна ходить на цыпочках и бояться тебя потревожить даже в нерабочее время. Петь, так нельзя, ты на износе.

За спиной звучит тяжелый вздох.

— Начинается. Я же извинился.

— Как будто это автоматически означает, что я должна принять этот факт и простить? — складываю руки на груди в защитном жесте.

Я никогда не была приверженцем выяснений отношений, я всегда была всепрощающей и все понимающей, я была опорой и поддержкой, но сейчас. Сегодня настал последний рубеж, за которым моя терпеливость лопается как воздушный шар. Оборачиваюсь и вижу глубоко уставшего парня, а не моего всегда жизнерадостного жениха.

Петя кривится, а затем закатывает глаза.

— Это типично, так типично. Стоит только мне меньше уделять тебя время, пока я работаю как раз для того, чтобы быть в состоянии тебя обеспечить, и ты сразу же складываешь пальцы веером и высказываешь недовольство.

— Недовольство? Я хоть раз тебе что-то сказала? Когда ты даже дома не ночевал? Хоть раз? И да, сегодня, уж извини, обняв своего жениха и получив очередную такую грубую ответную реакцию, я имею право высказать недовольство. Всякому терпению рано или поздно приходит конец, — меня прорывает, внезапно и ошеломительно.

— Ты будешь припоминать мне это всю жизнь теперь? И упрекать тоже? Что я стараюсь ради нас? — угрюмо спрашивает Петя загробным голосом.

— Я не упрекаю, но я вижу тебя, ты стал совсем чужим. И если эта работа из моего жениха делает совершенно незнакомого человека, то я буду об этом говорить, Петь. Ты выгораешь, понимаешь?

Мне больно и неприятно, а еще я чувствую себя виноватой, как будто это мои запросы толкают его на жертвы, но я же ничего особенного и не покупаю, да и стараюсь экономить, хоть для меня это и сложно, потому что привыкла немного к другому формату. Но да, сейчас я смотрю на ценники и даже подсчитываю в уме общую сумму, подходя к кассе.

Я стараюсь, и мне кажется, у меня получается. Все, что я хочу, это вернуть своего жениха, с которым у нас через месяц свадьба. Немного ведь хочу.

— Что плохого в том, что я хочу обеспечивать свою семью?

— Ничего, главное в процессе не потерять ее, эту семью, Петь. Я просто скучаю, вот и все. Никаких упреков тут нет, но и ты посмотри, какой агрессивный стал, нервный. Все деньги мира не заработать.

— Мне все деньги мира и не нужны, но я не родился с золотой ложкой во рту, — грубо кидает мне в ответ очередную колкую фразу, но я лишь печально улыбаюсь, отводя взгляд, а вот Петя продолжает, — я уезжаю в командировку.

Бах. Очередной удар в сердце.

— Сегодня и на неделю, — еще один контрольный в голову.

Он забыл. И он уезжает. А все мои планы рассеиваются туманом по безнадежным перспективам на сегодняшний вечер.