Глава 2

Алан

Черт, ну вот зачем было так напиваться вчера, а? А все братик, он все еще празднует тот факт, что у него родится дочь. Так никакая печень не выдержит. Я тоже за него рад, и за Василиску рад. Нравится мне эта деваха, только Рустам жестит сильно и напоминает мне мамку-курицу-наседку. Девчонке даже вздохнуть не судьба спокойно — братец проверяет глубину вдоха. Вдруг недостаточно для его Горошинки. Сука! Назвать дочку Горошинкой, да в рот мне ноги, знал ли я, что Рус таким может быть? Расплывшимся куском карамели?

Епт, ну мы и насинячились вчера, даже дядя Саша пришел, наш занятой мэр в последнее время совсем не занятой. И мы все вроде как понимаем причины, но терпеливо отмалчиваемся. Мы и отмалчиваемся? Да, а то он сильно счастливый, и даже таким уебанжи, как мне и Рустаму, не хочется портить это умиротворенное выражение лица.

А что до нашей воюющей парочки. Не знаю, что случилось, что Беловы помирились, но я рад. По крайней мере меньше негатива будет, хватает моего пришибленного отца с его острой ненавистью к Белову-старшему. Я вот не считаю его врагом народа, а то, что тетя моя погибла — просто случайность, трагическая безумно, но случайность, но не убил же он ее, в конце концов. Белов — адекватный мужик. Чувак, который пьет коньяк и запивает виски, не может быть гондоном. Инфа соточка.

Черт, а голова тем временем раскалывается.

— Милый, доброе утро… — звучит откуда-то со стороны. Черт, я не помню, чтобы вчера с кем-то был, но стоит развернуться и посмотреть на источник звука, так сразу становится еще тошнотворнее.

— Ты че тут делаешь вообще? — злобно бросаю Альбинке. Как меня вообще угораздило? Перед братом стыдно было еще после того случая на днюхе. Он мне как рассказал, я, конечно, не знал, в какой песок голову сунуть. Если бы в курсах был, никогда бы не притащил ее на праздник, да и не спал бы с ней тоже, нафиг мне такое счастье. А тут вот она, лежит голая и готовая на все.

И я, судя по всему, вчера опять вмазался в это дерьмище. Прелестно.

— Как что? Я позвонила, ты сказал приходить, я и пришла, — Альбинка призывно оголяет грудь, на которой виднеются укусы. Мда. Дела. Член даже не дергается, нет, утренний стояк, конечно, есть, но на нее реакции сейчас нет.

И все это прелестное мероприятия прерывается стуком в дверь. Ощущения такие, будто бы мне по голове битой метелят. Эти чувства я запомнил на всю жизнь, есть с чем сравнить теперь. Затем начинает звонить телефон, слышится трель звонка. Да чтоб вас всех. Со стоном встаю с кровати, и иду к двери, мечтая размазать того, кто стоит за ней.

— Да по голове себе постучи, хер ли нет? — со свистом открываю дверь, чтобы охереть знатно и резко попытаться ее закрыть, но ноги бати проворнее.

Он протискивает одну в проем, а я злобно выдаю:

— Я тебя не звал, я не один, так что пока.

Отправил меня к черту на кулички? Отправил. Вот и радуйся жизни, нет, приперся, бляха, опять. Виделись недавно же! Полиция нравов.

Отец абсолютно спокоен, смотрит на свои модные золотые часы, а затем переводит на меня нечитаемый взгляд, припорошенный оттенком тщеславия.

— Я тебя не спрашивал, Алан. Если попытаешься и дальше бодаться, я тебе эту дверь выбью, но все равно зайду, — гаденько ухмыльнувшись, батя заходит внутрь, а тут, прямо, как назло, кучи бутылок после вчерашнего бухича, одежда Альбинки скопом на полу. Ну ежтвоюмедь!

— Мда, свинья везде найдет болото, да, сынок? — батя оглядывает квартиру-студию, и тут вылетает Альбинка в моей футболке. Черт.

— Здравствуйте, — переминаясь с ноги на ногу, девчонка бледнеет, признав в мужчине моего батю. Да, у них отношения не сложились. И я не очень способствовал. Ну как уж тут поспособствуешь, если отец заставал нас на горячем прямо на кухонном столе. Кто ж знал, что он на обед припрется!

— Ты и шоблу с собой прихватил? — пренебрежительно махнув рукой на девицу, батя кривится.

— Бать, это вообще не должно тебя колыхать. Ты от меня избавился, так живи себе радостно, я не буду портить тебе жизнь.

На самом деле я нехило так портил ему все. Ну не уродился я правильный, не уродился! Что ж ты с этим сделаешь? Я люблю тачки, вечеринки и веселье. А еще я ломаю системы безопасности тех, за кого мне платят огромные деньги, другими словами, пошел по криминальным стопам отца, что его, конечно, адски бесит. У нашего идеального у самого рыльце в пушку, я-то знаю, его базы я тоже ломал. Неплохой куш срывает Агеев-старший, неплохой. А отправили меня в ссылку, лишив банковских средств, машины и всех плюшек (Спойлер: мне плевать, я уже с новыми) потому, что я встрял в одно неприятное дело с конкурентами бати. Они прознали, кто стоит за всем этим взломом и кражей их бабок, и началась неприятнейшая ситуация. Дело замяли, бабки вернули, но батя рвал и метал. Еще бы.

С кем не бывает? И на старуху бывает проруха.

— Свободна, — посмотрев на Альбинку и перебив при этом меня, отец переводит взгляд на смартфон. Девица тем временем, недолго думая и понимая, что к чему, быстро сбегает в комнату, где собирается со скоростью звука и буквально через пару минут исчезает из квартиры. Ну что ж, на одну проблему меньше.

Меня коробит, но я продолжаю довольно лыбиться, бесить папку. Я гений. Он в курсе.

— Я тебя предупреждал, просил по-хорошему, но ты не понимаешь. Я сказал прекратить вести этот разгильдяйский образ жизни, я просил не бухать и не садиться за руль бухим, я говорил беречь мамины нервы? — грозно припечатывает. — Я вытянул тебя из жопы, что с тобой еще должно случиться, чтобы ты прекратил играть в кошки-мышки со своей жизнью?

Я маму вообще не нервирую, это батя всегда та причина, по которой она узнает о моих веселых ночах. Был бы он умнее и не закатывал бы мне вечные скандалы, с советами взяться за голову, за учебу. Не давил бы своим авторитетом, показал бы пример, как надо, может я и вырос бы другим. Но находясь в окружении бандосов, сложно мыслить, как законопослушный гражданин.

Раньше я занимался ворованными тачками, скидывал их, неплохо поднялся, пока не понял, что можно крутиться иначе. Да и зачем жить по правилам, если можно эти правила ломать, да еще и весело. Я работаю нелегально, конечно, но бабки заколачиваю такие, что многие в моем возрасте могут только помечать. Даже не в моем, а намного старше.

Батя еще почему-то решил, что в глуши и без своих друзей я не смогу повеселиться. Он ошибается. Ой как сильно!

Я тот еще засранец и чертовски этим горжусь.

— И че? — качнувшись на пятках, ехидно улыбаюсь, совсем, как недавно улыбался отец.

— Нормально разговаривай со мной! Я твой отец!

— Хватит учить меня жить! Да че ты хочешь от меня?! Я не стану пай-мальчиком, я буду гонять на дорогих тачках, пить, курить и морально разлагаться, потому что мне это нравится. Отправь ты меня хоть на Канадскую границу, я и там найду как повеселиться. И мне посрать, что ты об этом думаешь,

— На универ ты тоже клал, — срывается на крик отец.

— Клал, конечно, что мне там делать, в этой песочнице?

Отца просто коробит сейчас, но реально, что я там забыл? Их программу я выучил еще в школе, по своей специальности я ничего толком не узнаю, потому что моя работа нелегальна. Так что я там забыл? Почти весь универ состоит их мужиков, даже телочек не снять. Я туда хожу тупо лишний раз с Белым и Васей повидаться. Ну ебвашумедь.

— Я хотел, чтобы ты был лучше меня! Шел правильной дорогой!

— Ну а тут что есть, то есть, бать, весь в отца пошел.

— Если ты не закроешь сессию, я найду на тебя управу. Если надо будет — сдам в Северу, но ты у меня станешь нормальным человеком.

Хохочу, оглядывая отца. Север — это его лучший друг, военный в каком-то там поколении, я до сих пор не понимаю, как бандос и военный могут дружить. Но вот вам картина налицо. С детства дружат.

— Блеф.

— Попробуй проверь.

Хм, с него убудет, еще проснусь однажды на полигоне с автоматом в руках. Мда. Умеешь ты, батя, убеждать.

Отец смотрит на меня уничижительно, разворачивается и уходит. Следующий его шаг — блокировка всех моих карт, но он не в курсе, что у меня таких еще очень много, оформленных на подставных лиц. Знать ему об этом необязательно. Первое правило — всегда иметь запасной план, и этому меня научил однажды батя. Так какие ко мне претензии? Яблоко от яблони.