Глава 23

Алан

Меня на части рвет сейчас от безысходности, от злости и от желания трахнуть ее прямо на этом столе, чтобы доказать, что она все равно моя. Моя. Это непреложная истина, с которой ей придется смириться рано или поздно, и уж лучше рано и с моей более-менее устаканившейся нервной системой, чем поздно и с дергающимся глазом у обоих.

Только прикоснувшись к ней, в моей голове все напрочь слетает. И даже планы начать завоевания мягко и не с таким напором летя в тартарары. Лина сопротивляется, конечно, пуще прежнего, но глаза ее сейчас кричат совсем о другом, трепет прошивает тело так, что я вибрирую от дрожи. Ей нравится. Нравится, когда я на нее смотрю, когда трогаю, а еще она возбуждена, даже сейчас, ругаясь со мной из последних сил, я вижу возбужденные соски сквозь ткань светлого гольфа. Да что там, мне теперь ее соски видятся везде, даже когда я просто моргаю. Каждые две секунды я вижу их, а ночью так вообще не получится сделать так, чтобы увидеть что-нибудь еще.

Потому что я дорвался до конфетки, а теперь у меня ее планомерно забирают. Но я слишком наглый пиздюк, чтобы отдать то, что и так принадлежит мне.

Ни за что.

Никогда.

Я для себя все решил, все четко разложил по полкам. А после того, как увидел этого рохлю, мне ничего уже не надо. Все встало на свои места окончательно, и осталось только отбить Лину у петуха. В этом мне, конечно, нет равных, отбить девчонку раньше равнялось усилиям к чиху. То есть, почти ничего мне не стоило. Но это было раньше с другими, с ней же все будет однозначно сложнее, но тем не менее, Лина в конечном итоге станет моей. Это предрешено.

— А что тут происходит? — нежный голосок Васьки звучит за спиной. Я притягиваю Лину к себе и, повернувшись к новоиспеченной жене брата, улыбаюсь во весь рот.

— Васька, ты вот, как всегда, не вовремя, конечно, но мы ничего такого не делаем. Пока что.

Григорьевна недовольна, максимально недовольна.

— Василиса Григорьевна, мне срочно нужно с вами поговорить, просто срочно! — Лина пытается вырваться, а Вася все понимает, и сейчас на ее лице нет ни грамма благословения меня в моих потугах заполучить лучшую девушку в мире себе.

— Алан, ты по пиздюлятору не хочешь получить, случайно так? — Белова складывает руки на груди и смотрит на меня так, что я бы уже давно расплавился, будь ее глаза лазером.

— А я уже получил от своей не только по пиздюлятору, но и по фаберже, — смеюсь, пытаясь не дать Линке смотать удочки. Не-е-е, так не выйдет, малыш. Мы с тобой теперь в одной лодке.

Василиса оборачивается, затем заходит и захлопывает дверь.

— Алан, а ну высморкался отсюда быстро. Бегом! Чтобы я тебя не видела.

Вася в ярости, а ей сейчас злиться или волноваться нельзя, ей вообще даже чихнуть сейчас нельзя, иначе Рустам вызовет неотложку вместе со спасателями…А меня за любую нервишку просто скормят диким кабанам. С особым удовольствием. Приходится уходить в шутки, пока не запахло горелым…мясом.

— Не могу, товарищ…женщина моего брата, поклоняюсь в ножки вам, о чудо, здесь есть моя мадам, пытаюсь с ней вести речи высокопарные, но вы прервали, милостивая государыня.

Лина бьет меня локтем в бочину, отчего я увернуться не успеваю, конечно, и искры летят из глаз. Шипит при этом так, будто бы я это ее огрел только что. Ах ты ж фурия, ничего тебя уже не спасет, ох ничего. Я каждый прокол буду фиксировать, а потом отыграюсь по полной.

— Спасибо, что не по Лелику и Болику, милая, но за это твоя прекрасная пятая точка еще отхватит, — шиплю в ухо Лине, отпуская на свободу, но напоследок незаметно кладу руку на аппетитную ягодицу. Ля, песня, аж гордость берет за то, какая у нее фигурка. Это же надо быть такой сладкой булочкой.

Анатольевна бьет меня по руке, но делает это не так рьяно, как вырывалась до этого. Вася укоризненно поглядывает на меня, затем с сожалением смотрит на Лину и что-то тихо у нее спрашивает, отводя в сторону. Мне периодически продолжают прилетать колкие взоры. Ну не смотри на меня так, елки-моталки, что я могу сделать, если кобылка брыкается?

Вот братику повезло, мадам с характером отхватил, как она ему еще при первой встрече яйца не оторвала-то? Я бы не удивился. Вот ни разу. С виду такая добренька и миленькая, а на деле она тебе руку по локоть отгрызет и не подавится.

А мы с ним похожи, конечно, у обоих заеб на училках, но блин, тут надо быть слепым, чтобы мимо пройти. Мы с братом не слепые, мы сразу просекли фишечку, что к чему.

— Агеев, ты свободен, мы с тобой потом обсудим кое-что, а пока оставь нас с Линой Анатольевной наедине.

— Василиса Григорьевна, я вас сильно люблю, и племяшку в вас люблю, так что просто кланяюсь в ножки, целую и обнимаю. Повинуюсь.

Не спорить с беременной женой своего брата мне мозгов хватает, потому что я воспитан безукоризненно. Мною даже можно гордиться, но с Линой поговорить я все равно обязан, не сегодня, так завтра, но я ее дожму. Она сама будет бежать от своего петуха со скоростью света.

Выхожу из аудитории, подмигивая малышке, она же опрометью отводит взгляд и краснеет. Вася оборачивается и показывает мне кулак. Приходится даже сложить бровки домиком, но нее это не подействует.

Эх.

Лина

— Линочка, ну что случилось? Ты скажи сразу, я Агеева пришпорю. Достает, да? Он просто не понимает слова «нет», но я сегодня же покажу ему, где раки зимуют, — Василиса медленно подходит к столу и, тяжело выдыхая, садится. Видно, что девушка устала.

Теперь мне не по себе, беременную грузить своими проблемами? Неправильно это как-то. Да и вообще грузить кого-то своими проблемами — это последнее дело.

— Да нет, все хорошо, не бери в голову, — сиплю, шмыгая носом.

В конце концов, я должна сама решить эту задачу, причем тут чужие люди тем более глубоко беременные? Мне вдруг становится тошно от самой себя, да так, что во рту разливается гадкий привкус отчаяния. Я сама довела ситуацию до абсурда, а теперь пытаюсь выгрести из зловонной ямы. Смешно? Еще как. И до слез обидно. Потому что я впервые сталкиваюсь с подобной ситуацией и мне даже рассказать кому-то стыдно.

Конечно, Агеев понял, что меня можно дожать, видя неоднозначное поведение. Если бы было точное «нет», то и не пошел бы он дальше, а так узрел слабину, мою реакцию на него, чисто физическую и не более. Просто физическая реакция, просто гребаная физиология. Да, успокаивай себя этим, Лина, успокаивай. Это же так просто, да? Все спихнуть на биологию, химию и так далее по списку, чем признать тот факт, что он тебе интересен как мужик.

Даже мысленно это осознание приносит мне боль.

Почему я так часто тогда о нем думаю? Почему только об одном упоминании его имени в голове полный кавардак, а тело предательски покрывается мурашками? Меня всю трусит сейчас как припадочную. Прикрыв глаза, делаю глубокий вдох, но в легких все равно плотно утрамбовался ЕГО запах, что не оставляет меня ни на миг.

Уйди из моей головы, прекрати меня донимать хотя бы тут!

— Лина?

Словно вырвавшись из забытья, я перевожу усталый взгляд на Василису, которая явно пытается мне помочь, но помочь мне невозможно, пока я сама не решу все раз и навсегда.

— Просто это Агеев. Наглый студент.

— Моими словами говоришь, милая. Ух, с этими мужчинами просто не бывает, Линок. Это же брат моего мужа, я знаю, о чем говорю…там слишком горячая кровь, так что тебе надо правильно себя поставить, строго. Никаких спусков и поблажек. Как в армии с ними надо, вот тогда будет толк, но это неточно, — она нервно посмеивается, поглаживая свой живот, а у меня все тело сводит в спазме. — Характер у него очень похож на Рустама, а мой муж Цербер в хорошем смысле этого слова, да и тоже прет как танк. Танки грязи не боятся. Я ведь тоже была крепким орешком для Руса. Но орешек хрустнул в умелых руках. Сейчас я, конечно, ни о чем не жалею, но совсем недавно одна лишь мысль об отношениях со студентом ввергала меня в шок. И скандал был нешуточный. Сын мэра и преподаватель…Мне было что терять, а сейчас у нас уже прецеденты случились, и к этому стали относиться проще, как мне кажется. По крайней мере аж две пары успело сложиться.

От обилия информации в голове не остается ни одной мысли, которую я бы смогла ухватить за хвост.

— Брат мужа?

Ее муж мой студент, так что оценить его мне удалось вдоль и поперек. Статный молодой красавец, он все время торчит тут до победного, чтобы забрать Василису с работы, бдит как телохранитель. Я слышала, что он на самом деле устраивает ей жуткие скандалы относительно переработок. С таким не забалуешь, но даже в ее словах я вижу какую-то одержимую любовь, исходящую от Белова. Такие же глаза я вижу и у другого человека.

И это не Петя.

— О да-а-а, тот еще баловень, — печально ухмыльнувшись, отвечает Василиса. — Но парень с мозгами, при деньгах, просто за плохое поведение его в ссылку отправили сюда. Такое ощущение, что папаня его решил сделать из сына лучшую версию себя, но яблоко от яблони недалеко падает, как говорится. Ты запомни одно, если Алан увидит отклик…его не остановит ничего. Ни твой жених, ни скорое замужество. Я ни на что не намекаю, просто…предупреждаю, Лина, — Василиса смотрит на меня без тени улыбки на лице, рубит меня фактами, и казалось бы, что с того? Мне-то что? Но почему тогда по спине проходит холодок от одной мысли про отклик?

Мне страшно? Почему?

Потому что для меня такая одержимость чужда, потому что на меня никто так не смотрел до него. И потому что мне страшно осознавать тот факт, что и я не смотрю на Петю так, как смотрит на Рустама Василиса.

Это все складывается в такую уродливую картину моего мира, что и словами не передать. Разговор уходит в другое русло, и я узнаю, что Василиса с нами до конца недели, а потом уже все. Только разве что на телефоне и по срочным вопросам. Ничего, я справлюсь, да? Где наша не пропадала…

Василиса участливо показывает мне запасной выход, о котором мало кто знает, словно чувствуя, что сбежать мне сейчас жизненно необходимо.

— Когда-то я, глупышка, от Рустама сбегала через него, — девушка обнимает меня на прощание и даже становится чуточку легче. — Хочешь мы с Рустамом подвезем тебя?

Я смотрю в сторону массивного внедорожника и отрицательно машу головой. Раз они братья…то информация быстро просочится.

— Нет, — звучит не очень-то вежливо, но и ладно.

Василиса пожимает губы и кивает.

— Ну в целом да, может и расскажет потом. С этими мужчинами одни проблемы, — она взметает руки вверх и закатывает глаза. — Звони и пиши, я всегда рада тебе помочь. И не кисни, все обязательно наладится. И знаешь что…может там наверху кому-то виднее, как должно быть.

— Спасибо, Василиса.

Виднее. Может и виднее, но почему тогда я чувствую себя грязно?