Глава 25

Лина

Самое ужасное, что может происходить с невестой, — чувствовать сомнения и страх перед будущим браком. Это происходит со мной изо дня в день, как бы я ни старалась переключиться, как бы не заставляла себя не думать о плохом, так или иначе я возвращаюсь в исходную позицию. Все бы ничего, если бы только эти сомнения не отображались на лице недовольным выражением, которое не заметить очень сложно. А значит теперь вопросов ко мне больше, а уровень стресса превышает все допустимые отметки. От родителей свое самочувствие мне шатко-валко получается скрывать, но это ж только полбеды…

— Лина, ты платье забрала же? — Петя подходит ко мне и странно хмурится, всматриваясь внимательным взглядом в лицо. Сегодня он дома. Выходной. Впервые за очень долгое время, мне бы сейчас следовало радоваться, а я опять витаю в непонятных хмурых грозовых облаках.

Молчу. Выходит на автомате, просто не могу понять, что ответить, потому что о платье я напрочь забыла. Да, и правда ведь, я должна была его отвезти родителям после финальной примерки, на которую я, кстати, тоже не попала.

— Лина? — родные черты лица заостряются. Петя подходит ближе, а затем берет мое онемевшее лицо в свои теплые шершавые ладони, пока я так же молчу и обрывисто дышу через тяжесть бетонной плиты на грудной клетке. Меня тянет вниз словно прессом. — Маленькая, я с кем говорю? — мой будущий муж криво улыбается и касается большими пальцами щек. В этих местах у меня все превращается в лед.

А с ним иначе ведь.

Хочется провалиться сквозь землю от подлых мыслей. Я ведь совершенно точно понимаю, что зарываюсь еще глубже, и скоро мне не поможет вообще ничего. Никакое самовнушение в мире. Есть только скользящая змеей уверенность в разительных отличиях между чувствами от простых касаний моего жениха и моего студента.

Это чертов абсолютный факт, что не сдвинешь уже никуда, ведь он так и мозолит твои глаза. Неужели я могла влюбиться? Я могла влюбиться в другого парня имея жениха? Пожалуй, стоит смириться с этим фактом, как с чем-то уже свершившимся? Или вырвать все в зародыше как самую мерзкую ошибку и просто физику с химией…Что может быть не таким далеким от истины. Почему нет? Алан красив и харизматичен, он знает, как найти подход ко всем, и он нашел подход ко мне.

Он умело подобрал ключик, мастерски втянул в свои сети и сделал так, что я стала совсем другой, совсем не той, что когда-то была. Не правильной девочкой, живущей в каких-то там строгих рамках, а просто Линой, девочкой, впервые почувствовавшей такое сильное притяжение, что стало страшно.

— Лина, очнись уже наконец-то, — встряхнув меня, говорит Петя уже громче, и я дергаюсь как от удара.

Я люблю Петю?

— Ты меня пугаешь. Платье забрала, говорю? — вновь переспрашивает, теперь тут звучит нетерпение. Широкие брови сходятся на переносице, а губы стекаются в прямую линию.

— Нет, — всматриваясь в глаза своего будущего мужа, я вдруг понимаю, что мне все равно на платье, все равно на свадьбу, мне просто до ужаса противно осознавать, что я его предала и теперь меня волнует совсем другой человек. И все что я собираюсь делать, до ужаса неправильно.

— Почему?

— Я забыла, — вырвавшись из рук Петра, я начинаю дрожать как осиновый листок. Даже его касания сейчас приносят мне чисто физическую боль. Как теперь смотреть в глаза и что теперь мне делать?

— Забыла о своем свадебном платье? Ты сейчас серьезно?

Да, это звучит даже дико. Ну какая девушка в здравом уме забудет о свадебном платье? О последней примерке перед свадьбой? Уж точно не та, которая так сильно любит своего жениха и так хочет замуж, что считает дни перед важным торжеством, самым главным в ее жизни.

— Много работы, впрочем, как и у тебя.

Я знаю, что мерзопакостнее всего сейчас переводить стрелки на человека, который вообще никаким боком не виноват, но эти слова вырываются сами собой.

— Маленькая, я знаю, что в последнее время работа внесла в нашу жизнь свои коррективы, но повышение, новая должность, статус, обязанности — все это не могло не сократить свободное время. Я почти все решил, после свадьбы все будет иначе, я обещаю тебе. Только не злись, если я порой бываю груб. Все для тебя и ради тебя, так было, есть и будет, — он мягко целует меня в ушко и обнимает крепко двумя руками, но я молчу в ответ. Мне не хватает сейчас наглости хоть как-то отреагировать.

Вообще сейчас в голове когнитивный диссонанс.

Складывается ощущение, что я стою на краю пропасти, и каждое последующее сказанное слово подталкивает к обрыву маленькими толчками.

— Я ведь тебя люблю, Лин, больше жизни люблю, как никого и никогда, малыш.

Контрольный выстрел в голову. Так вообще бывает? Почему? Почему когда ты больше всего чего-то хочешь, ты этого не получаешь, или получаешь, но частично, а когда уже не ждешь, оно само летит тебе в руки? Падает прямо на голову и разбивает все в хлам.

— Не злись, малыш, вот увидишь, скоро все наладится. Будет как раньше. Работы будет в разы меньше, командировок тоже, заживем с тобой лучше прежнего, никому должны не будем.

— Мы и так не должны.

— Нет, должны, ипотека сама себя не выплатит.

Старый мозоль вновь начинает ныть. Мы разговаривали об этом столько раз, но все равно приходим в эту точку.

— Петь…ну ты же знаешь…

— Что твой отец предлагал все погасить, а мы ему потом не отдадим, потому что ты его любимая дочка? Кто ж не знает? Вот только я не хочу быть должным ему. Думаешь, я не вижу, как он на меня смотрит? Как недоволен выбором? Я не тупой.

Зерно истины есть, отец им недоволен, зато он крайне доволен другим. С первой встречи.

— Он просто ревнует, не больше.

Я вру, и что самое удивительное, с каждым разом получается все лучше. По спине холодным лезвием скользит паника, а на душе расцветает пышным бутоном отчаяние. Но я, прикусив соленую прокушенную губу, запрещаю себе сказать что-то больше.

— Ну да. Дело ведь не во мне, в любом, кто был бы на моем месте. Но мне не легче, как ты можешь понять.

Петя целует меня в висок, спускается ниже по шее легкими порхающими поцелуями, но отклика во мне нет. Словно недавно бушующий пожар в одно мгновение потушили.

— Я отравилась, Петь, вообще плохо как-то. Давай в другой раз, — отвернувшись от жениха, я ухожу в комнату и закрываю дверь, оставляя за ней немой вопрос человека, которому я когда-то говорила «люблю».

На следующий день я забираю платье и оставляю это белое воздушное облако у родителей, пока их нет дома. Еще там пытаться скрыть реальное положение вещей будет очень сложно. А еще одной стрессовой зоной остается университет, куда я боюсь идти до чертиков. Да и дом тоже стресс, все потому что Агеев решает довести меня до белого каления…

Ко всему прочему, я себе больше не доверяю. Впрочем, как и ему тоже.

Это долбанный театр абсурда.