Глава 26

Агеев

Пара дней уходит на совсем незначительные манипуляции с мессенджерами Петручио. Всего пара дней, и вот…

Стою я с Белым перед одним из недешевых заведений города, коих тут ой как немного и что сказать? Я в ахуе. Нет, я в гребаной прострации сейчас, по уши поглощенный процессом на пути к достижению самой главной цели. И меня в целом результат должен радовать, но первое желание — вмазать по хлеборезке хахаля Линки, потому что, бляха, есть за что и не только по причине того, что он смел рядом с моей дышать. А что вообще имел наглость родиться. Просто родиться на свет эта тварь смела, вот за это, а еще за много чего… за что рыльце мудака так и просится на кулак. Уперевшись руками о первую попавшую стенку, громко выдыхаю, но мысленно я сейчас далеко не здесь, я прямо там, возле куска этой твари, душу двумя руками его тонкую ублюдочную шейку. Видимо, мой порыв не остается незамеченным.

— Спокойно, Ал, сейчас главное не спугнуть, но обосрать ему все малину, — шепчет Белый мне в ухо, а потом хлопает по плечу. — С чувством, с толком, с расстановкой. Я потому и поперся с тобой, потому что так и знал — ты на месте захочешь все решить. Не вздумай даже.

Отмахиваюсь и остервенело всматриваюсь в тонкие неравномерные линии на обшарпанной грязной стене. Вдох — выдох. Успокоиться. Ну да, а с чего бы мне нервничать, мы всего-то отследили все переписки этого уебанжи и приехали на одну из таких его крайне «деловых» встреч. А там о-ля-ля, далеко не такая встреча, а совсем другого рода мероприятие. Поблядушные вечера и разговоры о высоком…пятом размере груди его спутницы.

— Сука, какая же он сука, — скрежет моих зубов явно слышно всем прохожим, а вот Рус спокоен, даже весел.

Поворачиваю голову и наблюдаю, как белая мандавошка цепляется на шею деловито одетому жениху моей Лины. Бывшему, мать вашу, жениху. И будущему покойнику, если он хоть пальцем к ней прикоснется. Еще хоть раз.

— Ну, во-первых, это может быть сестра, — хохочет Белый, а мне хочется ему вмазать. Какая еще сестра? Я свою так не тискаю, у меня даже мысли такой больной не возникает. — А нет, не сестра, такую в губы не засасывают обычно, мда. Ну вот и комбо, — Рус радостно хлопает в ладоши и улыбаясь, поворачивается ко мне, а на фоне эта парочка обменивается оральными жидкостями. Мерзость.

В голове щелкает. Это мудило держало ее за дуру и проводило время с той силиконовой мымрой? Серьезно? Да она же страшная, она же даже рядом не стояла с Линой, от чьей красоты у меня лично член по лбу дубасит. Здесь же, при виде мадам импотенция, у меня Халк ссохся, как вообще так можно? КАК? Этот лопух что… ослеп? Не иначе.

— Ага, очень смешно.

— Не понял, ты должен был быть счастлив. Вот тебе причина для несостоявшейся свадьбы. Фоточки я сделал, идеально вышло, еще и видео есть. Показываешь своей зазнобе и дело с концом, она вся твоя, — Рус листает фотошедевры в телефоне и мерзковато лыбится как Гринч.

— Я себя сейчас ненавижу, мне надо было раньше все разнюхать и забрать ее у него. Это чмо после таких блядей прикасалось к ней. Я себе простить это не могу просто, — шиплю, зажмуриваясь словно от боли. Мне и правда больно за нее, что она жила с такой падалью. Но такие снимки легко пояснить. Сразу всплывет «показалось», «ракурс такой» и так далее, нужна именно бомба, вот как все должно быть, чтобы разорвалось и живого места не оставило.

— Этого мало, он выкрутится, нужно что-то беспрецедентное. Еще что-то.

Белый загадочно выгибает бровь, явно думая, что я точно «того». С катушек слетел окончательно. А сам-то, сам-то совсем недавно не так далеко от меня ушел.

— Давай еще понаблюдаем, времени до свадьбы вагон и маленькая тележка.

— Только это время сквозь пальцы уходит.

— Ля, ты такой пессимистичный пиздюк, что слов нет. Душный. Однако смею заметить, что это я тебе самую важную инфу вещаю всегда.

— Поехали, птица-говорун.

Сцепив зубы от нарастающего гнева, приходится продолжать, хоть у меня уже есть что показать. От этого чувство собственного достоинства надувается как воздушный шар, разрастается в геометрической прогрессии. Ве-ли-ко-леп-но. Но все равно мерзковато.

Еще чуть-чуть, и ты будешь моей, милая. Совсем чуть-чуть мне надо. Чуть-чуть.

Начинает звонить телефон, настойчивая трель сейчас скорее бесит. Не глядя выхватываю из пальто смартфон и снова заставляю себя вдохнуть и выдохнуть. Помимо определённой цели, есть у меня еще головняк — как бы батя от меня отлип.

Неймется ему сделать из меня хорошего пацана, но не выйдет же — я пиздюк. А в довольно очевидном итоге мы снова и снова гаркаемся по телефону, и все потому что он предлагает мне место у себя в фирме под наблюдением. Приходи, мол, работать, радуйся жизни на родительских «харчах», только не занимайся разгильдяйством. Да лучше я буду заниматься разгильдяйством, чем потону в бумажной волоките своего отца и буду слушать, что я протеже самого главного. Нахер оно мне всралось? Лучше сам, к тому же, я не жалуюсь на свой заработок. И мне, и Линке хватит, могу еще и родителям помогать, если дела у папани пойдут плохо. На этом моменте можно и нервно заржать, потому что подобную ситуацию представить даже сложно.

— Что опять?

— И тебе привет, сын, — звучит серьезное приветствие в трубке. — Не звонишь, не пишешь.

Рустам закатывает глаза, все понимая по моей интонации разговора, идет к машине, пока я застреваю на месте с нескрываемым желанием повесить трубку. Но потом припрется еще ко мне в самый неподходящий момент. Кому это надо вообще?

— Ну у меня нет ничего важного, вот и не звоню.

— Моя предложение рассмотрено не было?

— Бать, я тебе сказал, что свою жизнь буду строить сам именно так, как считаю нужным. Без мам, пап и кредитов, лады? Мои грабли, это мои грабли и хватит уже наседать, я все равно не соглашусь работать под твоим началом.

Вешаю трубку, чувствуя, что в венах продолжает растекаться лава из чистой ярости. Бывает и не такое, конечно, но сегодня просто приписюнило окончательно. Последняя капля переполнила чашу терпения. Еще и нехорошее предчувствие заседает в груди бетонной плитой.

Белый отвозит меня к дому без лишних разговоров, за что ему пребольшое спасибо. А то у меня сейчас конструктив точно не польется изо рта, но напхать брату ни за что — дело последнее, а посему лучше варежку держать закрытой. После недолгой поездки, коротко киваю Русу и бегло прощаюсь, чтобы окунуться в ночной прохладный воздух.

Возле недешевого ЖК мой расфокусированный взгляд привлекает внимание кучка парней, собравшихся кольцом в темном углу. Тоже мелкими так собирались с друзьями, сигареты курили, выпивали в тихушку от родителей. Но я все равно не свожу взгляда с них

Порывы ветра и скрип ветвей мешают разобрать даже обрывки возможных фраз, но зато я слышу не то писк, не то крик. Или мне кажется? Не кажется. Ноги сами ведут меня к источнику звука, а интуиция в этот раз не шепчет, она в набат бьет…

Бывают моменты, когда твое нутро настолько четко предчувствует плохое, что ты не медлишь ни секунды, стремглав мчась туда, куда нужно. Тебя просто ведет по наитию, за руку выхватывает и указывает путь, чуть ли не настойчиво толкая в спину. Мол ты тут нужен сейчас. Раньше я думал, что все это бабские розовые сопли на заборе и никому ненужные разговоры, но сейчас я уверен, что это судьба и ее решения, обсуждению не подлежащие. Иначе как пояснить, что я успел вовремя?