Глава 48

Алан

Однажды ляпнул мне Белый «Плохие девочки не кончают», и я сначала поржал, а потом взял на вооружение. Для такого случая… Глаза малышки передают весь спектр ее эмоций, сладкий спектр, которые так и хочется жрать. Язык тела при этом такой, что я бы смотрел днями и ночами за тем, как она пытается идти…с шариками внутри, как прикусывает губы и томно закатывает глаза, как из розовых губок вырывает тихий стон. Да, малыш, это представление я не забуду никогда.

Никто вокруг не догадается, что именно у нее внутри, зато я буду жадно следить и мониторить каждый вздох.

А пока в ритме вальса топаю в аудиторию, хочу, бляха, сесть спереди, а это ой как нелегко получается, там ведь вечные зубрилки.

Зал полный, все приплюснулись как килька в томатном соусе, а потому, едва протиснувшись меж рядов, кидаю свою тушку на лавку, толкая при этом ботанов. Они, конечно, не в восторге, да что там…они в бешенстве, теперь не получится конспектировать каждое слова, сидя как птица на жердочке?

— Спокойно, очкарики, я тут только сегодня, — ослепительно улыбаюсь, не забывая свести брови. Обычно это людей неплохо так освежает. Обещание того, что можно получить в бубен.

Лина приходит спустя долгих пять минут, пока я уже успеваю придумать себе все варианты. Один из которых гласит: она точно вытянула все, и сейчас нормально отведет пару. Ну, допустим, это я смогу проверить моментально. Как только мои глаза выхватят ее аппетитную фигуру.

Тянусь к карману и выуживаю оттуда плоскую черную кнопку, буквально три на четыре сантиметра. Квадратик счастья и упоительного наслаждения для моих глаз. А еще для Лелика и Болика с Халком. Черт, только подумаю, и уже во рту скапливается слюна, а в штанах становится невыносимо тесно. Это вообще законно? Законно быть такой сносящей голову девушкой? Фу-у-ух.

— Good morning, guys, — я настолько погружаюсь в фантазии, что не сразу замечаю Лину, зато слышу манящий голосок, от которого член просыпается мгновенно. Как будто бы он спал, конечно.

Заходит осторожно, словно она по иголкам с босыми ногами вышагивает. Да, не вытянула. Молодец, девочка. Ее перепуганный взгляд проходится по мне мягким белым перышком, но оставляет след невиданной злости. А на лице малышки эта злость проступает красным румянцем, багряно-ядреным.

Студенты радостно приветствуют мою Лину, но никто больше этого ничего не говорит. Не перешептывается. Сидят тихо. Правильно. Моя вещает, рты надо захлопнуть.

С интересом и жутким азартом наблюдаю за тем, как она становится возле стола, и не нагибаясь больше допустимого, кладет на него тетрадь и папки. Ага. Вот, почему ты задержалась. Понятно. Прощаем.

— Well, today I'd like to start with something new. No revision. We'll head for a new way of learning and improving your communication skills. Interviewing as a tool for mastering your English.

(Итак. Сегодня я бы хотела начать нашу пару с чего-то новенького. Никаких повторений. Мы будем направлять свои старания на новый способ изучения и улучшения коммуникативных навыков. И это интервью как средство усовершенствования вашего английского).

Клянусь, я готов кончить только от того, как она звучит на английском. Заводит получше немецкого порно. В разы лучше. Откинувшись на лавке так, чтобы было удобнее моим младшим товарищам в штанах, начинаю водить взглядом по бедрам Лины, поднимаюсь выше, смакую, еще выше. По пульсирующей на шее жилке. Вверх. Застываю на двигающихся губах, вспоминая, как они совсем недавно обхватывали мой член. Красота.

Лина не обращает на меня никакого внимания, и это кощунственно, учитывая, что я тут практически довел себя сам. Поправив член через карман, мне приходится чуть расставить ноги, чем я точно начинаю еще больше напрягать соседей. Перебьетесь.

Когда Лина поворачивается к залу задницей, выставляя одну ногу так, что ткань юбки натягивается, являя мне аппетитные булочки, я понимаю, что лучше бы мы трахнулись тогда в аудитории. Быстро, жестко и мне бы хватило до конца дня. Это неточно, конечно, ну до конца пары я бы уж как-нибудь выдержал бы.

Ну же, девочка, посмотри на меня хотя бы. Но малышка смотрит куда угодно, лишь бы не на меня. Ровно на первом ряде у нее отказывает зрение и скашивает куда-то, блядь, в пол.

Видно, как она изо всех сил приноровляется так, чтобы не отвлекаться на шарики…малыш, это все прекрасно, конечно, но самое интересное впереди.

Кнопка горит у меня в ладони, я перебираю ее пальцами. Размышляя о том, какой момент будет самым удачным. Таким, чтобы только я смог сожрать эти чувства и эмоции. Мне не надо, чтобы кто-то еще это видел.

— Who will make up these sentences for the interview at the board?

(Кто закончит эти предложения у доски?)

Пф, без промедления встаю и шагаю к ней. Несмотря на то, что вокруг лес рук — столько желающих в аудитории. Я не спрашиваю, просто иду к своей цели, и мне насрать на то, что подумают другие.

В голове вращается одна фраза… «я закончу или кончу прямо в штаны».

Лина впервые переводит на меня взгляд, полный предупреждений и красных огоньков. Пылающие губки сжимаются в прямую линию, пока я подхожу предательски близко к ней и беру маркер. Писать же собрался. В другой руке у меня другой приборчик, что скрасит мое ожидание.

— Я просила тебя, — шипит Лина так, что я еле бы услышал, не будь мои уши настроены сейчас исключительно на нее.

— А я вообще-то учусь, — вторю ей, а сам рожаю отсебятину на доске. Бегло прочитав отрывки оборванных предложений, строчу как не в себя. Спешу как на пожар, потому что моя цель благая.

— Дома поговорим, — злобно обрубает меня малышка, а я в этот момент в шаге от того, чтобы не заржать как конь педальный.

Быстро закончив с детским лепетом на лужайке, я разворачиваюсь к Лине и гордо объявляю об этом. Она так внимательно смотрит на доску, что совсем не замечает мои движения рукой.

Раз. Кнопка нажата. Лина резко подается вперед и распахивает глаза в немом шоке. Два. Мои глаза вперяются в проступающие от возбуждения соски на рубашке, и я роняю маркер на пол. Пока взгляд Лины превращается в стеклянный, а нижняя губа прикусывается с такой силой, что хочется провести по ней…членом.

Малышка давит в себе реакцию, прикладывая руку к животу. И резко обрубает свое движение. Смотрю на нее сверху вниз и наконец-то «нахожу маркер» и меняю режим вибрации шариков.

Тихий вздох отчаяния слышно только мне, а потом Лина упирается задницей о парту и прикрывает глаза, сложив руки на груди. Открыв глаза, в отражении ее невозможных глаз, я вижу, что она на краю. Вот еще чуть-чуть и…Судорога проходится по манящему телу, но с виду можно было бы понять, что она просто дрожит от холода, или подергивает плечами после долгого времяпровождения в сидячем положении. Глаза блестят как у Бэмби, а ресницы подрагивают вместе с губами, проявляющими след от зубов. Хочется слизать. Взгляд уплывает ниже, туда, где сейчас, готов поспорить, Ниагарский водопад. Я знаю, как она выглядит, когда она кончает, а потому…уверен в этом как в том, что сегодня окажусь в ней снова.

Кончила. Мне мозг от этого взрывает.

«Умница» шепчу губами так, что видно только ей, а сам же складываю руки в позе футболиста у ворот во время пенальти. Там уже дубинка.

— Okay…right, — хрипло шепчет Лина, готовая растечься от обрушившегося на нее оргазма. Красиво. Очень.

(Хорошо. Правильно).