Глава 47

Лина

Он захлопывает дверь и проворачивает ключ в замке, после чего развязной походкой идет ко мне. Тетрадь летит на стол…на титулке ничего, не удивлюсь, если она пуста или вообще принадлежит кому-то с потока. Пакет остается в руке. У меня ноль догадок о том, что внутри, зато миллион подозрений, что прямо сейчас кто-то может сюда зайти, открыв дверь запасным ключом.

Дежавю. Вот прямо так однажды и состоялась наша беседа насчет пересдачи.

Ощущая стук сердца где-то в горле, я упираюсь бедром о парту, не решаясь садиться.

— Алан, ну мы же вроде как все выяснили, — начав этот разговор, я не шибко надеюсь, что меня сейчас услышат. — Ты согласился со мной.

Парень резко вскидывает голову и одаривает меня утомленным похотью взглядом.

— Лина Анатольевна, я пришел сдавать предмет и хочу сегодня его…закрыть. А о чем вы там подумали, я без понятия. В душе, как говорится, — он замолкает, подходя ко мне ближе. Настолько, что могу вдыхать выдыхаемый им воздух и чувствовать, что моя кожа покрывается от этого табуном мурашек. — Не чаю. И не кофе.

Сглотнув вязкую слюну, что становится комом в глотке, я делю шаг назад, преобразуя пространство между нами так, чтобы получалось думать. Но пока все мимо. Внимательный взгляд Агеева не отпускает меня ни на секунду, и только от него в моей голове образуется вакуум, а между ног ощутимо влажно. Предательски. Не для стен университета.

Прикусив губу, я заставляю себя отойти к доске. Но расстояние не решает ничего, если мы говорим об Алане.

— Итак. Вы все выучили, да? — писклявым голосом я несу откровенную чушь, стараясь хотя бы так преобразить ситуацию в рабочую. Но бесята в глазах парня мне кричат об обратном — не выйдет, и я снова распластаюсь под ним, и теперь уже не дома, а на парте в стенах университета. Ощутив прилив возбуждения внизу живота, я запрокидываю голову и глубоко вдыхаю. Выдыхаю. Снова вдыхаю. Выдыхаю. До сумасшествия остро даже думать о нас сейчас, потому что я перестаю себя контролировать.

— Мы. Выучили, — он отчетливо выделяет «мы», позволяя моей фантазии додумать всех участников этого процесса. Ага, понятно. Меня бросает то в жар, то в холод, пока Алан шаг за шагом приближается ко мне.

Синхронно с ним я делаю маленькие шажки в сторону рабочего стола. Правее. Ноги заплетаются, а в голове набатом стучит «я не смогу остановиться, если он ко мне прикоснётся». И самое ужасное, что вопить о том, чтобы парень не останавливался, я буду отчаянно сильно.

— И что вы выучили?

Алан улыбается шире, оголяя ровный ряд белых зубов. Хищник. Охотник.

— Let me tell you a few words about my future job. You know…I am sure I will be an extraordinary specialist who will achieve all possible goals. If no…well there is no negative option. The more I live the better I know: Everything will be mine if I really want it. Nevertheless, our life turns out to be unpredictable. It means obstacles will bother me any way. Could it be an unsolvable task? Not really. Not for me.

(Позвольте мне рассказать немного о своей будущей профессии. Что ж…уверен, я буду неординарным специалистом, который достигнет всех своих целей. А если нет…такого варианта не предусмотрено. Из своего опыта могу сказать: если я чего-то хочу, это станет моим. Тем не менее, так уж выходит, что жизнь непредсказуемая штука и значит преграды будут появляться на моем пути. Могло бы это стать нерешаемой задачей? Не думаю. Не для меня).

О боже мой. Боже. Мой. Я даже если бы хотела придраться, я не смогла. И кажется, его английский может соревноваться с моим. И дело не столько в грамматике, сколько в произношении, от которого мои уши растекаются. Идеальный британский акцент, словно он чертов Генри, мать твою, Кевилл!

Боже! Не может быть. Ощущая, как мои щеки начинает заливать румянцем, я прикладываю руку к груди и считываю зверского ритма сердцебиение. Это просто шок.

— Моя домашка вот там, все написано от руки почерком, способным участвовать в каллиграфических конкурсах, — он продолжает говорить, а я слишком шокирована, чтобы воспринимать реальность.

— Ты специально спорил? Зная, что я проиграю?

Алан подходит ко мне впритык и с лицом, выражающим обиду, вещает:

— Наглый наклеп! Я тут учил в поте лица, не спал ночами, практиковался с диктофоном, а меня обвиняют. Люди добрые, что творится-то? — приложив руку ко лбу, он паясничает, а когда я поднимаю взгляд, маска юмора слетает.

— Наклеп, да?

— Ну я в Лондонской языковой школе учился, а так да…Я не обещал, что будет честно, малыш, — он склоняет голову и тянется ко мне. Сталкиваясь лбами, мы смотрим друг другу в глаза, у обоих сейчас ровно волосок терпения — я вижу это по огненным языкам пламени, переливающимся на дне темных омутов.

Мужские руки первыми касаются меня, почти невинно, почти нежно, чтобы поднять и усадить на стол верхом. Ал резко раздвигает мои ноги, одновременно с этим целуя, кусая, слизывая губы. Там так жарко, что я готова кончить просто если он коснется меня. Возбуждение переливается через все возможные пределы, срывая запреты. Вырывая их с корнем.

Вам. Пульс грохочет, пока я сама тянусь к парню, вожу пальцами по выпирающим скулам и утекаю вниз. Вниз за своей репутацией.

— Так вот. У меня желание… — оторвавшись на мгновение, шепчет Ал, и достает из пакета…силиконовые шарики, подаренные мне совсем недавно. Облизнувшись, я прикрываю глаза и запрокидываю голову.

Что? Меня словно из ведра поливает ледяной водой.

— Ну не здесь же.

— Умей проигрывать достойно, малыш, и плюс…тебе понравится. Расслабься.

Пальцы скользят по внутренней стороне бедра, слегка надавливая и сразу же отпуская. Это невозможный микс горячих пальцев на коже и холодной поверхности стола с другой стороны. Через колготки большим пальцем Агеев надавливает, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не закричать. А затем он просто стягивает ненужный предмет гардероба вместе с трусиками и спадающими с ног туфлями. Бам.

Притягивает меня при этом на самый край второй рукой, чтобы оголенные ягодицы не касались грязной парты.

С широкой расставленными ногами я предстаю перед ним. А дальше. Он опускается между ног и проводит языком по внешним половым губам, дыша при этом так, что я и так покрываюсь мурашками просто от контакта с воздухом. Язык совсем чуть-чуть погружается в меня, и я снова кусаю губу, чтобы не кричать.

Сумасшествие на грани, способной довести меня до безумия. На смену губам приходят пальцы. Поступательными движениями парень растягивает меня, задевая все нужные точки. Мне надо еще чуть-чуть. Совсем. Но Ал останавливается и начинает вводить шарики. Бух. Это взрыв сверхновой.

Один. Следом второй.

Меня накрывает новыми ощущениями и вымывает из этой реальности. Чуть не упав на спину, если бы не сильный захват рук, я в шоке смотрю на довольное лицо Агеева. В нем энтузиазма на миллион людей, а радости и того больше. Я же представляю собой оголенный провод, искрящий ярче падающей звезды.

— Вот так, теперь порядок.

Распирающие и доводящие до края ощущения равносильны очередному разряду тока. Почти оргазм, но не он. Так же приятно, как секс, но не секс.

— Боже. Я не смогу. Не смогу. Дай мне…

Но Алан отрицательно машет головой, чем полностью меня сейчас погружает в ванну отчаяния. Затем резко заставляет приподняться. От смены положения внутри все кардинально меняется. И это новая волна неожиданного и необузданного возбуждения бьет меня по всем нервным окончаниям сразу. Чтобы добить.

— О боже, вытащи их, я не могу… не могу.

Тянусь сама, но Алан перехватывает мои руки, умещая их у себя на груди. Колготки сейчас болтаются у него на плече, но сфокусироваться хоть на чем-то я сейчас не могу. Это слишком запредельно для меня.

— Ты даже не представляешь, как ты сейчас выглядишь, — шепчет мне в губы, целуя при это целомудренно.

— Ал, мне надо до пары собраться. Я не смогу!

Но он берет колготки вместе с трусиками и начинает меня одевать, пока я не могу и моргнуть нормально, чтобы не ощутить внутри натяжение, не позволяющее думать, дышать, двигаться, быть. Следом натягивает туфли.

— Все, пошли на пару.

— В смысле "все"? Как все? — я отшатываюсь в шоке. Новый толчок между ног разносится импульсами теперь в грудь.

— А я оргазмы в кредит не выдаю. Ты проиграла, — щелкнув меня по носу, Ал улыбается и просто уходит.

Я растекаюсь с каждой секундой все больше, понимая, что белье настолько мокрое…что в нормальной жизни так никуда идти нельзя. Бросаю взгляд на висящие древнющие часы. Пара уже началась. А у меня ноль способностей к тому, чтобы ее вести.

Первый шаг— словно толчок членом между ног.

Второй — я рвано дышу и замираю.

Алан заглядывает в аудиторию и говорит напоследок сражающее наповал:

— Не вздумай вытащить, а то наши договоренности полетят к черту, и я вставлю тебе их прямо на паре.