Глава 54

Лина

Я В ШОКЕ. Просто в шоке! Двинув Алана по лицу ладошкой, я ощущаю, как гнев внутри меня распаляется и распаляется. Уму не постижимо! Возбуждение продолжает гореть в теле несмотря на то, что я оргазмировала, но вместо удовлетворения с последующим успокоением получаю лишь новую порцию раздражения.

— Херовые у тебя методы показывать это, — отталкиваю от себя парня и бросаю в него яркие стрелы злости. — Первобытные!

Вот ему ударило что-то в голову, и он решает это сделать. А что… если в следующий момент ударит что-то другое? Что тогда? Он бросит меня? Или просто исчезнет без пояснения причин? Как можно быть с человеком, если ты ни грамма не можешь предугадать его дальнейшие действия?

Алан вспыхивает и злобно улыбается, натягивая на себя штаны и пытаясь при этом уместить туда все еще стоящий колом член. У меня же по ногам стекает сперма. И нет, я не боюсь детей, но то, с какой легкостью он решил за меня этот вопрос, ввергает меня в долбанный шок.

Да и я, не зная точно его намерений, не могу просто взять и глотнуть это все. Не могу сделать вид, что получаю от этого небывалый восторг, пусть какая-то часть внутри меня и улыбается от его такого вот проявления решительных действий. Это сложно пояснить, но я одновременно злюсь и радуюсь. Как понять? Я не знаю…

— Вот я с тобой и обсуждаю это. Хочу от тебя целый детский сад, — самодовольно заявляет Ал, рассматривая меня с ног до головы. На животе он задерживается непростительно долго.

Да что ж ты за человек такой? Всматриваюсь в смешинки в его глазах и становится так обидно. Это ведь не шутки, это будущее, и зависит оно от ситуации в данный момент.

— Для тебя это шутки все? А если я залечу сейчас, что тогда? Буду рожать вместе с твоей Альбиной в одном роддоме, многодетный ты отец?! — взрываясь, я снова вспоминаю эту блядскую Альбину, хоть и не хотела поднимать тему, от которой волосы на всем теле дыбом встают. Потому что бесит, потому что заставляет ревность внутри вспыхивать ярчайшим огнем отчаяния.

Я злобно топаю мимо него в ванную. Не оттого, что хочу закончить разговор, а потому что мне надо умыться холодной водой. Иначе я его просто убью сейчас. Задушу собственноручно. Неужели нельзя быть нормальным человеком? Что в этом сложного-то? Откуда эти первобытные замашки пещерного человека? Я просто хочу нормального отношения к себе, уважения, чтобы с моим мнением СЧИТАЛИСЬ, а не просто брали и делали так, как мне может быть лучше. Я не хочу лучше, я хочу паритет! И я хочу быть уверенной в завтрашнем дне.

— Еб вашу медь! Да сколько же можно мне мозги ебать?! — парень вскидывает руки вверх и злобно вперяется в меня. У него разгон от игривого настроения болонки до злобного питбультерьера — две секунды без фальстартов.

Ну а что до ебать мозги…вот и правда раскрылась.

— Отлично, не буду, ебись тут сам как хочешь, — кидаю напоследок, закрываясь в ванной и оседая при этом по двери на корточки. Холодное дерево немного отрезвляет меня, но слезы все равно льются из глаз как на зло. Я не хочу плакать, не хочу это все проживать, но мне больно, и выходит эта боль вот таким вот некрасивым способом.

— Повторяю еще раз: она не беременна, а вот ты вполне можешь, и я этого хочу, мать твою! Что тебе не нравится? Что я хочу с тобой семьи? Или что тебя сейчас злит? — по двери прилетает кулаком, и я зажмуриваюсь, задерживая дыхание.

Хочет семьи…хочет детей? Несмотря на жгучие слезы обиды, внутри опять все переворачивается. Бегло стирая влагу с щек, я открываю глаза и всматриваюсь в пространство между собой. Между ног влажно, и сейчас самое время для принятия решения. Я могу все исправить, выпив одну несчастную таблетку, и все откатить «до заводских настроек». Но вместо этого… понимаю, что не сделаю это из страха о возможном залете. Цикл у меня сейчас удачный именно для беременности, а я не убийца.

Продолжаю сохранять молчание и водить руками по кафельному полу с подогревом. Мы слишком мало вместе, чтобы это все обсуждать, но еще больше меня пугает, что я хочу знать о его планах на мой счет. Раньше таких желаний не было, я никуда не спешила, не летела. Все было размеренно и правильно. Учеба — работа. Встречаться — жить— предложение. Медленно встаю и подхожу к раковине, одним движением врубаю холодную воду и подставляю лицо под арктический холод.

Раньше мне не хотелось все знать, по течению двигалась. Здесь же я как одержимая хочу слышать о том, что он думает на мой счет, как видит нас, что хочет для нас. Ненормальная реакция. Эгоистичная может даже в каком-то смысле.

— Лина, не молчи, бляха. Когда ты так делаешь, я начинаю нервничать. Когда я нервничаю, это всегда плохо заканчивается, поверь мне на слово и не ставь гребанные эксперименты.

Капли воды стекаю по шее вниз, когда я поднимаюсь и смотрю на себя в зеркало. Красные глаз и распухший нос. Внутри все лопается…

— Алан, так никто не делает, и рожать вне брака не буду, так что…прекрати вести себя как альфач, и начни думать головой, пожалуйста, потому что я не просто кукла. Я хочу нормальных взрослых отношений, я тоже хочу семьи и детей, но я не хочу делать это в таком ритме, в котором это предлагаешь делать ты. Просто вот сразу. Здесь и сейчас. Просто потому что ты решил поиграть в крутого, решающего за всех реального пацана. Со мной так не получится… — ломающимся голосом отвечаю, ощущая внутри себя дыру. — Ты меня не слышишь. А раз не слышишь, то и…

— Что «то и»? Блядь, отойди от двери, я ее снесу к чертовой матери, — снова удар разносится с той стороны. Уже ногой. По спине проступает испарина. Я подскакиваю на месте, а затем резко разворачиваюсь, ощущая безумное сердцебиение.

— Алан, немедленно прекрати!

— Тогда открой эту чертову дверь!

Дрожащими руками я проворачиваю замок, и дверь резко отскакивает в противоположную от меня сторону. Рассвирепевший Агеев с тяжелым дыханием залетает в ванную и прижимает меня к себе, сдавливая с такой силой, что начинают хрустеть позвонки.

— Что «то и»? Говори давай, — уже без шуток злобно бросает мне парень.

Чувствуя внутри бурлящую смесь из самых разных чувств, я произношу не своим голосом:

— Мы расстанемся.

Фигура Агеева деревенеет, а затем он резко отталкивает меня от себя так, чтобы видеть мое испуганное лицо. Я и правда напугана, потому что я не знаю, как до него докричаться и достучаться. Как вскрыть серьезность, чтобы она хоть иногда проступала в минуты, когда это очень нужно.

— В смысле расстанемся?

— Просто не будем вместе, Алан. Для меня есть очень важные вещи, на которые ты плюешь с высокой колокольни, как я ни стараюсь с тобой об этом говорить. Общаться РТОМ. В твоих реакциях я теряюсь и не могу быть уверенной в дальнейших шагах. Все стремительно, все резко, все неожиданно, а я не могу так…не могу. И та ситуация с Альбиной…она меня вымораживает, хоть и не должна, но мне больно. Я просто говорю тебе, чтобы ты знал о том, что приносят мне подобные новости, встречи и вообще мысли даже. Да и с ребенком. Откуда мне знать, что на пятом или шестом месяце моей беременности ты не уйдешь в закат, ведь ты так стремительно все делаешь, импульсивно!

Алан буравит меня серьезным взглядом, припорошенным безысходностью. Это длится буквально мгновения, а потом все сворачивается в другое русло — решительность действий. Переключаются эмоции как по щелчку, в стиле Агеева, конечно.

— Я тебя услышал, — в емкий ответ умещается все то, что рисуется ярким красным пятном на лице? Не верится, разумеется, но больше он ни слова не проговаривает. Вместо этого отпускает меня и выходит из ванной. По коже всплывают мурашки от контакта с холодным воздухом. С уходом парня становится ощутимо морозно. Будто бы я захожу в крио-камеру в чем мать родила.

Спустя несколько минут я слышу размашистый стук входной двери.

Он просто ушел, да?

Оставив меня вот в таком состоянии тут?

Отлично. Может там просто нужно выдохнуть, а может он так поставил точку?

Я медленно одеваюсь, собираю свои вещи и иду в свою квартиру, где к назначенным семи часам никого нет. И к восьми тоже. Как и к девяти. Ближе к десяти я, разрыдавшись в хлам, ложусь спать, но уснуть так и не могу. Лишь ворочаюсь да постанываю от нарастающей истерики.

В какой-то момент я проваливаюсь в беспокойный сон.