Глава 53

Алан

Сижу и пью кофе с коньяком, думая, что меня это может успокоить. Едва ли. Если бы не сраный Петручио, я бы уже метнулся кабанчиком к Альбинушке и затащил бы ее вместе с кляпом во рту в машину, чтобы покатить в ближайшую клинику. Мне надо знать все. Или она реально залетела, или просто пиздит как дышит. А дышит часто.

Черт, ну не мог же проебаться так? Не мог ведь, все четко проверяю. С ней и подавно презики летели в туалет. Конечно, я этим не горжусь, но кто там знает эту больную? Особенно после рассказов Белого. Ну нахер этот прекрасный аттракцион!

В телефоне все больше пропущенных от нее, но если я сейчас достану сучку из ЧС и начну говорить, то все закончится отправлением в пешее эротическое. Фу-у-ух. Тут надо думать холодной головой и здраво. Откуда она о нас узнала? Допустим, увидела. Ну предположим, а как узнала о Лине? Альбина тупая как пробка, у нее мозг на одной веревочке держится, и она соединяет еще и язык с пищеводом. На умственные способности я вот ни грамма не надеюсь, а тут проследила, вычислила. Интересно кони пляшут. Вразнобой.

Нас слили. Стопудняк. Я думаю, что даже знаю кто. Блядь, засуну я его голову в унитаз и смою, будет у меня ромашками пахнуть! Ощутив прилив вполне себе обоснованного гнева, я снова наливаю себе коньяк в остатки той жижи, что плещется на дне кружки. Ни-ху-я не успокаивает. Мой взгляд уплывает на циферблат часов, и я начинаю крутить себя на центрифуге сильнее.

Где она? Почему не звонит?

Хватаю тел и набираю сам, я то что? Гордый, что ли? Да хер там валялся, с ней я вообще готов слизывать следы ее пальчиков с пола. С одной стороны — это пиздец каблук для мужика, но с другой — я понимаю, что ради нее и для нее готов не только на это, а вообще на все. Мне просто надо знать, что она моя и со мной.

Гудки растягиваются в бесконечное нечто, а мои зубы начинают скрипеть от злости, ведь терпение у меня по жизни никогда не было. С чего бы ему сейчас появиться?

Бляха, да возьми ты эту конченную трубку! Ебвашуналево в лапти! И когда мое терпение лопается по швам, Лина берет трубку. Словно чувствует всю степень моего негодования.

— Я в такси, еду, — коротко, бляха, и ясно, но что, нельзя было сразу ответить? Ощущение, что ей нравится мои яйца через мясорубку протаскивать. Особое наслаждение, да?

— Жду, — цежу сквозь зубы, стараясь быть вежливым. А у самого тремор рук как у алкаша. Ну придет она, ну отхватит. Так отхватит, что мало не покажется.

Через десять минут она заходит в квартиру, и я уже несусь навстречу, ощущая, что мои яйца скручиваются как подсыхающая на солнце курага. Бегло осматриваю малышку и выдыхаю. Вроде с виду все хорошо. Подхожу и впиваюсь в манящие губки. Мне надо, я нервничал! А мне это незнакомо, я обычно такого не испытывал.

Веду по моим сладким конфеткам, ощущая, как напряжение в теле сходит на нет, а в трусах все наоборот просыпается. Надо быстро трахнуться, и все. Я сразу успокоюсь и пойму, что все в порядке. Мне это жизненно необходимо, совсем как воздух.

— Малыш, мне надо, — шепчу, скользя пальцами под рубашку и расстегивая лифчик. Надо тело к телу, но быстро.

— Ал, у нас встреча назначена, ты помнишь вообще? — хрипло отвечает Лина, расставляя ножки. Хочет меня также сильно, как я ее, но пытается включить плохую училку. Поздно пить Боржоми!

— У меня.

— У нас. И точка, — малышка просто скидывает мои руки и делает шаг назад на этих словах. Серьезно? Манипуляции сексом? Новый вид воздействия? Горящий взгляд метает искрометные стрелы. Пылающий румянец разливается по щекам, пока мой член снова бьет меня по лбу. А-а-а-а, дайте мне сил. Просто дайте сил! Если с ней сейчас спорить, я разорвусь от каменного стояка и разлечусь на части.

— Блядь, хорошо, у нас, — снова хватаюсь за манящую фигурку и стягиваю с нее штаны вместе с трусами. Черт, это так запредельно хорошо, что у меня голова вращается. Сжимаю булочки и нахожу губы своей девочки, слегка посасывая сначала нижнюю, затем верхнюю. Вот так. Лина помогает мне стянуть штаны, и когда я ощущаю, как они скатываются на пол, приподнимаю малышку, заставляя ее обхватить меня.

Один рывок, и я внутри, я в раю. Как в первый раз, ярко, черт возьми! Тихий стон звучит мне в ухо, пока маленькие ручки впиваются в спину ногтями. Давай, бляха, я согласен. Вонзаюсь в нее быстро, резко, сейчас обоим надо выпустить пар. Скользя губами по шее, оставляю периодически на ней следы зубов. Долбежка сносит мне сознание, мы оба потные и разгоряченные скользим друг о дружку, и это самое правильное, что в принципе может быть.

Нежные пяточки упираются в мои ягодицы, а руки теперь оттягивают волосы назад. Грубо, так же грубо, как я сейчас вонзаюсь в нее. Мне мало, мало, мало. Я кусаю бледную кожу, нарочно оставляя следы везде и всюду. Яркие синяки будут твоим украшением теперь, чтобы ты смотрела и знала, как я тебя люблю и хочу!

Прыгающая напротив аппетитная грудь с воспаленными сосками гипнотизирует. Смотрю и впитываю в себя картину того, как капелька пота скатывается вниз, минуя пухлые груди, и оседает на плоском животике возле пупка. Пульс лупит по артериям так, что я теряю периферическое зрение, видя перед собой только мою девочку. Моя агония. Вспоротые и пульсирующие нервы искрят, а в голове полный, сука, штиль. Вот так вот надо спускать пар, господа хорошие.

Чуть приподнимая свою девочку, я меняю позу и вгрызаюсь в сосок, приветственно выпирающий в зоне моей досягаемости. Лина кричит, резко откидывая голову назад. Да, вот так, кричи.

Первая кончает она, оглушительно сильно. Так, что сокращения мышц передаются мне. Ваууу. А мне надо еще чуть-чуть. Два толчка, и я улетаю вслед, в этот раз не вынимая член и не позволяя ей отстранится. Бляха, я не думал, что это настолько очешуенное чувство.

Смотрю в глаза и вижу, как широко распахнуты они у нее сейчас. Зрачки расширены максимально— не разглядеть и радужки. Да. Вот теперь все правильно.

— Алан, — хрипит Лина, пытаясь отдышаться. — Ты что?

— Кончил в тебя, чтобы ты уже поняла серьезность моих намерений.

Все еще в ней, и все еще пульсирую. Это приятно до потери сознания. Малышка бьет меня по плечу, но слабо, и больше сопротивления я не вижу, вместо этого она слегка ерзает.

— А ты меня спросил?

— Тебе давно пора рожать, а я идеальный кандидат.

Обрубаю все ее «но», чувствуя, как внутри расползается счастье.

— Не надо ставить мои чувства под сомнения. Не надо. Лина.