Бонус 5

12 лет спустя

Лина

Я люблю свою семью и бесконечно ею горжусь. Почему нет? У меня две талантливые дочки. У одной склонность к музыке, языкам и танцам, недавно появилась татуха «daddy's girl» (после чего я почти сознание потеряла, а потом выяснилось, что этот же папка в тату-салон ее сводил), потому что она папиного дочка, а вторая закончила школу с золотой медалью, поступила в престижный столичный ВУЗ сама на бюджет и пока даже ни разу не перекрасила волосы. У нас лед и пламя по женской части.

А по мужской. Талантливый младший сын, дзюдоист с задатками будущего президента, а старший пошел в отца по сфере айти, обучается в столице, также на бюджете. Я горжусь ими всеми и очень люблю.

Люблю сильно, но сейчас готова орать как в жопу раненая рысь, говоря словами моего мужа, ведь Ася вещает отцу о своем парне за столом по случаю празднования окончания школы.

— Папа, я люблю его! — она почти плачет, пока я прижимаю руку к сердцу и старюсь дышать глубже. Аня мягко поглаживает меня по руке в утешительном жесте.

Алан, весь пунцовый, размахивает кулаками и орет благим матом.

— Прекрасно. Будешь навещать его. На кладбище. Блядь. Потому что я его туда отправлю первым же рейсом нахуй.

На пол летит тарелка с громким стуком, разбиваясь на мельчащие осколки. Ася встает из-за стола и начинает лупить всю посуду, вилки и ножи разлетаются по кафельному полу. Мы с Аней синхронно вздрагиваем от каждого крика и грюка.

Нет смысла пытаться их успокоить, нет смысла даже что-то говорить, пока этот тайфун не остановится. А судя по всему, он не остановится еще долго.

Я знала о том, что Ася встречается с парнем, да и не с простым парнем, если уж быть до конца честным. Он старше и еще не последний в этом мире человек.

Ал не знал. Сегодня узнал и теперь он близок к инфаркту, довольно ближе, чем когда бы то ни было еще.

— Папа, ты не посмеешь его тронуть! Я замуж выхожу!

Ася начинает всхлипывать, удрученно посматривая на отца. Вот у меня нет сомнений, что он тронет пару раз с помощью стенки.

— А ХЕР ТАМ ВАЛЯЛСЯ. Он пидорас, ясно тебе? ПИ-ДО-РАС! — у моего мужа так остро выделяются мышцы шеи, что кажется, сейчас лопнут от давления.

— Нет такого слова в русском языке и в любом случае он не такой, уж я-то знаю.

Это она зря. Очень зря. Я даже моргнуть не успеваю, как стул, на котором сидел мой муж, переворачивается и летит в стенку.

— Что ты знаешь? ОТКУДА ЗНАЕШЬ?

НЕМАЯ СЦЕНА. Можно было и не спрашивать в самом-то деле.

Мое сердцебиение настолько сильное, что боль в грудной клетке становится невыносимой. Прижав к губам стакан с водой, я опрокидываю в себя все, а потом беру коньяк и прямо с горлышка хлещу добрых граммов двести. Может и триста, хрен его там разберет.

В глазах Ала на секунду мелькает что-то, похожее на безумие. Руки сжимаются в кулаки, а грудь вздымается высоко и часто.

Теперь все.

Это финиш. Как хорошо, что наш сын на сборах своих, иначе тут было бы еще громче.

Начинает ор, от которого мои уши закладывает.

— ЕМУ ПИЗДА, МОЖЕШЬ ДАЖЕ НЕ ПЕРЕДАВАТЬ, Я САМ ПЕРЕДАМ. ВСЕ-Е-Е-Е. ПУСТЬ ГОТОВИТ БЕЛЫЕ ТАПОЧКИ.

Ася грубо ругается в стиле своего отца и вылетает прочь из дома, снося на ходу все, что попадается ей на пути.

Мы сидим.

Ну как сидим.

Я будто бы подключена к электрическому стулу. Аня в таком же шоке, но берет со стола любимые биточки, откусывает и жует. Методично. Медленно.

Когда она нервничает, то всегда много ест.

Как и я.

Ал тяжело выдыхает и сжимает пальцами переноску.

Отпраздновали, нечего сказать. И последний звонок, и проводы Ани в столицу, и поступление Аси на филфак. Отпраздновали по всем фронтам.

— Меня успокаивает лишь только то, что за Аней в столице присмотрит Дэн, ВСЕ. МОЯ нервная система закончилась, — убитым и ломающимся голосом произносит он.

Мой муж уходит, и я медленно встаю, обходя при этом битое стекло.

— Я уберу, мам, — произносит Аня, и я киваю, нервно улыбаясь дочери.

Тут уже не собрать все.

Мужа нахожу на веранде, он курит и дышит тяжело. Стоп, не будет же он плакать? Или…уже?

— Ты чего? Плачешь…что ли? — обхватываю его темную головушку и выдыхаю, целуя в макушку. — Выросла наша дочь, что теперь сделаешь? И вторая выросла…все выросли, все скоро выпорхнут из гнезда.

— Не плачу, я просто раздумываю о вариантах, — обреченно произносит Ал, сбивая пепел с сигареты. Ладно, я потом его отругаю за курево, сейчас ему надо. Боюсь, что и я бы закурила, если бы вообще когда-то курила и умела.

— Какие варианты, Ал? Наша дочь — невеста.

Мой муж кряхтит, сжимая руки в кулаки. Прикуренная сигарета превращается в месиво. Вот и поговорили.