Сезон 1 Серия 7

Жмурясь от ослепительного света, затопляющего зал после спокойного и мягкого полумрака, смотрел на три живописные фигуры, застывшие на лестнице. Двоих я уже знал. Одним был тот странный тип, что переманивал меня на испытании к себе на факультет тьмы, кажется, его тогда назвали Демианом. Взгляд этого неизвестного всё ещё одетого в мантию с капюшоном, из-под которой ничего не было видно, так и казалось, что буравит меня. Другим из прибывших оказался наш с Гором зав кафедрой некромантии Карл Клиффорд, меланхолично взирающий на наш танцевальный флешмоб. Казалось, он совершенно не понимает зачем пришёл сюда, равнодушно смотря на всех собравшихся. Честно говоря, я засмотрелся на его прикид. Тёмно-синие джинсы и более тёмного синего цвета короткая а-ля пиджак кожаная куртка с воротником стойкой. Я на такую уже несколько месяцев заглядывался, но так и не успел купить. Под ней виднелась белая однотонная футболка. Я бы на неё добавил принт черепа. Тогда бы ещё куча цепей, амулетов и подвесок из чернёного серебра смотрелась атмосфернее, да и весь образ объединяла вместе с кольцами и перстнями на руках. И всё же мне чего-то не хватало в его внешнем виде. Задумавшись, понял: тёмных очков. Таких, зеркалок “Авиатор” … – Что здесь происходит? – прогромыхал голос незнакомого мне типа, стоящего аккурат между тёмными магистрами и являясь для них то ли разделительной стеной, то ли объединяющей композицией. От его грозного рыка захотелось присесть, ну или просто спрятаться куда-нибудь и не высовываться, дожидаясь, когда гроза утихнет. Темноволосый старик лет так семидесяти на вид, в чёрной мантии яростно сверкал глазами. Издалека они казались стальными, а взгляд колючим и неприятным. Всё это дополнялось недовольно поджатыми тонкими губами. Длинный крючковатый палец был направлен точно на меня. – Может, ты объяснишь, раз все молчат, что это за сборище болванов? Почему в то время, когда по правилам должен быть ночной сон, я встречаю адептов, занимающихся неизвестной практикой? Ну тут я конкретно обиделся. Ещё никто и никогда не обзывал мой любимый шафл “неизвестной практикой”. – Мы собрались здесь, чтобы в свободное время потанцевать, разучивая новый танец под названием “шафл” и познакомиться друг с другом поближе, – прямо смотрел в глаза вредного старикана, никак не собираясь к нему обращаться, потому что он и сам не представился. А я не переношу заносчивость в любом исполнении. – И это не сборище, как вы выразились “болванов”, а встреча адептов, объединённых одним интересом. – По правилам ночью адепты должны спать! – рявкнул этот неприятный дед. Вот тут он меня совсем выбесил. Но я всегда старался держать себя в руках, тем более в разговоре с престарелым человеком, ну или с магом. У него-то нервная система, пожалуй, расшатана покруче, чем у обычных людей, и уж точно сильнее, чем у меня. – У тёмных свои правила! – вздёрнув подбородок, отрезал я. Два синхронных смешка, раздавшихся с обеих сторон от вредного старикана, отвлекли его, а меня, одновременно поддержали и ввели в ступор: “Чего я такого сказал?” А старик, хмыкнув и покосившись на своих товарищей, вновь обратился ко мне, но уже более спокойным сварливым тоном: – У тёмных, может, и свои правила, но здесь кроме них, я вижу, присутствуют адепты и других факультетов. Ты и за них ответишь, как организатор танцев? – последние слова он произнёс слишком вкрадчиво, чтобы заподозрить подвох, но я привык брать ответственность на себя, и не собирался отступать. – Да, – твёрдо высказал свою позицию, глядя прямо ему в глаза. Во-первых, привык отвечать за последствия своих шалостей, во-вторых, это, действительно, была моя инициатива, и совсем растерялся, когда мне показалось, что у зловредного старикана одобрительно сверкнули глаза. – Мы тоже принимали участие в организации флешмоба, – набычившись, рядом со мной встали братья, и в моей душе разлилось тепло, так могли поступить только настоящие друзья. Оглядев нашу троицу, старик распорядился: – Чтобы через минуту никого в зале не было, и все лежали по своим кроватям, а этого, – его длинный крючковатый палец вновь оказался направлен на меня, – забирайте. Кстати, чей он? – глянул на двух магистров, стоящих рядом. – Хотя – разберётесь. Пока он произносил всё это, адептов, до сих пор стоящих в зале и старающихся притвориться ветошью как ветром сдуло. Я проводил уходящего старика задумчивым взглядом. И меня посетила умная мысль: “С кем же я столкнулся, если его слушаются магистры и боятся адепты? Не с самим ли ректором? И какая тогда у него магия?” В зале остались магистры, сверлящие друг друга взглядом, словно ведущие давний спор. Наконец, Демиан пожал плечами: – Тьма может отступить, но не сдаться, – прошелестел он и практически уплыл из зала. Карл Клиффорд внимательно осмотрел наше трио и иронично хмыкнул: – Ты не мой адепт, так что тебя наказывать не стану, – Гор разочарованно захлопал глазами, почти обиженно смотря на него. – Ты, – Карл кивнул на Мора, – обидел Патрика, так что у тебя в этот раз будет другое наказание. Жди, – а это он умно придумал: теперь друг будет ожидать свой приговор каждую минуту, а это и есть наказание. Ожидание хуже любой расплаты. – А вот ты, зачинщик ночного флешмоба, – теперь магистр смотрел на меня, – будешь проводить его сегодня… в другом месте, – предвкушение, прозвучавшее в голосе магистра, мне совсем не понравилось. Ну вот, рыжий Антошка, тьфу, Тимка, не успел поступить, как уже получил взыскание и первую отработку! Завкафедрой некромантии быстро шёл по тёмным переходам академии. Может, мы тут с братьями и проходили днём, но сейчас я ничего не узнавал, торопясь не отстать от магистра. И совсем не ожидал того, что мы выйдем на улицу. Свежий прохладный воздух сразу как-то “отрезвил” мою бедовую голову. Теперь наказание начинало представляться не каким-то приключением, его стал окутывать ореол тайны и мрачности. В голову полезли ненужные мысли: “А какие вообще наказания могут быть у некромантов?” В мыслях тут же всплыло где-то услышанное: “Я тебя убью, подниму, и снова убью”, – нервно хихикнув, припустил быстрее, стараясь догнать ушедшего вперёд Карла Клиффорда. И успокаивая себя тем, что это академия и тут провинившихся не могут просто взять и убить. Неширокая тёмная дорожка, по которой тот стремительно шёл, извиваясь и петляя вскорости привела нас на… кладбище. Вот тут мне стало совсем не до смеха. Мы только что шли по тропе, окружённой со всех сторон живой изгородью из кустарника, и вдруг оказались на широком погосте со старинными надгробиями, крестами, памятниками и могилами. В голову закрались непрошенные мысли, что здесь прикапывают всех провинившихся адептов. Теперь уже не свежий прохладный воздух холодил спину, меня пробрал мороз. Хорохорясь и говоря себе, что дурного необученного первогодку точно не станут упокоевать, плёлся за магистром. Вот только почему-то ноги всё чаще спотыкались и не желали идти дальше, а глаза смотрели не под ноги, а на тропинку сзади, запоминая дорогу назад. И это было странно: ведь кладбищ я не боялся до сегодняшнего испытания, зная, что там тишь да гладь и мёртвые с косами не стоят. Но сегодня я заглянул за грань, и во мне что-то изменилось. Нет, я всё также не боялся самого кладбища, и не боялся мёртвых: уже зная, как их упокоить. Теперь я догадывался что можно сделать с живым. Это понимание пугало, хотя здравый голос шептал: “Адептов приводят в академию учиться, а не убивать”, – вот только количество и разный возраст могил, среди которых мы пробирались, настораживали. Уж слишком огромным оказалось кладбище, пусть и для большой, но всё-таки академии.