Глава 8

После бытовой магии зачеты посыпались один за другим. Немного напрягало нежитьведение. Магистр Говард отлично знал свой предмет и преподавал его просто великолепно. Мы изучали образцы нежити в закрытой секции монстрятника, разбирали на составные части макеты, рисовали следы и перья в специальных альбомах, в общем, делали все, чтобы изучить нечисть, против которой ведьмы боролись не хуже боевиков.

Все портили внешность и харизма магистра. Адептки поголовно по нему вздыхали, строили глазки, подбрасывали записки, игнорируя сдержанность преподавателя. Поэтому на зачет он пришел с самым зверским выражением лица и принялся планомерно доводить самых назойливых ведьм до слез.

Я на магистра Говарда не заглядывалась – учеба съедала все силы, но идти на зачет побаивалась, очень уж грозный у него был вид, да и рыдающие однокурсницы впечатляли. Впрочем, Айлира и тут не стала тянуть – подтолкнула меня к двери, и мы вошли со следующей пятеркой.

Задания выдавались на листах. Нужно было ответить на вопросы, а потом подойти с листом к магистру, который задавал еще пару уточняющих вопросов или молча ставил зачет.

Меня он спросил только:

– Мелкая домашняя нечисть, живущая в сараях с зерном?

– Овинник! – сразу вспомнила я и получила подпись в зачетке. Выдохнула, обняла метлу, покружилась с ней в коридоре и помчалась на артефакторику.

Обычно ведьмы-предметницы сдавали зачеты тем преподавателям, у которых учились рукоделию, помогающему делать амулеты. Однако мой уровень дара позволял делать не только простенькие амулеты, но и более сложные артефакты. Разница заключалась в том, что амулет обычно выполнял одну функцию и требовал регулярной подзарядки. А артефакт мог включать в себя несколько магических потоков с разными функциями и заряжался сам от общего магического фона.

Вот и приходилось мне, такой талантливой, два раза в неделю ходить на факультет артефакторики, на факультатив по простейшим артефактам из природных материалов. Кристаллография и металловедение ждали меня не раньше третьего курса.

Впрочем, пока я сдавала общую теорию артефактов, а впереди были еще защитные (подраздел боевых) и целительские, поскольку небольшая магия исцеления у меня тоже присутствовала.

Я быстренько оттарабанила магистру Итарису материал из лекций и замерла, ожидая – зачет или незачет? Он дернул своей обгоревшей бородой, хмыкнул и спросил:

– А что будет, если к деревянному амулету добавить металлическую нить?

Я покраснела. Вообще, работа с натуральными материалами в учебной лаборатории предполагала точное соблюдение инструкций. Написано – деревянный кружок и конопляная нить – значит, так и надо. Но… мне было интересно, и я принесла в лабораторию металлическую нить для вышивки, с которой упражнялась в классе обережниц, и намотала ее вместо конопляной! На защитный амулет. А потом ткнула его кинжалом… Рвануло знатно! Зато старшекурсник с артефакторного объяснил мне, что наматывать надо было по спирали и еще приглушить действие металла крупинкой соли или известковой бусиной. В общем, амулет (пока амулет) получился интересным.

– Если металлическую нить разместить равномерно, соблюдая баланс, и стабилизировать нить каменной бусиной, можно получить амулет расширенного спектра действия!

– Молодец! – ободрил меня преподаватель и поставил зачет!

Всякое женское рукодельное я тоже сдала. Там нужно было предъявить пусть маленький, но результат обучения. Вышитая пуговка с защитой от сглаза, плетеный из трехцветной нити поясок – с той же функцией, и моток нити с наговором на здоровье – я все предъявила ведьмам-преподавательницам и ушла, довольная похвалой.

Остальные общие дисциплины сдавались еще проще – достаточно было предъявить аккуратные конспекты, плюс короткая проверка журнала посещений. Убедившись, что пропусков у меня нет, магистры доброжелательно ставили зачеты заранее.

Оставалось только самое страшное – зельеварение! И его назначили на самый конец зачетной недели, за три дня до новогоднего бала! А самое страшное было в том, что, сдав все зачеты досрочно, я должна была мучиться в ожидании последнего целых четыре дня.

Узнав об этом, я так нервничала, так металась по комнате, что Айлира просто вытолкала меня прочь, велев прогуляться. Я уныло поплелась на улицу, разглядывая засыпанную снегом землю. На душе было тоскливо.

Я брела, брела и, сама не знаю как, добралась до таверны «Маг и башмак». Неуверенно потопталась у крыльца, посмотрела на входящих и выходящих студентов и преподавателей, потом решительно поставила метелку в «стойло» и зашла внутрь.

Теперь тут все было по-другому – синеватый полумрак, окно с полупрозрачной кружевной занавеской, за которой валил снег, и кувшин с горячим глинтвейном на столике у окна. Еще на столе нашлась корзинка с имбирными пряниками, карамельным печеньем и легкими куполами безе.

Я бездумно присела за столик, наполнила бокал смесью горячего виноградного и гранатового сока с пряностями и сделала первый глоток. Стало легче. Снег красиво сыпался в синеве вечернего неба, аромат пряностей успокаивал и дарил надежду, а где-то через полчаса я вдруг ощутила зверский голод и отдала должное пряникам и печенью.

А когда насытилась, с удивлением увидела рядом со столом уютную старушку в полотняном чепце и темном фартуке. Она так напомнила мне бабушку, что слезы выступили на глазах!

– Что случилось, милая? – старушка улыбнулась, и от нее повеяло лавандой – ровно так же пахла моя бабуля!

Я всхлипнула и не удержалась – уткнулась головой в ее передник и разрыдалась. Старушка гладила меня по голове, шептала что-то утешающее, и я выплакалась до самого донышка, до абсолютно сухих глаз и легкого икания!

Тогда эта добрейшая женщина налила мне теплого молока с медом и спросила:

– Так что же тебя так тяготит, малышка?

Я вздохнула, выпила молоко и рассказала ей про зачет по зельеварению.

– Я ведь работала в таверне! Каждый день пекла пироги, чистила и резала зелень, овощи, мясо и рыбу! А тут не могу простой лечебный чай заварить!

Старушка мягко рассмеялась и покачала головой:

– Ох, детка, да все просто! Неужели твои магистры не сумели тебе подсказать? Твоя ложка!

– Что? – я непонятливо хлопнула ресницами и погладила ложку, которую всегда носила за поясом.

– Эта ложка – сильный артефакт. Мастер сделал ее для дочери-ведьмы. Ложка ждет, что бы будешь использовать ее для варки зелий, а ты ее не замечаешь, вот она и портит твою работу, чтобы ты обратила на нее внимание!

Я вынула ложку из-за ремня, вгляделась в ее гладкую металлическую поверхность, не веря, что все так просто!

– Это правда? – строго спросила у артефакта, и по нему пробежала волна света.

Я… выдохнула, крепко обняла бабулю и кинулась к двери. Артефакт, принимающий плату, засиял, как лампа, считывая мой восторг, а старушка ласково смеялась вслед. Я бегом ворвалась в комнату в общежитии, схватила за руку Айлиру и потащила ее за собой.

– Куда? Куда? Сумасшедшая!

– Ты мне нужна! – крикнула я в ответ. – Я хочу сварить зелье от простуды на зачет!

– Дай хотя бы обуться! – соседка вцепилась в дверной косяк, не желая бежать в лабораторию босиком и без мантии.

Я выпустила ее, приплясывая на пороге:

– Скорее, скорее, ну чего ты возишься?

Айлира запрыгнула в сапоги, накинула мантию и плащ, на бегу накрыла голову шляпой, и мы понеслись к учебной лаборатории.