ГЛАВА 11

— Раднуля, значит?

— Господи, Влас, да он меня так с первого курса называет! С первого занятия, как в одной группе оказались! — шипела Рада.

Тихоновский злился. Это было заметно даже на расстоянии. Хорошо, что гости были заняты программой, и мало кто обращал внимание на хмурого именинника.

— А ты его как? Раднульчик? — язвил Влас. Перехватив бокал, выпил тот до дна. Даже не поморщившись.

— А я его — Вовчик! — поджала губы девушка. — Влас, реально, хватит вести себя, как ребенок.

— Я вообще молчу! — буркнул Тихоновский. — Скажи спасибо, что я ему в табло не впечатал!

— Какое табло?! — возмутилась Рада. — Нам еще драк не хватало!

— Он мою невесту Раднулей называет! Предлагаешь смолчать? — зло выплюнул Влас.

Радмила понимала, что если Тихоновский не успокоится, то праздник будет испорчен. Нужно срочно что-то делать. Что угодно! Тем более, что среди приглашенных не только декан университета, но есть и куда более важные фигуры. Как, например, клиенты адвокатской фирмы, судьи, и, да, генеральный прокурор.

И его помощница. Та самая, которую Радмила уже видела рядом с Власом.

— Знаешь, Тихоновский, не тебе меня упрекать! — негромко произнесла Радмила. — У меня с Вовкой ничего не было. И ты это прекрасно знаешь. А вот ты сюда пригласил свою бывшую любовницу. Так что советую отстать от Вовки.

— Ты сейчас о ком?

— О Золынковой! — припечатала Рада, начиная злиться. — Или станешь утверждать, что у вас ничего не было? Дуру из меня не делай, Тихоновский!

Влас замолчал. Радмила почувствовала, что и сама готова устроить замечательный скандал. Тем более, помощница прокурора так и норовит сожрать Власа взглядом, не стесняясь, пялится на него через весь зал!

— Брось, девочка. У меня в голове только ты, — уже совсем другим тоном заговорил Влас. — И во всех других органах.

— Фу, какой пошляк! — смутилась Радмила.

— Вообще-то, я имел ввиду не тот орган, — рассмеялся Влас. — Но мне нравится ход твоих мыслей, малышка.

Рада ощутила, как мужская рука мимолетно скользнула ниже, с талии на бедро, и вновь вернулась на место.

— Ну вот, я теперь тоже думаю о всяком… интересном, — с хрипотцой, прямо на ухо, заговорил Влас.

***

Вечер был прекрасно организован. Пафосно, шикарно, дорого-богато. Радмила даже боялась представить, сколько денег обошелся Власу весь этот банкет.

И Радмила больше всего боялась не соответствовать Тихоновскому. Особенно после его заявлений о статусе невесты.

Сейчас, наверное, впервые в жизни Радмила ощутила поддержку со стороны родителей. Понимала, что отношения с Власом выгодны и для отца. Отчасти по этой причине Филатовы и одобрили выбор дочери. Но все равно, для Рады было важно понимать, что отец и мама не возражают, а принимают ее избранника.

И все, казалось бы, прекрасно.

За исключением присутствия одной конкретной гостьи.

Ольга Золынкова привлекала внимание всех гостей за столиком, за которым сидела. Вызывающе накрашенные губы растягивались в широкой улыбке. Пышная грудь норовила выпрыгнуть из декольте. Да и вообще, бывшая любовница Власа вела себя очень некрасиво.

— Ты бы намекнул ей, что пора завязывать пить шампанское, — тактично намекнула Радмила Власу.

Тихоновский оглянулся. Даже не нужно было говорить, кого именно имеет ввиду Радмила.

— Мда, — нахмурился он. — Вызову для нее такси.

Радмила неопределенно пожала плечом. Ревность не давала покоя. И в любое другое время Рада ни за что не позволила бы Тихоновскому оказаться наедине с этой нетрезвой мымрой. Но сейчас репутация Власа была на кону.

— А я все думал, куда ты пропала, — веселый голос Вовчика было приятно слышать. Рада повернулась к другу. Улыбнулась. — Вот Жанка будет в ах… расстроится, короче.

Радмила негромко рассмеялась. Да, вот о Жанне она думала в последнюю очередь, но почему-то эта мысль показалась забавной.

— Значит, у вас все серьезно? И ты невеста Тихоновского? — продолжал Владимир.

— Сама немного в шоке, — кивнула Радмила. — У нас все слишком быстро закрутилось.

— На месте Атаса я бы тоже не тянул, — подмигнул Скворцов. — Ты обалденная девчонка. Как насчет танца? Чисто по-дружески.

Радмила и не думала отказываться. В конце концов, Владимир ее друг. С ним весело и интересно.

— У меня ноги едва шевелятся, чертовы каблуки, — пожаловалась Радмила.

— Да брось, если что, обопрись на меня, — подмигнул Вовчик и протянул ей руку.

Радмила, смеясь, позволила увести себя в центр танцпола, где уже двигались в такт музыке и другие пары.

Вовчик болтал об общих знакомых, рассказывал, кто как сдал экзамены, кто где проходит практику. Словом, делился последними новостями. Радмиле было приятно его общество. А настроение вновь стало прекрасным.

— Слушай, а давай присядем? Нет, ну если хочешь, я могу тебя и на руках дотащить, — подмигивал Вова, а Радмиле вдруг показалось, что друг намеренно хочет увести ее к столикам.

— Только без рук, Владимир, — многозначительно поиграла бровями Радмила, но все же обернулась в ту сторону, куда украдкой бросал взгляды Вова. — Очень интересно.

Из этой части зала открывался вид в холл. Отсюда было прекрасно видно, кто берет вещи из гардероба и выходит на улицу.

Однако не гардероб привлек внимание Филатовой. А страстно целующаяся парочка, замершая в дверях ресторана.

— Рад, наверняка, все не так, как видится со стороны, — начал успокаивать Вова.

— Думаешь?

— Ну вину ж надо еще доказать, да?

— Завязывай с этим, Вов! Ты не его адвокат! — покачала головой Радмила и направилась не к столикам, а в холл.

***

Влас охреневал. И ведь знал, что подвох будет. Права была все же Радмила, считая, что зря он пригласил Золынкову в ресторан.

Бывшие — это всегда геморрой. А пьяные и отвергнутые бывшие — катастрофа.

— Какого хрена, Ольга?! — прошипел Тиха, отлепил Золынкову от себя и придержал на расстоянии вытянутой руки.

— Просто захотелось тебя поцеловать, — повела плечом женщина, — а что такого? Между нами и не такое было!

— Сто лет назад. И просто секс!

— Я думала, ты не прочь повторить, — взмахнула ресницами и протянула руку к лицу Власа. — Упс, я тебя испачкала, дорогой.

Влас отшатнулся от женской ладони.

Блядь! Помада по всей морде. Но это самая меньшая из проблем.

Влас чувствовал, как затылок прожигает взглядом.

Оглянулся.

Так и есть, Рада все видела. Девочка стояла в зале, но даже на расстоянии все прекрасно видно. Золынкова, сука, все просчитала. И место выбрала самое подходящее. Какой бы пьяной она не была, а мозги работали как часы.

— Езжай, Ольга, — рыкнул Тихоновский.

— Я хочу еще шампанского! — рассмеялась она. — Нам ведь есть что отпраздновать.

— Просто сядь в гребаную машину! — не выдержал Влас и подтолкнул женщину вперед.

Все произошло в одну секунду. Только что Ольга стояла рядом с ним и вот она уже лежит на ступеньках крыльца. Высокий каблук соскользнул по гладкой плитке, женщина, сделав шаг, упала к ногам Власа. При падении Золынкова попыталась зацепиться за поручни, но оказалась слишком пьяна.

— Твою мать! — выругался Влас, глядя на кровавую дорожку. Очевидно, Ольга ударилась затылком об острый угол плитки и теперь лежала без сознания. — Скорую!

***

— И что теперь?

Радмилу трясло. Прекрасный вечер закончился визитом правоохранительных органов и скорой помощью. Влас уехал вместе с полицией. Золынкову увезли в ближайшую больницу.

— Ждем, когда очнется потерпевшая.

— Думаешь, она напишет заявление?

— Ну, там по камерам сложно сказать наверняка. Был контакт. После чего она упала. Зная мадам помощницу прокурора, всякое может быть. Особенно, если учесть, что Тиха теперь не свободен, — пожал плечом Егор Арсеньевич. — Нагадить она может. Я сомневаюсь, что Влас ее намеренно сбросил с лестницы. Просто скользко здесь. Это можно использовать в защиту. Плюс ко всему, экспертизу сделают сразу. Она покажет уровень алкоголя в крови.

— Да она же в хлам! Все гости это заметили! — буркнула Радмила.

В зале уже было пусто. Перед гостями пришлось извиняться ей и Симке. Хорошо, что по большому счету, вечер уже подходил к завершению, и всем все понравилось, за исключением разбитой головы одной из приглашенных.

— Все пакеты отнесли в машину, — сообщил администратор, а Рада ответила благодарной улыбкой.

Нужно отвезти Стасю домой. Разобрать пакеты. Забрать свои вещи из квартиры Тихоновского и поехать к родителям. Филатова и мысли не допускала, что останется с Власом. Он ведь целовался на ее глазах со своей бывшей! А это, черт раздери, измена!

— Так, Радмила Алексеевна, ты ведь взрослая девочка, понимаешь, что Золынкова намеренно все провернула? Влас тебя любит, это видно, — по-дружески Егор приобнял девушку за плечи. — Езжай домой. Через час-полтора Тиха вернется, и вы поговорите.

— Я не готова с ним разговаривать сейчас, — покачала головой Радмила.

— Жаль, но тут сами разбирайтесь, — вздохнул Егор Арсеньевич, — а я помчался в участок. Постараюсь потянуть за свои связи. Дело хреновое, но нельзя вешать нос.

— Поехали? — спросила Стася, она уже ждала Раду в холле.

— Да, едем, — кивнула Филатова.

Распрощалась с распорядителем банкета, села в машину вслед за Настей и вздохнула украдкой.

А ведь этот день должен был закончиться совсем иначе.

***

Заявления от потерпевшей все еще не было, по этой причине Власа и отпустили. Плюс сыграли важную роль знакомства в органах. Однако ситуация в целом была крайне хреновой. При самом худшем раскладе — Тихоновский лишится любимой профессии. В идеале — с Ольгой удастся договориться.

На это и рассчитывал Влас, потому сразу же от ментов Симка повез его в клинику.

— Ожидайте здесь, врач сейчас подойдет, — распорядилась медсестра.

Мужчины присели в коридоре. Влас вновь потянулся за телефоном. Радмила, что ожидаемо, не брала трубку. Нужно звонить Настасье.

— Ты пока не дави. Радмила девочка не глупая, остынет, все поймет правильно, — подбадривал друг.

— Млять, у меня руки чешутся придушить эту суку, — выдохнул Тиха.

— Давай здесь не будем озвучивать такие мысли, брат, — предостерег Егор.

Влас понимал, что друг прав. Сейчас нужно пообщаться с Ольгой, а дальше уже думать.

К Золынковой Власа впустили через сорок минут. Женщина лежала на койке. Голова перебинтована, лицо бледное, глаза закрыты. Косметика размазана по лицу.

Выглядела стерва Ольга Петровна очень жалко. И если бы Тихоновский не знал, кто перед ним, испытывал бы сострадание. Но никаких чувств, кроме злости, у него к Ольге не было.

— Состояние стабильное, ей ничего не угрожает, но мы будем наблюдать. Понимаете, при падении пациентка ударилась головой. В подобных случаях амнезия не редкость. Ольга не помнит последние события. И сейчас, чтобы ее не волновать, нужны исключительно положительные эмоции. Вы меня понимаете? — говорил доктор.

— Ясно. Она что именно говорила?

— Молодой человек, вы не волнуйтесь, — врач ободряюще похлопал по плечу Власа, — ваша жена сильная женщина. День-два, и переведем в обычную палату. А через пару недель память вернется.

— Она не моя жена, — возразил Тиха.

— Ну как же…, — развел руками врач, — вот, перед тем, как уснуть пациентка попросила указать ваше имя в списке посетителей. У нас жесткие правила. Навещать могут только родственники. В случае с Ольгой мы готовы закрыть глаза на отсутствие документов. Особенно, если вопрос с вашей свадьбой уже решен.

Влас взглянул на запись. Напротив его имени и фамилии стояло: муж.

— Какой-то бред, — прищурился Влас.

— Меня волнует исключительно состояние пациента, — врач направился к двери, — у вас есть пять минут. Ольге нужно отдыхать. Сейчас она спит, но когда проснется, я вас умоляю, никаких волнений! Она все рано или поздно вспомнит.

— Ясно, — кивнул Тихоновский. — Еще раз, доктор. С Ольгой мы всего лишь коллеги. Я не ее муж.

— Давайте в ваших отношениях разберетесь, когда Ольге станет лучше, — предложил врач миролюбиво и вышел из палаты.

— Твою ж мать, — вздохнул Тиха и обернулся к женщине.

Приблизившись на пару шагов, Влас остановился. После разговора с доктором что-то тревожило Тиху. Назойливо царапало мозг, заставляя прокручивать каждую фразу и всю ситуацию.

— Привет…

— Что за херня, Оля?

— Хм…, — негромко, так и не открыв глаза, пробормотала Золынкова, — у меня амнезия. Ты плохо слушал доктора?

— Мой вопрос прежний, — прищурился Влас.

— Все просто, … муж, — Ольга повернула голову и взглянула на Тиху осмысленным взором, — пока что у меня непорядок с головой. Травма, знаешь ли. Однако не исключено, что я могу вспомнить о том, кто меня толкнул на скользкие ступени. Возможно, мой адвокат посоветует мне подать заявление, раздуть скандал в прессе, воспользоваться связями. И тогда, кто знает, что станет с твоей карьерой, Влас Тарасович.

— Ты охренела?

— Между нами ничего не закончилось. Я планировала перевести наши отношения на новый уровень. А ты нашел себе невесту? И кого? Какую-то сопливую студентку?! Это ты охренел!

— Оля, ты явно не в себе, — усмехнулся Тихоновский, — хочешь раздуть скандал? Давай!

— Рискнешь карьерой ради девки?

— Радмила не девка, а моя невеста. Женщина, которую я люблю.

— Проваливай. Я хочу отдохнуть, — фыркнула Золынкова и ехидно добавила, — муж! У тебя сутки. Потом моя амнезия испарится. А на столе у следователя появится заявление. Выбор за тобой.

Влас хотел бы хлопнуть дверью. Но понимал, что терять хладнокровие и самообладание нельзя. И не с такими трудностями он справлялся. Сейчас главное поговорить с Радмилой и уладить вопрос. А дальше можно лезть в любую драку.

***

— Ну что за день, а?! — пробормотал Тихоновский.

В квартире было тихо. Свет погашен во всех комнатах, кроме спальни Насти. Сестра не спала, ждала его.

Оказавшись дома, Влас уже знал, что Радмила уехала. Вот ведь вредина. Могла бы отложить разборки до утра. Он ведь устал. Да у него, в конце концов, день рождения! Ну ладно, он закончился. Но раз Влас еще не ложился спать, значит, и день еще можно читать не законченным.

Тихоновский понимал, что мысли в его голове крайне дебильные. А что поделать? Если любимая девушка умчалась на другой конец города. А ему позарез хочется быть рядом с ней.

— Ты сам виноват, — флегматично сообщила сестренка, — мог бы не целоваться с той грымзой.

— Настасья, вот хотя бы ты не начинай! — вздохнул Влас.

— Радмила плакала, между прочим! — уже громче возмущалась девчонка. — На ее месте я бы с тобой вечность не разговаривала!

— Не знаешь, куда она поехала? Домой, или в свою мастерскую? — поинтересовался Влас, понимая, что Настасья определенно знает, где сейчас находится ее новая лучшая подруга.

— Не скажу! — фыркнула вредина.

— Насть, я поеду к Раде. Ты как? Побудешь одна?

— Марфу Васильевну не вздумай звать! Я просто лягу спать, — отмахнулась сестра. — Вы утром приедете?

— Надеюсь, что сразу же, как только я ее уговорю, — пообещал Влас. — И ты не будешь ночевать одна.

— Пообещай, что вы помиритесь, — поджала губы Настасья.

— Насть, да мы не ругались толком, — хмуро возразил Влас, — но, да, я обещаю, что мы помиримся и приедем домой.

— Хорошо, — кивнула сестра и, подпрыгнув с постели, помчалась к тумбочке и принялась ковыряться в своей сумке. — Вот! Но учти, я скажу, что ты меня пытал.

— И меня посадят, — хмыкнул Тиха.

Сестра вынула какую-то связку из недр сумки и протянула Власу.

— Рада замечательная девушка, — Настасья заглянула брату в глаза. — И я очень счастлива за тебя, Влас.

— В кого ты такая мудрая? Тебе ведь всего тринадцать, — рассмеялся Влас, потрепал сестру по макушке и пошел в свою комнату, чтобы сменить чертов смокинг на что-то более удобное.

Спустя полчаса, Влас уже ехал на такси по ночному городу. Есть время подумать. Все взвесить.

Хотя, чего там взвешивать? Тиха уже принял решение, когда вышел из палаты Золынковой.

У него есть любимая работа — это на одной чаше весов. А на противоположной: сестра, любимая девушка, в перспективе, будет ребенок.

И рисковать всем ради карьеры Влас не собирался.

Водитель припарковал машину в кармане перед мастерской. Свет в окнах не горел. Значит, Радмила уже спит.

Влас открыл двери своим ключом. Вошел.

Остановился, чтобы осмотреться.

— Ну что за упрямая девчонка, — вздохнул Тихоновский.

Радмилу он увидел сразу же. Девчонка, кутаясь в теплый плед, лежала на диване у противоположной стены. Просторное помещение не было предназначено для ночевок. Рада это знала. Но все равно, сбежала именно сюда, а не в родительский дом.

Значит, хотела, чтобы Влас ее нашел здесь?

Эта мысль заставила улыбнуться.

Влас на ходу сбросил пальто и оставил его на спинке стула. Подошел к дивану.

— Уходи, — сипло произнесла Радмила.

— Есть идея получше, — усмехнулся Влас и сел прямо на пол, зато так он прекрасно видел лицо Рады в неярком фонарном свете, прибивающимся сквозь занавешенную окно-витрину.

— Ты дурак?! Пол ледяной! — шикнула Радмила.

— Подвинься, я лягу рядом.

— Нет уж!

— Значит, буду сидеть здесь до самого утра.

— Господи, для тебя принципиально оставлять последнее слово за собой?

— Мне принципиально помириться с моей девушкой.

— Это не по адресу. Ольга Петровна тебя ждет, уверена.

— Рада, я охренеть как устал. Давай утром будем спорить, а сейчас просто поспим? — взъерошил волосы Влас.

— Какой же ты упрямый, — капризно фыркнула Рада и села.

Влас моментально этим воспользовался. Развернулся, протянул руки, обнял любимую за бедра и прижал к себе, уткнувшись лицом в девичий живот.

— Я ее не целовал, малышка, она сама ко мне прилипла. Не успел среагировать. Я только тебя люблю. Честно, — бормотал Тиха. Он не знал, какие доказательства привести. Понимал, что нужно как-то убедить Раду. Но слов, как назло, не было. Дар оратора его покинул. А ведь прежде с ним подобно не случалось. У него все с Радмилой впервые. Эта девчонка его постоянно удивляет и держит в тонусе.