ГЛАВА 12

Диванчик в мастерской не был рассчитан на ночевки. Радмила и одна ни за что не спала бы на нем. А с Тихоновским это и вовсе невозможно, учитывая рост мужчины.

— Вызовем такси?

— Не хочу никуда, — покачал головой Влас. — Диван раскладывается?

— Смеешься? Ты в длину не влезешь, — фыркнула Рада. — Пойдем.

Влас, слава богу, уже не сидел на полу. Теперь любимый обнимал ее, устроившись рядом. И определенно никуда не собирался уходить. Впрочем, и Радмила приняла важное решение. Окончательно и бесповоротно.

Ее спонтанное бегство, которое продлилось менее двух часов, не имело смысла. Зато у Радмилы появилось время, побыть в одиночестве и просто подумать.

Остановиться, выдохнуть, взвесить все и решиться.

Наконец.

Сложно. Страшно. Но так нужно.

— С тобой куда угодно, — промурлыкал Тихоновский, однако за шальной и озорной улыбкой пряталась усталость.

— Куда угодно не нужно. Здесь недалеко, — улыбнулась Радмила и потянулась за своим пальто.

Влас ее опередил. Помог надеть, застегнул пуговицы, вновь обнял.

— Не засыпай еще пару минут, — попросила Рада, чувствуя, как зевает ее парень.

— Как скажешь, — Влас тряхнул головой, растер шею ладонью, — может, все же такси?

— Нет, — покачала Рада головой.

Убедилась, что нужная связка ключей лежит в сумке. Там же телефон и зарядка к нему.

Влас перехватил ее за талию, притянул к себе. Так естественно, привычно, необходимо.

— Пойдем, — Рада прижала ладонь к мужской щеке. — Нам через двор в соседний дом. Я там снимаю квартиру. Ничего особенного.

— Кровать там есть? — деловито поинтересовался Влас.

— Не такая, как в твоей спальне, но, да, есть, — подсказала Радмила. — Насчет степени ее удобства ничего сказать не могу. Я в ней ни разу не спала.

— Сейчас проверим, — улыбнулся Тихоновский.

Вдвоем они закрыли мастерскую. Обошли здание, нырнули в арку, а дальше через двор.

Квартирка, которую Радмила сняла совсем недавно, была крохотной. Это если сравнивать с той, где жили Тихоновские.

Однако это была личная территория Радмилы, а потому ценилась именно по этой причине. Рада не успела перевезти вещи. Только самое необходимое, включая постельное белье, минимальный набор посуды и кое-какие продукты.

Мансардный этаж — прекрасный вариант, если жилье расположено в многоэтажном доме, а вид открывается на какой-нибудь парк, или сквер.

В случае с Филатовой, все было иначе. Но зато хозяин квартиры не заломил высокую цену. Кто же захочет жить в комнатушке с видом на стену соседнего дома? Радмиле было плевать на вид из окна. Главное, ее устраивала сумма, которую нужно было вносить раз в месяц. И расположение жилья. В двух минутах от мастерской — это очень удобно.

— Неплохо, — резюмировал Влас.

— Ты же врешь, — рассмеялась Рада, задвинула тяжелые шторы, которыми занавесила полукруглое окно.

— Главное преимущество этой … конуры в том, что здесь есть ты и кровать, — зевнул Влас.

Радмила наблюдала за тем, как Тихоновский снимает пальто. Под ним — темно-серый свитер и джинсы. Девушка знала, что будет дальше.

Или это все ее фантазия? Да, наверно, так и есть.

— Что здесь с шумоизоляцией?

— Не знаю, — повела плечом Филатова.

— Это мы тоже проверим, — пообещал Влас.

Он уже стягивал свитер. Радмила не успела избавиться от своего пальто. Даже не вспомнила, в каком из пакетов с вещами лежит ее пижама.

А потом стало вдруг не до этого.

Влас остановился перед ней, потянул за пояс пальто.

— Это был чертовски длинный день, девочка, — пробормотал Тихоновский.

Его обжигающие пальцы нырнули под верхнюю одежду, легли на талию.

Рада прижала ладони к широким плечам.

Вдвоем они стояли в центре комнаты, слегка раскачиваясь.

Радмила качнулась вперед, прижалась щекой к мужской груди. Сердце любимого билось размеренно и громко.

Девушка прикрыла глаза, улыбнулась, оставила короткий поцелуй на горячей коже.

— На вид вроде крепкая, — хмыкнул Влас.

Радмила проследила за его взглядом. Тихоновский смотрел на кровать. А спустя миг, уже подхватил Филатову на руки и шагнул к постели.

— Платье! — взмолилась Рада, когда Влас придавил ее собой, прижав к матрасу.

Кружева, кажется, вот-вот треснут. Но Влас успешно справился с задачей.

И вот уже дорогущий вечерний наряд спокойно лежал на ближайшем стуле. Туда же улетело и белье. А следом — джинсы Власа.

— Люблю тебя, обалдеть как сильно, — бормотал любимый, а Рада плавилась от его жадных поцелуев и откровенных прикосновений.

Радмила прижала ладони к его щекам, огладила скулы, виски.

Влас застыл, навис над ней. В живот упиралась его возбужденная плоть, распаляя и Раду. С каждым вдохом, каждой секундой она сгорала в том огне, что разжигал Влас.

— И я тебя, — прошептала девушка.

Влас сверкнул диким, почти безумным взглядом. Потянулся к ней. Откровенно облизал приоткрытые губы. Толкнулся бедрами вперед, сократив и без того крохотное расстояние меж их телами.

Рада со стоном прогнулась, продлевая ласку.

Водоворот чувств, эмоций, ощущений взорвал ее мир. Рада отчаянно цеплялась за широкие плечи.

Он ведь не позволит ей упасть? Утонуть? Потеряться?

— Ты со мной, маленькая, со мной…, — прочел ее мысли, горячо зашептал, медленно и плавно толкнулся глубже.

Рада не сдержала рвущийся стон. А дальше — сплошное безумие.

Горячо… Жарко… Прикосновения обжигали. Поцелуи были желанной пыткой. А хриплый шепот — музыкой.

***

— Почему не спишь?

Рада с трудом приоткрыла глаза. Влас и вправду не спал. Стоял перед окном, выпуская в форточку сигаретный дым.

— Да так, разбудили, — отмахнулся Влас, потушил сигарету, — со мной поедешь? Или поспишь еще?

Радмила села в постели, натянула одеяло повыше. Спать хотелось зверски, но расставаться с любимым не хотелось. И потом, нужно проверить, как там Стася. Девочка ночевала дома одна, а это неправильно.

— Кто разбудил? — зевнула Рада.

Влас подошел к ней, присел на корточки, коснулся ладонью ее щеки, обхватил лицо.

Запах сигаретного дыма уже стал привычным и неотъемлемым, но все еще был резким. Да и спросонья Филатова плохо контролировала мимику, потому и поморщилась.

— Согласен, надо бросать курить, — рассмеялся Тихоновский. — Егор разбудил. Говорит, надо ехать в управление. Золынкова созрела для заявы.

— Я с тобой! — потребовала Рада.

— Нет, ты поедешь к Настасье. Потусите там вдвоем. А я вернусь сразу, как только освобожусь, — покачал головой Влас.

Его губы заскользили по ее губам. Легко целуя, лаская.

Рада улыбалась, как дурочка. У нее не было сил ему возразить. Она плавилась от прикосновений любимого.

— Егор Арсеньевич справится? Он теперь твой адвокат?

— Да мы разрулим все в досудебке, — самоуверенно хмыкнул Влас. — Ты меня будешь ждать?

— Разумеется! И борщ тебе приготовлю, — пообещала Рада.

— Если как у мамы твоей, то давай доставку закажем? — заржал Тихоновский.

— Сейчас обижусь, — предупредила Радмила и шутливо дернула его за волосы.

Влас лишь громче рассмеялся, ловко опрокинул Раду на спину, устроился сверху.

— Слезай с меня, Тихоновский! — фыркнула девушка.

— Не могу. Здесь столько всего интересного! — смеялся Влас.

Мужчина перехватил ее запястья, придавил к подушке, зафиксировал над головой одной рукой. А свободной принялся щекотать, скользя по ребрам.

Радмила извивалась и хохотала. Одеяло сбилось. А под ним девушка была совершенно голой.

— Ну вот, это я и имел ввиду, — коварно и плотоядно клацнул зубами Тихоновский, накрыл свободной ладонью провокационно торчащий сосок.

Удерживая запястья Рады над головой, Влас качнулся вперед. Бедрами он прижимал девушку к постели, а в пылу шуточного сражения Филатова соскользнула ниже. И теперь Влас фактически сидел на ее животе, однако упирался коленями в матрас. Иначе он раздавил бы партнершу весом своего тела.

Смех замер на губах. Радмила облизала их, глядя на внушительный бугор прямо перед глазами.

— Не хочу никуда уезжать, — признался Влас шепотом.

Он выпустил запястья Рады из ласкового захвата, подтянул девушку выше, вклинился меж разведенных бедер.

Колени Радмилы интуитивно сжались, плотно обвились вокруг бедер.

Между двумя телами оставалась лишь тонкая ткань мужского белья.

Радмила толкнула Власа в плечи, безмолвно прося подчиниться. Во время их интимных ласк Рада всегда была ведомой, а сейчас захотелось пошалить. Бывает и такое, да.

Рада устроилась верхом на мужских бедрах. Легко сдвинулась вверх-вниз.

— Ауч…, — выдохнул Тихоновский, вскинул бедра, пытаясь поймать момент.

Радмила уперлась ладонями в широкую грудь, развела пальцы, провела ноготками вниз, к животу, сдвинула ладони к кромке боксеров.

Кажется, ткань вот-вот треснет. Рада коварно улыбнулась.

— Думаешь, мы успеем? — выдохнула Филатова.

— Я с места не сдвинусь, пока в тебе не окажусь, — пошленько заулыбался Тихоновский. Рада смутилась, покраснела, негромко вскрикнула, когда горячая ладонь едва ощутимо шлепнула ее по ягодицам.

— Эй! — возмутилась Рада.

— Прости, увлекся, — сверкнул глазами Влас.

— Все, Тихоновский, у тебя «неуд», — хмыкнула Радмила, пряча смущение под ехидной улыбкой.

— Радмила Алексеевна, разрешите пересдать?

— Я подумаю, — фыркнула Филатова, накрыла пальцами напряженный ствол, сжала через ткань.

— Пожалуйста! — голос Власа дрогнул, осип, а Рада коварно улыбнулась.

— Разрешаю, — шепнула девушка.

Одной рукой она упиралась в подушку и склонилась так, что теперь их с Власом лица оказались очень близко друг к другу. Рада дерзко лизнула нижнюю губу любимого препода, игриво куснула.

Влас надавил ладонью на затылок, углубил поцелуй. Рада понимала, что вот-вот перестанет контролировать себя. Ее бедра невольно двигались, зеркалили толчки твердой плоти.

Рада нырнула свободной рукой под резинку боксеров, стянула ткань, высвободила член, обвила головку пальцами.

— Тс-с-с! — зашипел любимый, Рада рвано выдохнула.

— Вечером буду делать все, что захочешь, сейчас к херам все, малышка, — рыкнул Тихоновский. — Я охуеть как тебя хочу. Всю тебя.

Рада протестующе застонала, когда Влас фактически дернул ее выше.

— Влас! — возмутилась она, не понимая, чего от нее хочет любимый.

А когда поняла — покраснела от кончиков волос до пальцев на ногах.

Тихоновский, удерживая ладонями ее бедра, держал раскрытой в катастрофической близости о лица.

Рада, распахнув в удивлении глаза, видела, как губы и язык любимого скользят по ее лобку, замирают на складочках, а язык ныряет глубже.

Девушка протяжно вскрикнула. Удовольствие пронзило ее тело, а по венам потекла раскаленная лава.

Спираль внизу живота сжалась невыносимо сильно и взорвалась….

Рада пальцами цеплялась за изголовье кровати, боясь упасть.

Впрочем, это ложь. Рада ничего не боялась в крепких руках любимого.

Ее бедра двигались в извечном ритме, а горячее удовольствие отключило мысли. И кажется, будто Раду унесло в иное измерение, где был слышен лишь рокочущий голос любимого.

Радмила тряхнула головой, пытаясь выбраться из ласкового дурмана. Влас лежал, откинувшись на подушки, жадно дышал. А его губы, поцелуями-укусами, касались внутренней стороны бедра Рады.

Девушка уже не пыталась прикрыть наготу, отбросила спутанные волосы за спину.

Все тело мелко подрагивало от удовольствия, что поселилось в каждой клеточке.

Рада, упираясь коленями в матрас, сдвинулась ниже.

Влас смотрел на нее горящим взором, а его ладони лениво оглаживали девичьи ягодицы.

— Понравилось? — уже зная ответ, поинтересовался Тихоновский.

— Очень, но…, — промурлыкала Рада, все еще стоя на коленях.

Поза была крайне провокационной. Рада находилась прямо над возбужденным членом. Обхватив ствол у основания, девушка сжала ладошку.

Влас толкнулся навстречу ее ласке. Откинулся затылком в подушку. Закрыл глаза.

Радмила повторила ласку, сдвинула ладонь, размазала пальцами проступившие капли смазки.

— Мля-я-ять! — зашипел Влас.

Рада ощутила, как внутри все сладко сжимается, как сильно ей хочется ощутить Власа внутри. У нее уже маниакальная зависимость от Тихоновского, и, что еще хуже, от его члена.

Или это неплохо? Они ведь любят друг друга, поженятся. Фактически, живут вместе.

— Млять, девочка, сядь уже на него! — прорычал Тиха, когда Рада сделала ласки более откровенными, раскачиваясь, дразнила Власа легкими касаниями, заставляя член скользить по ее мокрым от желания губкам.

Рассмеявшись, Радмила выполнила просьбу-приказ.

Влажно, порочно, с пошленьким шлепком осела на мужские бедра и вновь приподнялась.

— Радмила! — застонал Влас.

Его ладони с силой обхватили ее ягодицы, сжали, стиснули. А бедра взлетели вверх, продлив контакт.

Новый толчок Рада приняла со стоном. Выпрямилась, прогнулась в спине, откинула волосы назад.

— Охренеть, — пробормотал Влас.

Радмила взглянула в глаза любимого, он обжигал ответным взором. Рукой накрыл острый сосок, сжал меж пальцев.

— Моя горячая девочка, — одобрительно заурчал Влас, когда Рада поймала ритм и принялась двигаться на нем, ускоряя темп.

Мозги вновь утекли, оставив только эмоции, за которыми — острое, обжигающее, горячее наслаждение.

Радмила рухнула в крепкие объятия. Жадно и рвано дыша, прижалась губами к плечу любимого.

— Будь такой всегда, но исключительно для меня, Радмила Алексеевна, — пробормотал он, а Радмила даже с закрытыми глазами чувствовала, как он улыбается. — Люблю тебя.

— И я, — тихонько выдохнула Радмила, улыбаясь.

***

— Девочки, я вам пирогов напекла!

Радмила выглянула из кухни. Вытерла руки о полотенце. Соседка вошла, открыв двери своим ключом.

Признаться, Рада очень надеялась, что приехал Влас. Но последние два часа любимый не отвечал на ее сообщения. А звонить Рада не хотела, чтобы не отвлекать от важных дел.

— Здравствуйте! — улыбнулась Рада.

— О, Марфа Васильевна! Привет! — обрадовалась Стася, подбежала, подхватила пирожок из миски, которую старушка держала в руках. — Вкушно!

— Проходите, — пригласила Радмила, — мы как раз собираемся ужинать.

— Нет-нет, — отмахнулась соседка, — у меня там подруга в гостях. Я решила вам занести гостинцы, пока теплые. И к ней вернусь.

— Спасибо большое! — искренне поблагодарила Радмила, вспомнила, что на кухне в шкафе была коробка конфет, решила, что для ответной любезности вполне сгодится. — Вот! Попьете чай с подружкой.

— Да что ты, Радмилочка! Не стоило, — смутилась Марфа Васильевна.

— Берите! Очень вкусные конфеты, — настойчиво протянула Радмила, улыбаясь.

— Так и быть, — кивнула соседка, — Власу привет большой. Как же я рада, что ты теперь здесь. Этому дому не хватало женской руки.

— Спасибо, Марфа Васильевна, — смущенно улыбнулась Филатова.

Девушке было приятно слышать теплые слова от соседки.

— Все, я побежала, пока моя подружка Геля не приговорила всю мою наливку, — хохотнула женщина и вернулась к двери.

— Передавайте привет подружке, — посмеивалась Радмила, провожая соседку.

— Передам-передам, — кивала Марфа Васильевна.

Стася уже убежала на кухню, помогала накрывать стол. Радмила провожала гостью, придерживала входную дверь.

— Власу привет от меня, — распорядилась старушка и перешагнула порог.

— Конечно, передам, — кивала Рада и не закрывала двери, пока соседка не дошла до своей двери.

— Все, беги, девочка, — махнула Марфа Васильевна рукой, обернувшись.

Радмила кивнула и уже собралась захлопнуть двери. Но заметила, что каблуком ботинка Марфа Васильевна подцепила подъездный коврик.

— Осторожно! — негромко вскрикнула девушка и ринулась вперед.

Соседка покачнулась и попыталась ухватиться рукой за дверную ручку.

Но все равно, не удержав равновесия, старушка завалилась набок.

— Ох-ох…, — застонала от боли Марфа Васильевна.

Радмила уже придерживала женщину, не позволив ей упасть.

— Плечо! — бормотала женщина.

— Так, спокойно, аккуратно, — командовала Радмила, помогая старушке войти в квартиру и сесть.

Правая рука женщины плетью висела вдоль тела. Радмила дико испугалась. Но понимала, что сейчас нельзя паниковать. Нужно звонить в Скорую!

— Я вызову врачей, — пояснила Радмила.

— Хорошо, деточка, — губы старушки болезненно сжимались.

— Здравствуйте, — кивнула Радмила, увидев подругу Марфы Васильевны. Та, заломив руки, растерянно наблюдала за происходящим.

— Марфуша! Что стряслось?! Ты же на минуту к соседям сходила, а вернулась с переломом? — сетовала женщина.

— Давайте дождемся врачей, они поставят диагноз, — предложила Рада и уже вызывала скорую помощь.

Спустя полчаса, Радмила уже ехала в карете скорой помощи вместе с Марфой Васильевной.

— Зря ты, Радмилочка, нужно было с Настенькой оставаться, — бормотала старушка.

— Все в порядке, — возразила Рада, — ваша подруга с ней побудет. Не переживайте. Все будет хорошо.

Марфа Васильевна лишь поджала губы. По словам фельдшера, скорее всего, перелом. На месте, в больнице, скажут подробнее. Но в любом случае, приятного мало.

Радмила находилась рядом с соседкой. Предоставила все нужные документы, переговорила с врачом, проследила, чтобы Марфа Васильевна ни в чем не нуждалась. Хорошо, что до приезда Скорой она успела собрать необходимые для Марфы Васильевны вещи.

— До утра вас подержат здесь, — успокаивала Радмила старушку, держа ту за непострадавшую руку, — а я приеду и заберу вас. Не волнуйтесь, пожалуйста.

— Да как же так, а…, — вздыхала Марфа Васильевна.

Радмила грустно вздохнула. Да, нехорошо получилось. Но прогнозы неплохие. Правда, заживать перелом будет очень долго ввиду возраста Марфа Васильевны.

— Я вам буду помогать, не волнуйтесь, — уговаривала Радмила.

— Спасибо, деточка, — вздохнула женщина и спохватилась, — ты беги. Там же Настасья! Все со мной в порядке. Полежу до утра. А там уже и домой вернусь.

— Без меня никуда не убегайте, хорошо? — потребовала Радмила. Мало ли, чем еще удивит старушка.

— Хорошо-хорошо, — пообещала Марфа Васильевна.

Радмила попрощалась с соседкой, вышла из палаты.

Руки все еще немного дрожали от волнения. Кажется, это все стресс. Нужно прекращать нервничать.

Девушка шла по коридору травматологического отделения. Как раз время посещений, потому народу было сравнительно много. Впрочем, возможно, здесь всегда так.

Проходя мимо одной из палат, Радмила случайно заглянула внутрь. Просто дверь была распахнута настежь. Да и не планировала Рада шпионить за кем-то. Само собой получилось.

На больничной койке полулежала женщина с повязкой на голове. А рядом на стуле сидел мужчина.

Очень знакомый мужчина. Настолько знакомый, что Рада узнала его затылок и плечи. И свитер, тот самый, который стягивала с Власа собственноручно.

Вся ясно, выходит, Золынкова тоже попала в эту больницу с травмой головы.

Радмила остановилась, точно вкопанная. Это что же получается? Ей он не может ответить. А сам торчит у своей этой… Оленьки!

И даже сквозь голоса пациентов и родственников смогла расслышать обрывки разговора.