Глава 16

По мере приближения вечера мое эмоциональное состояние менялось. Мрачная обреченность сменилась страхом и нервозностью. Представляя, что совсем скоро придется пережить, я металась по комнате и напрасно пыталась придумать, как выпутаться. Как ни старалась, выхода не находила.

У меня ни шанса на спасение! Я уже успела убедиться, насколько силен и умен Виктор. Если он хочет, чтобы я умерла, вряд ли что-то смогу ему противопоставить. И сильнее всего страшила мысль, что смерть не будет быстрой и безболезненной. Меня сожрут заживо триты или другие местные хищники, о которых я и вовсе понятия не имела. А с Виктора станется стоять неподалеку в окружении света от фонарика и наблюдать за процессом, чтобы убедиться, что помеха устранена.

К горлу подкатывал комок горечи, глаза щипало от слез, но я старалась держаться. Все, что оставалось в этой ситуации — принять свою участь достойно и не доставить врагам удовольствия видеть меня сломленной.

— Будь ты проклят, Виктор! — все же выпалила, когда ключ в замке начал поворачиваться.

Время ожидания истекло. За мной пришли, чтобы сопроводить на казнь. И по иронии судьбы, палачом станет единственный человек, которого я полюбила. Интересно, если скажу ему о ребенке, это что-то изменит? Вряд ли! Губы тронула болезненная улыбка. Наоборот, Виктор наверняка порадуется, что с моей смертью устранится еще одна проблема.

Когда он вошел в комнату, я стояла напротив двери, напряженная, как тетива лука. Единственное, что могло выдать обуревавшие меня эмоции — взгляд. Им я сверлила мужчину, пытаясь передать все презрение и ненависть, что в этот момент чувствовала к нему.

— Накинь плащ. На дворе холодно, — бросил он, чуть прищурившись.

Я расхохоталась, стараясь придать смеху как можно больше издевки.

— Боишься, что я замерзну? Может, еще заболею и умру от этого?.. Прости, я ведь и так умру! Или позабыл?

Виктор стиснул зубы. Сам подошел к платяному шкафу и резким движением вытащил из него мой новый плащ, который принесли взамен утерянного в лесу. Но к чему все это лицемерие? Эта неуместная сейчас забота.

Мужчина приблизился, и я невольно сжалась, снова почувствовав исходящие от него мощь и силу. Только на этот раз дарили они не ощущение защищенности, а внушали страх. Прочитав этот страх в моих глазах, Виктор почему-то стиснул зубы так, что на скулах заиграли желваки. Быстро накинул плащ на мои плечи и сам застегнул. Все это время я даже не шевелилась и не сводила глаз с его лица, словно дикий зверек, загнанный в угол.

— Пойдем, — глухо сказал Виктор, двинувшись к двери.

— Даже не потащишь силком? — не удержалась я от новой издевки. Теперь, когда он не нависал, было легче ощетиниться и хоть таким жалким способом показать, что у меня тоже есть зубки. — А что если я по дороге убегу?

Он не стал это комментировать. Просто обернулся у двери и мрачно взглянул.

— Не усугубляй ситуацию.

— Куда уж усугублять! По-моему, дальше некуда!

— Пойдем! — он повысил голос, и что-то в нем заставило мою показную браваду испариться.

Все равно будет так, как захочет он. Так к чему трепыхаться и продлевать агонию? Этим только навлеку на себя новые унижения! С Виктора станется позвать своих людей и попросить кого-то из них потащить меня. Или сделать это самому. А сейчас я меньше всего хотела хоть как-то соприкасаться с этим мерзавцем. Слишком больно!

Стиснула зубы и направилась к двери. Виктор посторонился, выпуская меня, потом вышел сам и велел идти по коридору.

Я без труда узнала направление — тем же путем несколько дней назад меня вела Дера. Подземный ход. Призрачные шансы на то, что Даша все же может заметить, как меня уводят из замка, растаяли. Ход вел так далеко, что вряд ли подруге придет в голову наблюдать за тем участком, куда он выходит.

Дойдя до подземного хода, Виктор надел обруч-фонарик на голову, и мрачный туннель осветился до мельчайших деталей. По крайней мере, на несколько метров вокруг.

— Счастливого пути! — послышался за спиной бархатистый голос.

Я обернулась и наткнулась на торжествующий взгляд Деры.

— Да пошла ты! — вырвалось у меня.

— Идти придется тебе, — иронично заметила женщина. — А мне и тут хорошо! Адрин, можно тебя попросить об одной любезности?

Он хмуро смотрел на нее, ожидая продолжения. И оно не замедлило последовать:

— Когда вернешься, можешь сразу зайти ко мне и рассказать, как все прошло? А то ведь я ночью не усну… — мелодично пропела Дера. — Буду ждать тебя…

Мне кровь бросилась в голову. Я прекрасно поняла, что читалось между строк. Дера предлагала Виктору своеобразным способом отметить избавление от досадной помехи. На душе стало так гадко, что я даже не пожелала услышать, что ответит мужчина. Шагнула в подземный ход и отошла на несколько метров. Стояла, повернувшись спиной к этим двоим, вызывающим у меня только ненависть и отвращение, и ждала.

Только когда послышался шум вставшей на место каменной плиты, обернулась. Виктор двинулся ко мне и остановился в шаге от меня, широко расставив ноги и уперев руки в бока. Выражение его лица непонятным образом изменилось, перестав напоминать каменную маску. Словно смягчилось.

— Наконец-то нас никто не может слышать.

— Что?..

В первый момент я даже не поняла, что происходит и как на это реагировать. Ойкнула, когда Виктор в мгновение ока преодолел разделявшее нас расстояние и сгреб меня в охапку. Покрывал лицо горячими поцелуями, почти до хруста сжимая талию. Задыхаясь, с трудом оттолкнула его. Обескураженная, уставилась на мужчину.

— Решил вместо того, чтобы отдать на съедение зверям, задушить? — хмуро глядя на него, проговорила.

— Я полагал, ты лучше меня знаешь, — Виктор болезненно поморщился. — Неужели хоть на мгновение поверила, что я и правда смогу отправить тебя на смерть?

Мне кровь бросилась в голову. Мозг упорно не желал анализировать происходящее. Все, что могла — это хлопать ресницами и непонимающе смотреть на Виктора. Моего Виктора. Того самого, что прошлой ночью сжимал в объятиях и в чьих глазах я видела такую теплоту и нежность, что все внутри трепетало.

— Ты… ты на самом деле не… — наконец, нахлынуло осознание. Да он просто играл все это время! Похоже, не только в Дере пропадает актерское мастерство! А потом ошеломление сменилось гневом, и я изо всех сил замолотила по мускулистой мужской груди. — Да как ты мог?! Ты хоть представляешь, что я пережила за этот день?! Хоть бы намекнул!

— Девочка моя, не представляешь, как мне этого хотелось! — он осторожно перехватил мои запястья и поочередно поднес к губам. — Но ты, к сожалению, совершенно не умеешь притворяться. Дера или кто-либо еще могли что-то заподозрить. И тогда мне бы не удалось осуществить задуманное.

Чувствуя, как гнев стихает, сменяясь теплом и благодарностью, я, наконец, позволила так долго копившимся слезам вырваться на волю.

— Эй, ты чего? Я же сказал, что не допущу, чтобы кто-то причинил тебе вред! Все будет хорошо, слышишь?

— Я не из-за этого плачу, — всхлипнула, прижимаясь мокрой щекой к его груди и наслаждаясь прикосновениями любимых рук, гладящих по волосам и спине.

— Из-за чего же, глупенькая?

— Я о тебе такого надумала… — говорить было трудно, мешал подступивший к горлу тяжелый ком. — Проклинала тебя… А ты все это время…

— Все хорошо, я понимаю, — шепнул Виктор, скользя губами по моим волосам. — А теперь пойдем, моя хорошая!

— Но куда? — похоже, я и впрямь напрочь разучилась соображать.

Да и вообще не желала куда-то идти. Могла бы вечно стоять так, уткнувшись лицом в его грудь, вдыхать запах любимого мужчины и наслаждаться теплом крепких объятий.

— Я провожу тебя на твой корабль, — проговорил он тихо. — Ты вернешься домой.

Наверное, скажи мне кто-то еще час назад, что смогу вернуться домой, прыгала бы до потолка от радости. Сейчас же сердце болезненно заныло. Я прекрасно понимала, что это означает. Придется навсегда покинуть того, кто стал частью меня самой. И именно теперь, когда окончательно поняла, что этот мужчина достоин любви, что его хорошее отношение не было обманом.

— Значит, мы никогда больше не увидимся?

— Не представляешь, как бы я хотел, чтобы все было иначе!

Виктор вздохнул и слегка отстранился. Обхватил мое лицо ладонями и долго смотрел в глаза.

— Но ты ведь понимаешь, что иного выхода нет. Мои сородичи сделают все, чтобы тебя убить. А твои — все, чтобы поставить на колени нашу планету. Очень скоро ситуация еще больше усложнится, когда начнется колонизация.

— Ты можешь улететь со мной! — вырвалось у меня. — Мы поселимся на Миране. Знаешь, я ведь и хотела так сделать изначально. Еще когда впервые тебя увидела! — я говорила быстро и горячо, боясь, что он прервет, и не успею сказать ему все, что хочу, упущу момент. Может, мне еще удастся убедить его, что у нас может быть будущее? — Решила, что никому тебя не отдам! Хотела выкупить из «Экзотической страсти». Хотела, чтобы ты остался со мной, чтобы у нас была семья…

Виктор молчал, в глубине черных омутов плескалась печаль.

— Ты ведь понимаешь, что я бы никогда не согласился на это? Мой мир здесь. Пусть он несовершенен, но он мой. И эта планета нуждается во мне. Если понадобится, я умру, отстаивая наше право на свободу.

У меня защемило сердце. Я понимала, что его слова не пустой звук. По щекам снова градом покатились слезы.

— У нас ведь изначально не было будущего, правда? Это всегда оставалось всего лишь мечтами? — глухо проронила я.

— Значит, я такой же мечтатель, как ты, — Виктор горько усмехнулся. — Потому что прошлой ночью, когда ты засыпала в моих объятиях, я решил, что хочу видеть тебя своей женой. Хозяйкой Пайрна. Матерью моих детей.

Мне показалось, что пол уходит из-под ног. Ну почему все так?! Почему именно сейчас мы должны расстаться? Теперь, когда поняли, насколько на самом деле дороги друг другу?..

— Пойдем, — тихо сказал он. — Нам нужно спешить. Не хочу, чтобы что-то помешало тебе улететь отсюда.

Глотая слезы, я позволила ему взять себя за руку и повести по подземному ходу.

Мы ни о чем не говорили. Все слова показались бы сейчас бессмысленными и только усугубили терзающую сердце боль. Я думала о том, должна ли рассказать Виктору о своей беременности? И что-то внутри подсказывало, что не стоит. Ему станет только тяжелее. Сейчас он думает, что теряет только меня. А каково ему будет, если узнает, что лишается возможности когда-либо увидеть и собственное дитя?

Когда мы выбрались из подземного хода, пришлось идти пешком. Но я была только рада, что время, проведенное рядом с Виктором, продлевается.

Как отличалось это ночное путешествие по лесу от того, что было недавно! Рядом с этим мужчиной я чувствовала себя абсолютно защищенной. Знала, что он лучше сам умрет, чем допустит, чтобы хоть волос упал с моей головы.

Снова мы заговорили, только оказавшись рядом с кораблем, замаскированным ветками.

— Виктор, пожалуйста, летим со мной! — не выдержала я, хватаясь за его руку так цепко, что наверняка причиняла ему боль.

Но он даже не поморщился. А его взгляд всю душу выворачивал. Как же больно! Как же невыносимо больно расставаться с ним!

— Не могу, — глухо откликнулся он. — Лара, у меня к тебе только одна просьба. Когда будешь улетать, свяжись с той, другой землянкой. Я не могу допустить, чтобы кто-то из моих людей пострадал.

— Конечно, я все сделаю! — сдавленно пробормотала, осознавая, что это все. Конец.

— Прощай, — он запустил пальцы в мои волосы и почти грубо притянул к себе.

Впился в губы так, что они засаднили. Но я не жаловалась и не пыталась ослабить напор. Жадно отвечала на поцелуй, прижимаясь к нему лишь теснее.

Виктор первым отпустил и, тяжело дыша, отвернулся.

— Тебе нужно улететь прямо сейчас.

— Я люблю тебя! — воскликнула я. — И никогда не забуду!

— Я тоже… люблю… тебя, — слова дались ему тяжело, словно он сам удивлялся тому, что говорит.

Вряд ли привык подобным образом выражать свои чувства. И от этого признания меня будто жаром обожгло.

Развернув его к себе, я в этот раз сама впилась в его губы. Неистово прижималась к нему, не в силах отпустить.

Еще минутку! Еще секундочку!

Я смаковала близость с Виктором, как самое изысканное лакомство, зная, что буду вспоминать об этом всю оставшуюся жизнь.

Мой порыв заразил и его, движения стали порывистыми и страстными. Руки Виктора скользили по моей талии, бедрам, сжимали ягодицы, а у меня внутри уже все ныло от желания слиться с ним воедино. В последний раз. Осознание этого делало желание просто нестерпимым.

Ощутила, как напряглась его плоть, откликаясь на мой призыв. Увлекла Виктора за собой, опускаясь на землю. Плевать на холод. На то, что несколько мелких веток впиваются в спину даже сквозь плащ. Сейчас это все воспринималось отстраненно и нереально. Остались только он и я, и наши жаждущие слиться воедино тела.

А вскоре холода больше не чувствовала, хоть и лежала полностью обнаженной на собственном плаще. Его горячее тело, тоже обнаженное и крепкое, согревало так, что становилось жарко.

Казалось, руки и губы Виктора были повсюду. То ласкали шею и плечи, то ключицы и грудь, то опускались к изнывающим от влажного жара бедрам. От изощренных ласк Виктора я уже два раза достигала кульминации, но мне все было мало. Я хотела полной близости. Вобрать в себя его набухшую упругую плоть и не отпускать. Так и остаться с ним единым целым.

В какой-то момент сама потянулась к нему так, что теперь мы оказались сидящими друг напротив друга со сплетенными ногами. Жадно подалась навстречу, направляя его плоть в себя. Ощутила, как томительно медленно он входит. Резкий толчок, отступление, снова движение вперед. Глубже. Сильнее.

Движения становились все неистовее и исступленнее. И так же исступленно я подавалась навстречу. В какой-то момент он оказался так глубоко, словно достиг основания моей женской сущности. И это ощущение было одновременно болезненным и ни с чем не сравнимым.

На какой-то момент мы замерли, наслаждаясь этой близостью, а затем он снова отступил и начал двигаться более нежно и мягко. Медленно, томительно медленно мы достигали кульминации, стремясь как можно дольше продлить момент. Оба сознавали, что это в последний раз.

Я кончила бурно и продолжительно, изо всех сил цепляясь за его плечи, даже расцарапывая их ногтями. Почувствовала, как внутри стало липко от его разрядки и как томительно-сладостной негой отозвалось на это тело.

— Ты мой… Мой мужчина, — прошептала я, скользя губами по его виску и опускаясь к уху. — Мой единственный. Никогда тебя не забуду!

— Люблю тебя, — так же тихо откликнулся он и прижал к себе еще крепче.

***

Я сидела в рубке управления и смотрела, как за стеклом удаляется от меня та поляна, где навсегда оставила свое сердце. Слезы душили изнутри, но больше не прорывались наружу, словно кто-то поставил внутри заслон. Я знала, что должна быть сильной и сделать все, чтобы пережить эту боль. Виктор бы этого наверняка хотел.

Гладила себя по животу и думала о том, что мне есть ради чего жить. Мой ребенок. Моя девочка. Частичка Виктора. Пусть она будет похожа на него! Такая же темненькая, с бездонными черными глазами и смуглой кожей. Такая же сильная и умная. Когда-нибудь я расскажу ей об отце, о том, какой он. Хочу, чтобы дочь им гордилась!

Но сейчас не время думать о том, что будет в будущем. Есть еще нерешенные дела, которые нужно сделать, пока я не отправилась домой.

Направила корабль к Пайрну, над которым продолжал маячить сверкающий огнями корабль Даши. Испытывая странное чувство нереальности происходящего, нажала на кнопку активации переговорного устройства, связываясь с чужим кораблем.

— Вызываю лайнер Службы Безопасности. На связи Лариса Вольнова.

Дашин ответ послышался через несколько секунд. Голос звучал радостно и возбужденно:

— Ларочка, это, правда, ты?

— Со мной все в порядке, Даш, — глухо откликнулась я. — Летим домой. Там обо всем поговорим, хорошо?

— Конечно, дорогая, — судя по интонациям, подруга едва сдерживалась, чтобы не пуститься в пляс. — Не представляешь, как я рада, что с тобой все в порядке!

— Спасибо, — безжизненно ответила я и отключилась.

***

На подлете к Земле, такой знакомой и родной, я испытывала странные чувства. И теплоту, и одновременно грусть. Не могла толком разобраться, рада ли возвращению. Какая-то часть моего сердца словно атрофировалась, будто осталась на той, далекой и варварской планете. Я сама себе казалась высушенной оболочкой себя прежней, отстраненной и безмерно усталой.

Вскоре мы с Дашей уже сидели в нашей квартире на кухне. Как в старые добрые времена. Я только что сварила кофе, и теперь мы неспешно его пили, испытывая странную неловкость. Все ушло безвозвратно и никогда уже не будет как прежде.

Я понимала, что Даша по-прежнему меня любит, и можно было бы попробовать вновь наладить отношения. Но я слишком уважала подругу, чтобы согласиться на это. Да и одна мысль, что после Виктора меня коснутся чьи-то другие руки, вызывала почти животное отвращение.

— Поговорим? — первой нарушила неловкое молчание Даша.

— Да, — я кивнула, устремив взгляд на черную поверхность напитка.

Этот цвет напомнил мне глаза Виктора, и горло сдавило спазмом. Поспешно отвернулась.

— Надеюсь, теперь ты понимаешь, как безответственно с твоей стороны было ввязываться в такую авантюру! — голос Даши звучал резковато.

— Как ты нашла меня? — спросила, чтобы хоть что-то сказать.

Хотя особого интереса не испытывала. Какая, в сущности, разница?

— Не представляешь, как я злилась, прочитав твое письмо! — начала Даша вовсе не с того, на что я рассчитывала. — Вот как ты могла порвать со мной так?! Даже не захотела сообщить лично!

— Прости меня за это, — я и правда сожалела о том, что так поступила. Даша заслуживала большего. — Но я знала, что иначе ты вряд ли смиришься. Будешь пытаться все вернуть.

— Так и есть! — угрюмо сказала она. — Потому что это все глупости. Мы с тобой созданы друг для друга.

— Нет, Даша, — мои губы тронула горькая улыбка. — Теперь я точно знаю, что нет.

— Значит, та игрушка из «Экзотической страсти» и правда оказалась настолько хороша в постели? — едко спросила подруга.

— Дело не в этом, — ощутила, как неприятно укололи ее слова. Я никому не позволю оскорблять Виктора! Пусть даже в Даше сейчас говорят боль и ревность. — И он никогда не был для меня игрушкой. Я люблю его! По-настоящему, понимаешь?!

— А меня ты когда-нибудь любила? — губы девушки стиснулись.

— Я пыталась…

— Понятно. Больно это слышать.

— Знаю. Прости меня, если сможешь.

Даша нервно отхлебнула кофе и уставилась куда-то в сторону.

— Я сразу заподозрила, что тут не обошлось без той фирмы, сайт которой ты просматривала. Отправилась туда уже на следующее утро. Меня отфутболили, заявив, что информация о клиентах строго конфиденциальна. И если у меня нет ордера, я могу катиться лесом.12727c

— Прямо так и сказали? — слабо улыбнулась, радуясь, что разговор перешел на менее щекотливую тему.

— Немного другими словами, — Даша поморщилась, — но смысл тот же. Правда, если они считали, что такое меня остановит, то крупно ошиблись! Я смогла найти лазейку. Изучила информацию о сотрудницах фирмы, их подноготную. У одной оказалось сомнительное прошлое, о котором не знало начальство.

— И ты пригрозила ей разоблачением?

— Ага. Если она не поможет мне докопаться до правды. В итоге узнала, что ты арендовала себе мужчину на месяц. Все данные по нему, известные фирме, в том числе и извлеченные из его головы знания, тоже оказались у меня. Никогда не знаешь, что может пригодиться! Но та сотрудница понятия не имела, куда ты с ним отправилась. И я начала пробивать местонахождение твоей машины. То, что парковка анонимная, конечно, задачу усложнило, но все же я ее нашла. Потом уже дело техники было собрать информацию о космолетах, прикрепленным к ангарам космопорта, где ты оставила авто. Пришлось немного повозиться, пока не сообразила, что нужно еще собрать информацию о твоих ближайших родственниках. Фамилия-то у твоей бабки другая. Сразу и не сообразишь. Ну, а потом начала просматривать информацию о недвижимости, ранее принадлежавшей этой твоей родственнице. Так и вышла на Миран! К сожалению, когда туда прилетела, желая хорошенько надавать по почкам твоему мужику, вас там уже не было.

Я представила себе, как Даша бы попыталась выполнить угрозу, и невольно улыбнулась. Похоже, у подруги слишком сильны стереотипы! Земные мужчины мало напоминают, собственно, мужчин. Женственные и слабые. Но в случае с Виктором ее бы ждал большой сюрприз.

— Потом я связалась с патрулем, — продолжала рассказывать Даша. — И они сообщили, что планету ты покинула вместе с этим мужиком. На Землю не вернулась. Вот тут я уже начала тревожиться. Вспомнила, что этот самый Виктор еще не до конца подготовлен. Подумала: что если он захватил тебя в плен?

— И ты отправилась на его планету.

— Ага. Ну, а остальное, думаю, ты знаешь. Так они все-таки удерживали тебя у себя, да? Но потом благоразумно решили отпустить.

— Просто забудь об этом, — напряженно сказала.

— Как скажешь. Главное, что ты цела и невредима.

— Я поражена, что тебе разрешили это самоуправство. Появиться перед местными, угрожать им, — осторожно заметила.

— А мне никто и не разрешал! — отмахнулась Даша.

Значит, я оказалась права — подруга действовала неофициально. Это дает жителям Арвайна шанс избежать карательной экспедиции землян.

— Тогда, полагаю, все должно остаться между нами. Не хочу, чтобы у тебя были неприятности.

— Приятно слышать! — Даша улыбнулась. — Хотя неприятности у меня и так будут за то, что без спросу взяла лайнер. Но с этим как-нибудь разберусь. Затру все следы в бортовом журнале. Придумаю что-нибудь.

Снова воцарилось молчание. Видно было, что Даша едва сдерживается, чтобы не завести более важный для нее разговор. Я же больше всего хотела, чтобы подруга просто встала и ушла из моей жизни. Но сказать это прямо совесть не позволяла. Даша на многое пошла ради меня.

— Теперь, когда этот эпизод твоей жизни в прошлом, — осторожно начала подруга, — может, мы могли бы попробовать снова? Обещаю, что не стану давить на тебя! Начнем с обычных свиданий.

— Нет, — слова прозвучали слишком резко, и я поспешила добавить: — в моей жизни никогда уже все не будет, как раньше.

— Из-за того мужика? — процедила Даша.

— Не только. Я жду ребенка.

Даша стиснула кулаки и с шумом выпустила воздух из легких.

— Не так я представляла себе этот момент. Хотела, чтобы у нас все было как у других. Взяли бы мой генетический материал, а ты бы выносила. Или наоборот… Но ради тебя я могу перенести и это! Могла бы принять этого ребенка, как своего, и так. Тебе понадобится кто-то, кто будет помогать растить его.

— Нет, — я постаралась в этот раз сказать мягче. — Я буду растить ребенка одна. Даша, прости меня, пожалуйста. Ты замечательная девушка и заслуживаешь самого лучшего, но…

— Не надо, не продолжай, — Даша резко поднялась и двинулась к выходу. Напоследок повернулась уже у двери и сдавленно проговорила: — Я остановлюсь в отеле. Позже отправлю тебе сообщение, куда прислать мои вещи. Не хочу больше оставаться здесь ни секунды.

— Прости… — крикнула ей вслед, но подруга уже не слушала.

А вскоре послышался звук хлопнувшей входной двери, навсегда отрезавшей этого человека из моей жизни. Наверное, я должна была бы испытать хоть какую-то грусть, но ощутила лишь облегчение. А потом набрала номер мамы Риты и, услышав на другом конце провода родной голос, мягко произнесла:

— Привет, мам. Можно, я к вам приеду? Так давно не виделись. Мне о многом нужно рассказать вам…

— Конечно, дорогая, мы тебя ждем. Оля так обрадуется! — послышался резковатый, но полный искреннего чувства голос…