Глава 26

— Вон пошёл, — выдыхаю раздражение, даже гнев, с воздухом. — Неет, — тянет он и усмехается, качает головой. — Не уйду… — Ренат сейчас придёт! — вскидываю подбородок, пытаюсь уверенно блефовать, но тщетно. Он только усмехается. — Не придёт… Я отправил щенка в город. Придумал спонтанный повод. Ему срочно позвонили и заставили сорваться. Так что, Мали… — Не смей меня так называть, чокнутый, — шиплю как змея. — Ты полоумный урод — пошлый, похабный, похотливый… — А что тебя так триггерит, малышка? — наклоняет голову. — Заревновала? Не стоит. Оно того не стоит. Она того не стоит, подружка эта твоя, которая сразу приметила мой интерес к тебе и вместо того, чтобы брату своему сказать и максимально дистанцироваться, пытается упасть на хвост, чтобы вымолить для себя внимание… — И ты его ей с лихвой даёшь… — усмехаюсь я горько. — Мне нужна была разрядка, малышка… Чтобы не кинуться на тебя, чтобы не утратить облик человека. Она лезла… А я даже не помню её. Передо мной ты стояла… Ты ведь пришла… Твоё нутро меня услышало… — Урод… — шепчу сипло. — Какой же ты урод… Ты просто даже не слышишь себя со стороны… Мне противно от тебя. Эльдар хмыкает, медленно встаёт и расстёгивает ремень. У меня глаза лезут на лоб. Быстро вскакиваю с кровати, бегу к двери, дёргаю за ручку — заперто, потом к окну — снова истеричные рывки с надеждой, что откроется… Тщетно… Он всё предусмотрел. Просто мрачно наблюдает за мной. Грудь вздымается и опускается. Медленно надвигается, настигает. Я кричу и кусаю его, когда он хватает и решительно и настырно заставляет опуститься в кресло. — Пусти, скотина! Мои глаза сухие. Мною движет только дикая ярость — сокрушительная и срывающая все тормоза. Он хватает меня за руки, скрещивает их, задирает и умело фиксирует у изголовья кресла, запутывая петлю из кожи в узор деревянной инкрустации. — Скотина… Ублюдок… Насильник чёртов… — А ты — куколка… Любимая моя… Голос хриплый, одержимый, самозабвенный. Он опускается передо мной на колени, сначала гладит по коленкам и бёдрам через ткань, потом её поднимает. Я всё-таки всхлипываю от беспомощности… — Мне жизненно необходимо кое-что проверить, малыш… Смотрит снизу вверх, целует по внутренней стороне бедра — и всё выше… А потом я слышу треск — белья на мне больше нет, он откидывает его, рычит и впивается настырным умелым поцелуем в мою плоть. — Не надооо… — это пытка… дикие эмоции. Постыдные, позорные, неправильные… Чёрная голова между моих ног, меня выгибает, трясёт, плющит… Отодвигается, смотрит туда… Снова стонет — как-то болезненно, раненo, дико… Снова целует. Умело, порочно, с ещё большим рвением… Когда меня трясёт в диком оргазме, он рычит. Рычит и стонет, запрокинув голову. А потом, к своему шоку, я вижу на его глазах слёзы… Наши взгляды встречаются на роковом перекрёстке… — Больше ты не обманешь меня, Мали… Это ведь ты. Ты знала, что у тебя там между губок родинка, малышка? Я запомнил её с первого раза, когда лизал тебя… Как думаешь, увидел я её сейчас? Я закрываю глаза. Плачу. — Отпусти меня… Немедленно, Эльдар… Это нездорово всё. Всё, что ты делаешь… Мои руки снова обретают свободу, хоть я и вижу на них следы от того, как туго был затянут ремень. — Сейчас уеду я, чтобы тебе спалось спокойнее, девочка моя… Отдохни, выспись, позавтракай. С утра тебя увезут в аэропорт… Послезавтра я приду к твоему отцу — просить твоей руки. — У меня уже есть жених! Эльдар, опомнись!!! Он отходит к дверям. Напоследок оборачивается на меня. — Малика, ты, наверное, не поняла… — он в плену его взгляда — властного и тёмного… — ты моя женщина… Я всё равно тебя заберу. Выбор за тобой только в том, войной это будет или мирным путем…