Глава 25

Горячий, настойчивый поцелуй. Алчное дыхание. Руки, которые везде… Я просто даже не дышу… Потому что он забирает всё дыхание, парализует, лишает воли и… — Моя Мали… — шепчет рвано, призывно… — моя… девочка моя… Внутри что-то с треском надламывается. Голова немного проясняется. Я на автомате нахожу спиной стену и вжимаюсь в неё, только чтобы подальше от него… От его рук, власти, опасности… — Эльдар… Это… это всё ужасно… — шепчу я, дрожа. Мурашки по коже. Но уже не от волнения. От страха и сюрреалистичности. От своей неправильной реакции. Он ловит своим помутневшим взглядом мою фигуру, рычит и снова наступает. — Хватит этой игры… Ты ведь она… Не может быть такого сходства, Малика. То же тело, те же черты, тот же тембр, то же… дыхание и запах… Я тебя из миллиона узнаю, наощупь… вслепую… — Я не понимаю, о чём вы говорите… — между нами снова вырастает высокая стена. Хочу сбежать от него — и делаю именно это. Срываюсь с места, прочь из этой странной комнаты. Ноги не слушаются, путаются в подоле платья. Всё словно бы в страшном сне… Он настигает в три прыжка. Заваливает на диван. Нависает сверху, придавливая тяжестью тела. Голова в дурмане. Страх смешивается с животным возбуждением, которое совершенно неправильно. На глазах слёзы. Всё слишком реально и остро… — Я буду кричать… Пустите… — умоляю и заклинаю, а он снова впивается в мои губы. Жадно, до одури. Поцелуи, оставляющие следы на шее и декольте груди. Он метит меня… Так, чтобы я не могла показаться Ренату… Безумие… — Ты будешь кричать, малышка… Ты всегда была очень горячей… Умелая рука задирает подол платья, он ведёт от коленки до бедра. Стонет от предвкушения. — Если это была такая игра — прелюдия, то она дико меня завела, Мали… Ты стала… — дышит тяжело и надрывно. — Ты с ума сводишь… Моя женщина… — Пожалуйста, пустите! Эльдар! Это насилие! Я не Малика! Меня зовут Диана, и я понятия не имею, о чём вы говорите! Кричу. Так кричу, что голос срывается. — Помогите! На помощь! Он зажимает рот рукой. Опасный, дикий, неуправляемый. Свирепый взгляд… — Прекрати цирк… Я не сделаю больно… Будет хорошо… Ты ведь тоже хочешь… Наглая рука поддевает ткань белья, отодвигает её в сторону и касается плоти. Он шипит. Торжествует. — Мокрая… Ты мокрая, Мали… Всегда мокрая для меня, горячая малышка… Хочу тебя до озверения… — Не надо… Прошу… — слёзы застилают глаза. Если он сейчас это сделает, меня просто не станет. Я буду разобрана на осколки. Снова… — Это насилие, Эльдар. Ты слышишь?! Это насилие! Я не прощу никогда! Пусти! Вырываюсь только потому, что он позволяет. — Почему?! — доносится отчаянное в спину. Я пытаюсь отдышаться, прийти в себя, вернуться к людям. Наивная… Словно бы они смогут посмотреть на меня и не понять, что произошло… — Я выхожу замуж. Мой жених совсем рядом, если вы ничего с ним не сделали. Вы мне чужой человек, который явно путает меня с другой… С самого начала перепутал… На последних словах мы с ним оба замираем. Эльдар голодный, злой, растерянный… А ещё очень сильно ревнивый. Я нутром чувствую, как же от него фонит этой ревностью… Дикой, чёрной, лютой. Когда хозяин жизни не может получить то, что хочет, его начинает штормить… По шкале в девять баллов. А может, это уже цунами… — Пожалуйста… — шепчу сипло. — Давай вернёмся к ребятам и сделаем вид, что ничего не было… Я тебя умоляю… Мне не нужны эти драмы и разборки. Они… они нелепы, Эльдар. Я не она… Не знаю, что у тебя в жизни происходило, что было у тебя на уме, но… я не ОНА! Последние слова срываются с губ слишком эмоционально. Грудь разрывает. Как же я хочу уехать отсюда… Как только вернёмся, заставлю Рената это сделать. Непременно, сразу. Изображу что угодно — отравление, обморок… Просто подальше от него… — Пойдём… — произносит он так же сипло после некоторого колебания. И больше ни слова. Он швыряет мне небрежно платок. — Прикрой шею, она в засосах… Господи… Жмурюсь. Ренат никогда не позволял оставлять на моей коже следы. Да о чём я говорю! Ренат пару раз нежно поцеловал меня в губы, едва касаясь, берёг… А этот… Варвар… Я так и не знаю, чего ждать от этого мужчины.. Его жестокие поцелуи горят на моей коже. И на моём сердце.