Глава 41

Эльдар Ржавые двери камеры скрипят, словно бы их пытают, и это стоны боли. Я устало выдыхаю. Хочется курить… Глаза не сразу привыкают к свету, но как только в зашедшем внутрь силуэте я признаю человека, которого не ожидал сейчас увидеть, даже моргаю пару раз. Это правда он? Или это моя галлюцинация? — Анзор? — голос дребезжит, отскакивая от голых стен эхом. — Салам, брат, — протягивает он мне руку. У нас сложные отношения. От любви до неприязни. От доверительной сердечности до яростных споров. В последние пару лет он был зол на меня, что я, как он говорит, негативно влияю на его сына Саида. А я просто считал, что парень слишком сильно зависим от воли отца и боится его подвести, объяснял малому, что без собственных шишек не пробиться наверх так, чтобы вовремя сгруппироваться, когда придётся падать. А падать всё равно придётся. Вся наша жизнь — это взлёты и падения, нет иного. — Ты как? — Тебя увидел, стало лучше, — усмехаюсь. Анзор усмехается в ответ. Протягивает мне выбитую из пачки сигарету. Закуриваем… Касается спиной стены, медленно скатывается вниз, копируя мою позу. Вот так и сидим. Как два пацана на пятачке в молодости. Парадоксально. Судьба свела нас тогда, когда мы оба не просто выросли, но ещё и успели посоперничать знатно. Кто бы знал, сколько мрачных тайн хранило наше детство… Мы с ним единокровные братья, хоть воспитал его другой отец и он до сих пор носит его фамилию. О том, что у матери Анзора Меседу и Меджида была связь, мы все узнали случайно… Только потому, что Анзора ранили и имеющийся у него в крови резус-конфликт показал, что подходящая редкая кровь есть только… у меня… Молчать было нельзя, правда всплыла наружу. Мы были шокированы, но… не удивлены… Когда-то я спас его, дав свою кровь. Теперь вот он сидит напротив меня в иорданской тюрьме и спасает… — Я видел её, — произносит Анзор, делая глубокую затяжку. — Красивая женщина. Подходит тебе… Усмехаюсь. — А я ей? Мы снова смотрим друг на друга. — Если выбрал её, значит, подходит… Мы оба понимаем, что это так. Такие мужчины, как мы, не ищут компромисс, а берут. Нас не забывают. От нас не уходят. Малика стала моей с того момента, как я в первый раз на неё посмотрел. Как и его Рада. Вот только мои обстоятельства сложились иначе… Я не смог удержать Малику тогда, когда нужно. Вот теперь и разгребаю… — А ещё я видел его… Сердце сжимается. На глазах проступают невидимые слёзы. Мой разум всё ещё отказывается принять, но сердце… Сердце просто в бешенстве… У меня есть СЫН… — Он так похож на тебя, Эльд… И назвала она его так же… Дышу. Хрипло, рвано, громко… — У твоего сына должен быть отец… — Меня будут судить. Адвокат говорит, обвинения серьёзные. В последней партии груза обнаружили несколько тонн трамадола, незадекларированного. Понятное дело, никакого отношения к этой гадости я не имею, но… — Завтра я встречаюсь с представителями королевской семьи, — твёрдо произносит Анзор. — Начнётся серьёзное разбирательство… А ещё я представил суду очень интересные факты… Мы переглядываемся. Я знаю, о чём речь. Догадывался. Но не хотел ворошить прошлое, думая, что старое осталось прахом… — Всё-таки она… — произношу, прикрывая глаза. — Она уверяет, что её использовали, что она не могла иначе, но… Аллах ей судья. Раисат при смерти. Со дня на день отойдёт. Смерть мучительная. После тяжёлой онкологии… Будем считать, что это её расплата… Мы оба молчим, смотрим в пустоту… Мы молчим, вглядываясь в темноту. В ней слишком много теней прошлого. Тех теней, что никогда не рассеиваются в горах, накладываясь на следующие поколения… Анзор Когда я рассказывал эту историю Малике два часа назад, она дрожала. Вставала, садилась, заламывала руки. Тихо плакала, потом не выдерживала и уходила в истерику… Да, правда наших родов очень болезненная. И иногда её действительно приходится искупать кровью. Но парадокс именно в том, что в сухом остатке виной этой ненависти, вражды и обид всегда неизменно становится любовь… К сожалению, не все её формы бывают красивыми… Всё началось много лет назад, когда поколение наших матерей и отцов было такими же буйными и молодыми, как мы, когда совершали свои самые главные жизненные ошибки. Одно высокогорное село, одна улица. Гаджи Гаджиев и Меджид Аскеров были соседями. А ещё на их улице жила одна красивая девушка, Меседу. Моя мать. Ночи в горах длинные и холодные. Горячие сердца отчаянно рвутся к огню… Иногда этот огонь выходит из-под контроля. Так произошло и с ними… Меседу любила Меджида, а Меджид любил Меседу… Их связь могла перерасти в настоящую семью, ведь ничто тому не мешало. Кланы равного достатка и происхождения. В равной степени уважаемые. Так и думали молодые, когда позволяли себе много больше, чем должны были в рамках законов и адатов… Но никто не учёл, что в один прекрасный день Меджида призвали в армию, а Меседу… Спустя полтора месяца Меседу оказалась беременна мной. Меджид пропал. Не потому, что был мерзавцем. В то время на Кавказе были неспокойные времена. Случилось так, что, будучи на службе, он оказался в плену, а когда вышел и вернулся в родное село… любимая была уже замужем за другим соседом — Гаджи. Тем самым, что воспитал меня как своего родного сына… Это был договор, писаный кровью моей матери. Она навсегда забывает любимого. Гаджи берёт её в жёны и спасает от бесчестия ту, что нагуляла… Никто и никогда не должен был узнать, что я не сын Гаджиева… Это драма нашей семьи. Её тёмные тайны, её обиды и увечья, но… никогда не стоит забывать, что драма, как и счастье, всегда бывает субъективной. Всегда есть кто-то, кто радуется, когда ты горюешь, — и наоборот… Гаджи любил Меседу. Но и его любили… Сестра Меджида, Раисат… Вот такой сложный любовный четырёхугольник. Вот только ответной любви там не было… Рано или поздно страдания переходят в ненависть. Они растут, мутируют, приобретая жуткие, извращённые формы… Вот в такой форме и была несчастная, безответная любовь женщины, которая так и не устроила своё женское счастье… Она не винила того, кто не любил в ответ, но винила брата, который вместо того, чтобы забрать Меседу, пропал, дав свободу действий другому… Да и не любил Меджид Гаджи. Даже если бы Гаджи пришёл свататься к Раисат, ему бы не дали добро. Самое странное качество любви — она бывает слепа и всегда ищет оправдание любимым там, где его быть не может… Если такое качество встречается с чьим-то злым умыслом и ненавистью, гремучая смесь гарантирована… Когда Гаджи спустя много лет понял, что его браку конец, что женщина, которая стала его, так его и не полюбила, что сын, которого он все годы растил как своего, в итоге от него отвернулся, он принял решение мстить не ей, а… тому, кого винил во всех бедах… Меджиду Аскерову. Своему извечному сопернику. Виновнику его неудавшейся личной жизни. Забравшему у него главное. И кто же мог стать самым лучшим орудием мести? Раисат. Та, чьё сердце иссохло, как заброшенный в оазисе колодец, но его просто было реанимировать… Он сам только-только оправлялся от перенесённого инсульта. Переехал на историческую родину, восстанавливался. И под личиной сожалеющего и оглядывающегося на свою жизнь стал бросать камушки с вниманием к старой деве. «Нелепо», — сказали бы те, кто смотрел на этот мир трезво, но не Раисат, настолько забывшая, что такое мужское внимание, настолько живущая в иллюзиях прошлого, что не ответить на эти искусственные подкаты она не могла… У них завязалось то, что сложно было назвать отношениями в прямом смысле слова. Скорее игра слов, скорее обещание несбывшегося, скорее… просто источник подпитки для эмоций несчастной Раисат, которая и правда решила, что подбитый сокол Гаджи мог вспомнить про давно ушедшую красоту и молодость соседки, которую никогда даже не замечал… А вот Гаджи, как всегда, был изворотливо расчётлив в своих планах. Его целью, конечно же, был не просто Меджид. Он хотел ударить по самому болезненному — его сыну. Тому, кого тот растил с детства. Возможно, будь я, Анзор, ближе с биологическим отцом, он бы ударил и по мне, но тут банально сработал человеческий фактор. Всё же Гаджиев воспринимал меня как своего, а может, просто любовь к матери перевешивала… А вот Эльдар — идеальная мишень. Но как ударить по самому ценному, что было у Меджида? В бизнесе они и так давно враждовали, но дальше банальных разборок дело не заходило — слишком высоко все взобрались, чтобы бить классически. Ищите женщину… Именно женщина всегда оказывается троянским конём всех сильных мужчин… И нет, речь пока не о Малике… Как я уже говорил, у каждого своя драма. И помимо драмы Аскеровых-Гаджиевых в нашем селе у другого рода была та ещё собственная «Санта-Барбара»… Меджид опростоволосился, когда связался с Луизой. Красивая девушка его корней, приехавшая в гости из Иордании к родне мужа. Она жаждала любви и внимания, а он просто жил на всю катушку, наслаждаясь деньгами и вниманием женщин. Парадокс мужчин в том, что даже с дырой в сердце они не перестают радовать свою плоть. Связь с экзотической Луизой должна была стать мимолётным приключением, о котором бы молчали оба, так как именно замужние первыми заинтересованы в сохранении нежелательных тайн… Луиза была другой. Почувствовав небывалый прилив эмоций и чувств, она не захотела больше терпеть мужа и… открылась ему… И да. Закон чести велит мужу убить неверную жену… Это Аббас убил Луизу. И как бы больно ни было признать это её родне, они это сглотнули… Таковы адаты. На несколько лет семьи застыли в тревожном ожидании. Каждая — со своим горем, тайнами и обидами… Когда Малика слушала эту историю, она то и дело восклицала, понимая, словно бы прозрение объясняло ей те или иные обстоятельства прошлого… Её отец не желал, чтобы мать поддерживала связь с родными, они не ездили в горы и вообще редко приезжали в республику… Теперь понятно, почему… Её сестра запятнала репутацию всего рода… Только живущий на Кавказе поймёт, что такое — быть сестрой-близняшкой той, кого убил муж за адюльтер… А ещё ей стало понятно, почему однажды общение Меджида и её отца резко прекратилось. Он узнал правду про Луизу и Аскерова, естественно, не без наводки Гаджи. Конечно, разговоров о том, чтобы поженить детей, быть больше не могло. И вообще, чтобы Меджид видел как две капли воды похожую на Луизу мать Малики, было немыслимо. А дальше случается самая страшная правда… Гаджи понимает, что его коварный план может не сработать, и… решает сделать «шах и мат»… Родители Малики не просто так погибли в той аварии. И не рука Меджида в этом была, как внушили Аббасу, а он, в свою очередь, — семье Луизы и матери Малики. Это сделал Гаджи. Сделал для того, чтобы моральных сомнений в оправдании кровной мести не было ни у кого… И вот тогда на передний план вышла подросшая Малика. Малика и правда стала заложницей сложившейся ситуации. Аскеров понимал, что после странной гибели родителей Малики и прямых обвинений в ней его старая вражда зардеет новыми красками. Гарантом того, что кровь не прольётся здесь и сейчас, стала девочка, которую он оперативно забрал в свой дом. Ситуацию попытались урегулировать так, как иногда это делали в прошлом. Эльдар должен был жениться на родной племяннице Аббаса из рода Умбековых, а Малику бы передали ему… Вот только никто не учёл фактор Раисат… Всевидящее око старой девы, совершенно тогда зомбированной сладкими речами Гаджи, ни на секунду не выпускало из внимания молодую спелую девочку под их крышей. Это она преднамеренно сводила их с Эльдаром в доме. Это она делала вид, что не замечает, как он ночами крался в её комнату, как паркует свою машину на краю села, чтобы прийти инкогнито в дом и делать то, что было запрещено моралью. Это она вывела Эльдара на эмоции и ревность, форсировав возможный брак Малики с Аббасом и сделав так, чтобы Эльдар узнал об этом и предпринял глупость… И она, конечно же, поспешила открыть всю правду Малике, разбив её сердце и заставив пойти на бегство… Следующим ходом была другая пешка Гаджи — Аббас. Сошедший с ума от позора, озлобленный теперь не только на Меджида, укравшего любовь его жизни, но и на Эльдара, который ни на секунду не покидал головы молодой девушки, как две капли воды похожей на свою тётку и мать, и которую он действительно приметил для себя как утешение, снова грезил местью… Именно потому Эльдар оказался там, где оказался… Могла ли быть дорога в ад более петлистой и тернистой? Едва ли… Совершенно точно, все мы сейчас стояли на ней, думая, куда идти дальше… Эльдар слушал меня поражённо. Иногда переспрашивая. Иногда прося паузы, чтобы осмыслить услышанное до конца. Я не давил. Было время, когда мне самому было сложно слышать правду… Когда сказать больше было нечего, мы оба застыли в немой тишине. Она словно бы стала более вязкой и объёмной… — Снаружи в машине Малика, Эльдар. Я привез её тебе. — Насильно? — спрашивает он сипло. Я хмыкаю. — Она сама захотела приехать. Говорит, что любит тебя. И сама пришла к деду признаваться в этом… Брат глубоко и резко вдохнул… — Одно твоё слово — и я прикажу привести её к тебе, Эльдар. Вот и проверишь, верить её словам или не стоит. Он прикрыл глаза. Сжал кулаки. — Я не хочу причинять ей боль, но могу… Сейчас — могу… Я усмехнулся, вспоминая свою собственную «Санта-Барбару». — Мы сами делаем из хороших девочек плохих, Эльд. А потом этих плохих девочек приходится наказывать. То, готова ли она принять от тебя наказание, и определяет факт того, принадлежит она тебе или нет. Твоя она по жизни — или это лишь твоя иллюзия…