Глава 43

Тьма рассеивается и постепенно наполняет скромное пространство серым светом. Я смотрю на потолок, лежа на старом матрасе в углу. Вижу на нём небрежные мазки кисти, которой белили грубую глину, перемешанную с соломой. Эльдар чертит узоры пальцами по моему телу. — Забавно… — целует меня в макушку. — Каждый раз, когда я хочу, чтобы это было красиво, мы оказываемся в каких-то походных условиях… Что когда я в дом к тебе лазил урывками, что сейчас… — Потому что красота не в этом, — отвечаю, улыбаясь. — Потому что важно не это… — Ты права, Мали… — мы измождены. Страстью, исповедями, признаниями, слезами, объятиями, поцелуями до укусов, яростными толчками до рези между ног. И сердце устало биться так сильно, словно бы на износ… — Что теперь, Эльдар? — спрашиваю я, когда день совсем стремительно занимается. Мне уже не нужно вглядываться, чтобы рассмотреть его лицо. Вот он. Живой. Осязаемый. Рядом. И наша любовь тоже между нами. — Всё будет хорошо, Мали. Я всё решу, дорогая… Не переживай. Теперь тебе вообще не нужно ни о чём переживать… Анзор сегодня встречается с представителем королевской семьи. Есть доказательства того, что это Аббас подстроил всю эту историю с незаконным грузом. Надеюсь, что к концу недели мы сможем улететь в Москву… Когда он говорит про Москву, я невольно ежусь. В агонии последних лет у меня ведь даже возможности не было подумать, какое место я считаю домом. Где теперь та гавань, где я могу чувствовать себя дома… Он считывает мою напряжённую задумчивость. Поднимает мою — Что теперь, Эльдар? — спрашиваю я, когда день совсем стремительно занимается. Мне уже не нужно вглядываться, чтобы рассмотреть его лицо. Вот он. Живой. Осязаемый. Рядом. И наша любовь тоже между нами. — Всё будет хорошо, Мали. Я всё решу, дорогая… Не переживай. Теперь тебе вообще не нужно ни о чём переживать… Анзор сегодня встречается с представителем королевской семьи. Есть доказательства того, что это Аббас подстроил всю эту историю с незаконным грузом. Надеюсь, что к концу недели мы сможем улететь в Москву… Когда он говорит про Москву, я невольно ежусь. В агонии последних лет у меня ведь даже возможности не было подумать, какое место я считаю домом. Где теперь та гавань, где я могу чувствовать себя дома… Он считывает мою напряжённую задумчивость. Поднимает моё лицо на себя за подбородок. Заставляет посмотреть ему в глаза. — Или сделаем, как ты хочешь, лапуля… Реши сама, к чему у тебя сердце лежит. Я буду рядом…