Глава 46

Мы прилетели в республику на рассвете… Зябко, пробирает до косточек. Эльдарчик — с Радмилой, женой Анзора, и его дружной семьёй. Они подъедут к нам сегодня вечером, а пока — в сплошной феерии детской радости. Дядя у нашего Эльдара такой же помешанный на перфекционизме, как и папаня… Он завалил племянника таким ошеломительным количеством игрушек, что Дарчик наотрез отказался ехать с нами в горы, пока всё не откроет. Мы с Эльдаром переглянулись. Оно и хорошо. Нам реально нужен этот момент на двоих… Я вспоминаю дорогу. Сейчас — вспоминаю как вчера… По этой дороге много лет назад меня привёз Меджид в село… Я была разбитой, испуганной, совершенно раздавленной взрослой правдой девочкой. И мне было так же холодно, как и сейчас. Только сейчас рядом есть мужчина, который точно согреет. Тот холод, что я чувствую сейчас, — это просто фантомы прошлого. Просто те самые воспоминания, которые написаны на твоей судьбе кровью… Отказываюсь от завтрака и от кофе. В рот ничего не лезет. Тошнит от волнения. Эльдар не настаивает. Я чувствую на себе его настороженный взгляд. Он боится за меня, боится, что я могу упасть в умозрительную пропасть. А мне наоборот нужна эта поездка, чтобы из неё вылезти… Когда сворачиваем в нужном районе, уже на высоте птичьего полёта, оставляя равнину далеко позади, сердце снова сжимается. Грунтовая дорога тут уже асфальтирована. Само село больше напоминает швейцарский курорт — обустроенное, шикарное, лощёное. Я цепляю глазами на другом склоне чуть выше тот самый ресторан… Это то самое хозяйство Эльдара, рыбхоз, с которого начиналась его империя… Мы ныряем в переулок. Я набираю в лёгкие воздуха побольше. Чёрные ворота с металлическими цветочными побегами, выкрашенными в золотистую краску, лай собак… Мы паркуемся снаружи. Выходим. Дверь открыта. Нас ждут, но не решаются встречать, а может, это уже и некому делать… Сердце падает к пяткам, когда на пороге я вижу бетонированный двор, словно бы всё те же кустики чайных роз в двух клумбах. Дом всё так же молчаливо и мрачно взирает на каждого приходящего… Мы не останавливаемся на пороге. Проходим дальше, в сад. Туда, где наша любовь имела значение… Где она родилась, где она зрела, набухала и… где её сорвали… Заросшие кусты малины, опавшие зелёные яблоки и одна из веток, всё ещё подпёртая палкой, потому что норовит сломаться под тяжестью плодов. Вот справа — дерево жёлтой черешни. Сейчас оно уже большое, с толстым стволом. Наверняка по весне можно вёдрами собирать сочные плоды… Мать Эльдара всегда гордилась своей черешней… Вот сарай, за которым… мы в первый раз поцеловались… Я не ощущаю слёз на глазах, но точно знаю, они есть… Холодный горский воздух обдувает лицо и холодит. Вздрагиваю, когда вижу, как из сарая выходит скукоженная фигура старухи… Сгорбленная, чёрная… Она даже кажется словно бы гротескной что ли… Нереальной. И только вглядываясь в тёмные впалые глаза, которые теперь застыли и гипнотизируют нас, понимаю, кто это. В руках у женщины ведро с молоком. Только надоила, видимо. Оно падает на землю с глухим стуком о почву, тут же разливается содержимое, уходя в землю белесым пятном… Это мать Эльдара… Правда, ощущение, что она постарела не на эти жалкие пять лет, а… на пятьсот… — Это… это вы? — произносит сипло на родном языке. — Сынок? Малика? Я тревожно перевожу глаза на Эльдара. Его челюсть сжата. Лицо — камень. Сколько же сейчас в нём… боли… внутренней… Понимаю с ужасом, что никто не знал о нашем приезде… Он не сказал… Эта встреча — чистый экспромт…