42 Все эти секреты...

Мир исчез на время, или исчезли они – Елень и Ингар.

Растворились друг в друге. В самых желанных объятиях, в сладостных поцелуях, в нежных прикосновениях. Елень казалось, что она стала такой же невесомой и тёплой, как золотой солнечный свет, что лился в окно. И теперь она сияла в сердце любимого, без труда найдя туда дорогу, как он сиял в её душе. Отныне они стали единым целым, и никакие тёмные чары и проклятия больше не смогут разрушить этот союз истинной любви!

В этот волшебный момент происходило настоящее чудо. И Елень приняла его с молчаливым восхищением, боясь спугнуть магию произнесёнными вслух словами.

А ведь спросить очень хотелось…

Вопросов у Елень по-прежнему было много… Пожалуй, их стало даже больше. Несмотря на то, что память вернулась, она всё ещё не понимала многого.

Но сейчас важнее было другое – просто быть рядом. Просто чувствовать.

И научиться верить, что это навсегда.

Вместе с воспоминаниями вернулись все эмоции, и душу просто разрывало от противоречивых чувств. Нежность, боль, счастье, горечь, любовь, благодарность, страсть – всё смешалось в такой головокружительный водоворот, что она не устояла бы на ногах, не удержи её Ингар в своих крепких руках.

Казалось, он боялся хоть на миг разомкнуть объятия, да Елень и сама цеплялась за него, словно одержимая. В сердце поселился безумный страх, что стоит отпустить любимого, и он снова исчезнет, или снова обратится в кого-нибудь, или всё это вовсе окажется лишь прекрасным сном…

Так страшно снова потерять то, что с таким трудом нашла и обрела!

И словно читая её мысли, Ингар шепнул, погладив её по щеке:

– Как же долго я тебя искал! Ждал, надеялся, отчаивался, но всё равно верил, верил, что вернёшься! И ты пришла… Еля, любимая моя, красавица моя… Моя королевна… Я даже на миг тебя отпускать не хочу… Сегодня утром… когда понял, что снова тебя потерял…

Он не договорил, судорожно прижал к себе ещё крепче, и Лена всхлипнула, осознав только теперь, что едва не натворила, как больно ранила того, кого больше жизни любила. Пусть и невольно.

– Прости!

– Тебе ли прощения просить… – покачал головой Ингар, снова целуя ей руки. – Это я не доглядел, не заметил, когда ты сбежать успела. Чуть не погибла из-за этого письма… Если бы я знал, чем оно обернётся! Да и за всё остальное мне стоит прощения просить… Извёл тебя загадками этими, недомолвками. Прости, любимая!

– Почему ты мне сразу всё не рассказал? – непонимающе нахмурилась Лена. – Неужели думал, что я тебя оттолкну… – она замялась, пытаясь подобрать слова, – такого, в облике Рагни?

– Когда понял, что ты меня не узнаешь… – Ингар тяжело вздохнул, – сначала решил, что ты меня просто забыла за эти годы. Честно признаюсь, на миг стало больно, очень больно. Но потом… словно наваждение прошло. Как я посмел такое подумать?! Не могла ты меня забыть! Не могла разлюбить! Только не ты!

Он нежно коснулся её губ.

И лишь потом продолжил свой рассказ:

– Я стал говорить с тобой, стараясь не напугать ещё больше, и понял, что всё намного хуже. Ты не только меня не помнишь, ты вообще всё забыла. Себя потеряла. Вот тогда я и догадался, почему ты так долго не возвращалась ко мне. И слова пророчества госпожи Маржетты наконец разгадал.

– Госпожи Маржетты? Той самой?! – ахнула Елень.

Память её пробуждалась, восстанавливая всё больше прошлых событий, имён и названий.

– Да, той самой. Я добрался до самой великой ведьмы в королевстве. Когда ты пропала, я не знал, что и думать… С ума сходил! Сначала решил, что тебя смог похитить твой отец или этот проклятый Айлас… Но потом узнал, что они всё ещё ищут тебя. Магия Замка не пускала их сюда, но они шарили по окрестностям и Чёрному Лесу. Обещали награду тому, кто доставит тебя в королевский замок. И я тоже искал тебя повсюду…

– Зеркало… – вдруг отрешённо вставила Елень, – это зеркало там, на стене, у двери… Оно разбилось, когда я смотрела в него, и открылся портал… Это они… они что-то сделали… – Елень так и не смогла произнести слово «отец» и с запинкой объяснила: – Король Ренрис и его проклятый чародей… Они как-то смогли пробиться через защитную магию. Думаю, хотели меня забрать через этот портал. Но я так сопротивлялась, что меня утянуло в другой мир. И я забыла даже своё имя. Не говоря уже о прошлом…

– Имя… Да, на именах держалось всё проклятие, – кивнул Ингар. – Видишь, что-то ты всё-таки помнила, но считала лишь своей фантазией. Однако, эти воспоминания не давали тебе покоя. Не зря же начала эту историю про Тристана и Элейну писать. Но наши имена, твоё и моё, чары проклятия от тебя скрыли.

– Зато их ненавистные имена я не забыла! – зло фыркнула Елень, – Ренрис и Айлас! Будь они прокляты!

– Их имена ничего не меняли. Потому ты их и помнила. А вот наши… Я не просто так стал называть тебя сразу Елень – думал, это тебе поможет вспомнить… Но не помогло. Впрочем, надо всё по порядку рассказать… Пока ещё можно было выбираться из Леса, я ходил к разным магам и чародеям за помощью. И вот однажды мне посчастливилось попасть к самой пророчице Маржетте. Она начала говорить о тебе, прежде чем я рассказал хоть что-то. Вот эта женщина и поведала мне, что ты отныне в таких далёких землях, что мне никогда не добраться до тебя. Такие вести меня совсем не обрадовали. Но ведьма сказала, что есть надежда…

Елень слушала, затаив дыхание, с трудом сдерживая слёзы, ведь понимала, что любимый тогда пережил. Она хотя бы не помнила, что потеряла, хоть в душе и чувствовала эту утрату. А он…

– Как выяснилось теперь, это было даже не другое королевство, а другой мир, – невесело усмехнулся Ингар. – Госпожа Маржетта сказала, что чары пока мешают тебе вернуться ко мне, но однажды ты найдёшь путь домой. И тогда… сможешь снять с нас всех проклятие. Для этого тебе нужно лишь назвать меня настоящим именем. Я ещё удивился тогда – куда уж проще! Теперь-то понимаю, чего тебе стоило вспомнить это имя. Маржетта ещё тогда предупредила, что ты сама должна меня узнать. Непременно сама! Иначе ничего не получится. Если я сам назову себя прежде, или кто-то другой расскажет тебе обо мне и о том, что с нами случилось… пусть даже лишь намекнёт, а не скажет всю правду, то проклятие станет ещё сильнее. Тогда избавиться от него уже не выйдет. Никогда. О том, как должно его снять, говорить тебе тоже было нельзя. Вот поэтому я отмалчивался на все твои вопросы, поэтому не сказал, что ты жила здесь прежде, не сказал, что люблю тебя, не сказал, кто я… Придумал это смешное прозвище.

– Рагни… – Елень грустно усмехнулась, – это же… Ингар… наоборот. Я только сейчас поняла…

– Это была моя первая попытка дать тебе хоть какую-то подсказку… – любимый улыбнулся и развёл руками, но тотчас снова приобнял, даже на миг не желая её отпускать. – Очевидно, не самая удачная. Ты не разгадала, что в прозвище чудовища спрятано моё настоящее имя… Я, конечно, рисковал. Вдруг даже такая крохотная подсказка могла лишить нас возможности избавиться от чар. Но мне так хотелось помочь тебе хотя бы чем-то. И я пытался. Не представляешь, какая это пытка – смотреть, как ты изводишь себя догадками, и не сметь произнести даже слово! Магри убеждала меня, что нужно всё рассказать. Что ты, возможно, вспомнишь меня, когда узнаешь, что здесь произошло. Но я не мог обрекать тебя на это – прожить всю жизнь рядом с уродом, не имея возможности даже выбраться отсюда к людям. Правда, после заката ко мне возвращался мой настоящий облик. Это ещё один подарок ведьмы Маржетты. Избавить меня от проклятия не смогла даже она при всём её могуществе. Однако сделала так, что я хотя бы на время смог становиться человеком. Но с тем, кого, дабы избегать имён, мы здесь договорились называть просто Хозяин, у тебя и вовсе отношения не задались…

– О, да! – Елень чуть отстранилась и с наигранным гневом ткнула Ингара пальчиком в грудь. – Потрудись-ка объяснить, что всё это значит! С именами и признаниями всё понятно… Ты просто не мог открыть мне правду. Но зачем было так грубить и оскорблять меня? Зачем ты это делал?

– Я не оскорблял тебя, любовь моя… – грустно улыбнулся Ингар.

– А как это ещё назвать?!

– Поверь, я не сказал тебе ни одного дурного слова, Елень! Клянусь! Ни одного злого слова…

– Как это? – ахнула Елень.

Он сказал это так, что она сразу проверила. Но объяснить для себя пока не могла и приготовилась услышать очередное откровение.

– Не знаю, что ты слышала, моя родная, но точно не то, что я тебе говорил.

Елень изумлённо распахнула глаза.

А Ингар продолжил со вздохом:

– Должно быть, здесь проклятие сработало иначе… Днём ты видела безобразное чудовище вместо меня настоящего. Что интересно, не ты одна – я был чудовищем и для всех прочих. А вот ночью только для тебя моя речь искажалась причудливым образом. Когда я говорил с Магри и её сыновьями, они меня понимали верно.

– Точно… Пир и Лугри… это же мальчики Магри… Только сейчас сообразила. Они так выросли… – улыбнулась, чуть отвлекшись Елень. – И… что же ты мне сказать пытался?

– В первый вечер… во мне ещё жила надежда, что меня настоящего ты всё-таки узнаешь, – вздохнул, взъерошив тёмные пряди, Ингар. – Я смотрел на тебя в надежде… Видел в твоих глазах интерес, доброжелательность, заинтересованность. Но только не то, что хотел увидеть. Ни узнавания, ни любви… Я понял, что ты не помнишь меня. От разочарования даже заговорить смог не сразу. Да, оказалось, снять проклятие вовсе не так просто. И тогда я решил, что нужно просто проявить вежливость и гостеприимство. Я хотел стать тебе другом. Надеялся, что однажды ты вспомнишь о наших чувствах или же сможешь полюбить меня снова. Я заговорил о том, как рад такой гостье в моём замке. Кажется, сказал какой-то комплимент, восхищаясь тобой. Ты в тот вечер была особенно красива. Впрочем, как и всегда. Но мои слова тебя неожиданно обидели и разозлили.

– О, ещё как! – хмыкнула Елень, только сейчас понимая всю абсурдность ситуации.

Она только теперь разгадала, почему жесты, взгляды и прикосновения Хозяина так противоречили его словам – он просто говорил совсем другое, не то, что она слышала.

– Я попытался извиниться и объяснить, что имел в виду, но этим рассердил тебя ещё больше. Не сразу понял, что происходит, и почему ты так странно отвечаешь на то, что я говорю… Увы, ты уже в ярости ушла прочь, когда я наконец уразумел, что произошло.

– Если бы я только знала… – сокрушённо покачала головой Елень.

– Дальше – хуже… Я понял, как действует проклятие на Хозяина, понял, что невольно обидел тебя. Но на следующее утро, когда случайно услышал твой разговор с Магри, решил, что вы обсуждали Рагни. Я дал себе слово, что постараюсь не пугать тебя больше своей жуткой личиной, и прятался от тебя по всему Замку, стараясь не попадаться на глаза. В конце концов, к вечеру на меня такая тоска напала, ведь я тебя почти весь день не видел, что я не выдержал и попросил Магри позвать тебя на ужин. Для себя решил, что буду молчать как рыба, чтобы случайно не обидеть тебя ещё раз. Мне за счастье было хотя бы смотреть на тебя, быть рядом…

– Но ничего не вышло, – усмехнулась невесело Елень. – В этот раз поговорить захотелось мне…

– Да, и мы снова поссорились, – кивнул Ингар. – Да ещё так… страшно… Ты смотрела на меня так, словно ненавидишь всей душой. А я бы полжизни тогда не пожалел за право обнять тебя, за один поцелуй…

– И тогда ты решил написать письмо… – она уже догадалась, что было дальше.

– Да, на следующий день, в библиотеке, мне пришла в голову мысль… Если проклятие так коверкает всё, что я говорю, может, слова, написанные на бумаге, останутся истинными. И я написал эту записку, где просил простить меня и умолял остаться в Замке навсегда.

– Но проклятие и здесь сыграло с нами злую шутку… – вздохнула Елень. Подняла глаза, заглянула в его бездонно-синие: – А что ты тогда сказал мне на лестнице?

Он коснулся её лица, мягко погладил по щеке, вызывая трепетные мурашки по всему телу.

– То, что готов повторять снова и снова… Пока моё сердце бьётся. Я надеялся, что эти слова ты расслышишь даже сквозь стену проклятия… Люблю тебя!

– Я услышала их, любимый, – Елень сама потянулась к его губам, – душой я их услышала, в глазах твоих прочитала… Правда, поняла это только сегодня… Люблю тебя!

– Люблю тебя… – повторил эхом он.

– Люблю тебя… – успела ещё раз прошептать Елень.

А потом снова случился долгий-долгий, жаркий-жаркий поцелуй, и в третий раз: «Люблю тебя» – простучали в такт два влюбленных сердца.

***