Глава 20.

Глава 20

Кошмарный кекс, Великий пирог и Секрет Бабы Яги

Осень в Чайной Гавани была временем пирогов, шарфов, бесконечных чёрно-красных чаев и философских разговоров под шорох падающих листьев. Елена вяжет плед, Баюн учит младшего сына Кощея мяукать на разных языках, а в воздухе витает беспокойство.

— Что-то сегодня утром молоко само в чай прыгнуло, — сказала Елена, глядя в кружку.

— Это не молоко, это предупреждение, — мрачно проронил Баюн. — Сегодня в лавку явится Она.

— Кто «она»? — хором спросили дети, одновременно ковыряя пирог с тыквой.

— Пекарша Из Кошмара. Сорок лет назад её кекс едва не развалил Мировое Уравновесие. И теперь она идёт… сюда.

Дверь резко распахнулась. На пороге стояла женщина — маленькая, с лицом, словно из пергамента, в фиолетовом фартуке, усеянном мукой и загадками. В руках у неё был кекс. Он шипел.

— Ну здравствуйте, — промолвила она с акцентом, от которого чай сам вскипел. — Меня зовут Агафья Сдобная. Я слышала, вы тут пирогами балуетесь?

— Заходите, — хрипло сказала Елена. — Только... уберите кекс.

Агафья поставила шипящий кекс на прилавок. Баюн немедленно залез под лавку. Кощей вышел с луком наизготовку. Маленький Митька попытался сдуть кекс — и получил искру в нос.

— У вас… он боевой? — уточнила Елена.

— Он проснулся сегодня в 3:15 ночи. Его нельзя класть в холодильник — он обижается. Но он вкусный, честно.

Елена посмотрела на кекс, потом на Агафью, потом на воронку в полу, образовавшуюся после последнего эксперимента с чайным глинтвейном.

— Предлагаю сделать пирог Мира, — сказала она. — Вместе. Он успокоит твоего кекса и заодно накормит полдеревни.

— Только если ты дашь мне рецепт своего лавандового теста, — прищурилась Агафья.

— А ты — расскажешь, как запечь тмин так, чтобы он не начал цитировать древние заклинания, — кивнула Елена.

И пошло великое тестоприготовление.

---

На следующий день деревня гудела. В центре площади стоял Пирог. С большой буквы. Он был выше бани, длиннее лешего, вкуснее всей предыдущей выпечки вместе взятой. В нём были:

Яблоки из сада с говорящими пчёлами

Тмин, который пообещал молчать

Лаванда из дальнего склона, собранная на рассвете

Капля эликсира из столетнего чайного гриба

И щепоть тайной специи, которую добавила… Баба Яга.

— Вот и пришла, старая колдунья, — кивнула Елена, встречая её у печи.

— А как иначе? Пироги я уважаю, а тайны ещё больше. К тому же, это ваш кекс шипел на моей избушке.

— Мы с Агафьей теперь союзники, — объяснила Елена. — У нас мирное тесто.

— Это хорошо. Потому что у меня есть ещё один секретный ингредиент, — сказала Яга, доставая банку с надписью «Смех. Сушёный».

— Это как? — удивилась Агафья.

— В старину смех собирали с детей, когда те прыгали по лужам. Высушивали над костром. Очень мощная вещь. В пирог — самую малость.

Смех добавили. Пирог вспыхнул золотым светом, а потом… запел. Басом. Очень уверенно. Куплет из старинной колыбельной.

Толпа замерла. А потом зааплодировала.

— Официально, — объявил Баюн, вылезая из-под скамейки, — это лучший день в моей жизни. После того, как я однажды утащил кусок рыбы у речного духа.

Все ели пирог. Все смеялись. Даже кекс Агафьи вдруг перестал шипеть и радостно подпрыгнул, усевшись рядом с котом. Он мурлыкал.

---

Вечером, когда в небе загорелись первые звёзды, а дети пели песни, Яга осталась с Еленой на крыльце.

— Ты знаешь, зачем я пришла? — спросила она.

— Съесть пирог?

— Не только. Есть ещё одна. Попаданка. Но не как те раньше. У неё… внутри магнит. Она не знает. Её не просто сюда занесло — она сюда потянула реальность.

— Опасна?

— Нет. Но если её не найти… начнут происходить сбои. Не по злому умыслу. Просто она искажает сказку. Растягивает. Кусает за края. Всё становится... немного кривым.

Елена кивнула:

— Мы её найдём. Но сначала… ещё чаю?

— Конечно, — улыбнулась Яга. — С тем самым лавандовым. И давай кексу кусочек. Он теперь — наш.

Кекс тихо мурлыкнул.

И в тот вечер Чайная Гавань снова стала центром мира. Мира, где даже пироги могут петь, а ведьмы — дружить.