Глава 23.

Глава 23

Где леший с дедом, там и дипломатия с баней

Ночь опустилась на Чайную Гавань мягко, как плед из паучьего шёлка, сотканный на заказ в горах у старых знакомых Елены. В воздухе витали ароматы кедровой смолы, сушёной мелиссы и пирожков, которые пеклись где-то неподалёку под руководством домових старших мастеров — три сестрицы, каждая с кулинарной магией на особой специи.

На крыльце ведьминого дома пылал уютный костёр. Над ним весело покачивался чайник, из которого поднимался пар с нотками мяты, жасмина и чего-то чуть-чуть дерзкого — вроде засушенного лепестка шалфея, который Елена называла «Шалфей решительных решений».

Елена, закутавшись в плед, сидела на плетёном кресле и лениво размешивала чай в чашке.

— И ведь не скажешь, что ведьма, — пробормотал Кощей, сидящий рядом на корточках и чинивший сложную магическую пряжку от сапога. — Сидит, чай пьёт, а в глазах план захвата Вселенной.

Баюн развалился на подушке, нагретой от веранды.

— А мне нравится. Наш уютный вечерок, костёр, плед, травяной… УХ, кто это?

Из тьмы леса вдруг раздался топот, шорох, сдавленное "ой!", и на поляну вывалились три леших. Вернее, два леших и один — с бородой до земли, в пыльном плаще и с явным намерением что-то декларировать.

— Гражданка Елена! — гаркнул старший, Шишкарь. — Ты у нас опять! Чего это ты у нас тут опять?

— У себя я, — спокойно отпила ведьма. — А вы, как я вижу, снова мимо бани мимоходом шли?

— Нам нужна помощь! — воскликнул леший среднего возраста по имени Мхарь. — У нас ЧП!

— Это что ж такое, Чрезвычайно-Пирожковое? — зевнул Баюн. — Или Честно-Провоняло?

— Тсс! — шикнул Шишкарь. — Это важно! Леший старший, Леший Великий, наш дед по мшистой линии, пропал!

Елена, не меняя выражения лица, отпила ещё чая:

— Пропал… в смысле?

— Ушёл в чащу и не вернулся. Следы теряются на границе трёх троп и одного старого болота, где живёт злющая кикимора.

— Она его и сцапала, зуб даю! — вставил младший леший по имени Пихтярь, у которого вместо пояса был венок из шишек. — Помнишь, как она на него глядела? С вожделением!

Баюн прыснул от смеха, Кощей фыркнул, а Елена наконец оторвалась от чашки.

— И вы подумали, что ведьма — это лучший кандидат на поиски вашего ушастого старейшины?

— Ну… да, — протянул Шишкарь. — Ты ж нас всех умнее. И у тебя… зелья есть. И Кощей.

— А я что? — возмутился Кощей.

— Ты мужественно выглядишь, — честно сказал Мхарь.

— Отлично, — вздохнула Елена. — Давайте карту. А лучше сразу — гриб, указывающий путь. У вас ведь был такой?

Пихтярь достал увядший, но все ещё пахнущий гриб.

— Вот! Он знает, где дед.

— Гриб с навигатором, — пробормотала ведьма. — Век живи — век удивляйся.

---

Через час отряд из ведьмы, Кощея, Баюна и трёх леших уже шагал по лесу.

— Осторожнее, здесь болотный зев, — предупредил Кощей, вынимая меч.

— Подумаешь, зев, — отмахнулась Елена. — У меня есть настой от неожиданного хлюпанья.

Баюн ехал на плече и тихонько мурлыкал:

— По болоту мы идём, дедушку мы там найдём… или он нас…

Вдруг впереди из тумана вышло нечто. Оно было пушистым, высоким, мшистым и крайне недовольным. Это был дед.

— Где ты шлялся?! — закричал Пихтярь.

— Где-где! С бабкой Мокрой вечер проводил! — огрызнулся тот. — Она, между прочим, образованная женщина. Слушает жабью оперу!

— И что же ты там… — начал Мхарь.

— Я учился! — рявкнул старик. — Ты думаешь, старику неприлично расширять кругозор?

Елена не выдержала и расхохоталась. Кощей тоже ухмыльнулся.

— Всё, ребятки, дед не потерян, он просто пошёл на свидание.

— Ну хоть бы записку оставил! — захныкал Пихтярь.

— А ты что, внук, мне мать? — прищурился дед. — Сказал бы ещё: “Шапку надень”.

---

Поздно ночью они вернулись в Чайную Гавань. Уставшие, но довольные. Лешие, примирённые с откровениями старшего, унеслись домой под пение Баюна:

— Дед ушёл, дед вернулся, с бабкой Мокрой сдружился…

А Елена снова уселась у костра.

Кощей подал ей чашку чая.

— Ну что, как всегда?

— Как всегда, — усмехнулась она. — Один вечер, и уже дипломатия, спасение, мораль и гриб с GPS.

— Ты не ведьма. Ты консул при лешем штабе, — хмыкнул он.

Баюн, свернувшись клубком на подушке, выдохнул:

— А главное — пироги в печке. Жизнь удалась.