Глава 5.

Глава 5

На следующее утро после бала, который закончился всеобщим хороводом вокруг перепутанного чайного самовара, Елена проснулась поздно. И вовсе не потому, что переутомилась. Просто в Чайной Гавани по традиции следующий день после официальных мероприятий объявлялся днём отдыха, обниманий с котами и всеобщего ничегонеделания.

— Хозяйка, — пробурчал Баюн, развалившись прямо на подушке у её головы, — у нас ситуация. То есть как ситуация... Так, слегка покусывающее недоразумение.

Елена неохотно открыла один глаз. Второй категорически отказывался участвовать в утреннем процессе.

— Только не говори, что снова кто-то перепутал корень скакунца с корнем хохотника, и теперь вся деревня разговаривает с вёдрами.

— Нет-нет, на этот раз всё серьёзнее, — Баюн зевнул. — У нас трое гостей. Неожиданных. Неоткуда. И вроде бы — с претензией на богатырство.

Елена встала как по команде.

— Покажи.

---

На заднем дворе под навесом, который обычно служил складом сушёных грибов, расположились трое. И правда — были они крепкими, как дубы, высокими, как звон колокольный, и с лицами, в которых вперемешку отражались замешательство, лёгкий голод и полное отсутствие ориентации в пространстве.

— Кто вы и откуда такие надутые пирожки к нам свалились? — весело поинтересовалась Елена, опершись на косяк.

Первый — с золотыми косами и румянцем на щеках — встал.

— Я — Добрыня, сын доброй земли и честных песен.

Второй — с чёрными кудрями, глазами ясными и бровями густыми — добавил:

— А я — Алёша, крещённый в рёбрах и кулаками благословлённый.

Третий же, самый суровый, с ледяным взглядом и мечом шириной с забор, сказал:

— А я Илья. Просто Илья.

— И вы, стало быть, богатыри? — уточнила Елена, сверля взглядом меч, на котором была завязана ярко-розовая ленточка.

— Мы были, — вздохнул Добрыня. — Пока не заварили не то зелье у какой-то ведьмы.

— Попались на рекламу? — прищурилась Елена.

— Да, — Алёша уставился в землю. — Там было написано: «Ощути свою судьбу! Попади в другое измерение, стань легендой». Ну мы и...

— Стали, — мрачно закончил Илья. — Только не в том месте.

— Не беспокойтесь, — отмахнулась Елена. — Здесь как раз недоставало пары мускулистых помощников. А то лешие всё жалуются, что на дровах мозоли натирают.

Баюн фыркнул:

— Да они просто хотят почаще в баню ходить, где теперь, прости леший, аромамасла из мандарина.

Добрыня встрепенулся:

— Баня, говоришь?

— Скажи ещё, что париться любите, — прищурилась ведьма.

— Это святое! — хором воскликнули трое.

---

Спустя час троица уже мыла полы во дворе, ухаживала за грядками с огненной мятой, пугала нечисть и пробовала на вкус настойки.

Елена стояла, наблюдая за этим цирком с чашкой чая.

— Знаешь, Баюн, я ведь и правда не верила, что в наш век ещё кто-то может быть по-рыцарски глуп и честен.

— А теперь у тебя целый комплект, — мурлыкнул кот. — Надо только не перепутать их кружки. У одного — с шалфеем, у другого — с успокоительным, а третий пьёт то, от чего видно будущее.

— Это Илья, да? — хмыкнула она.

— Ага. Он видел, как у него в будущем снова болит спина. Сидит теперь, трет поясной сбором.

---

На следующий день вся деревня уже знала, что к Елене прибыли новые помощники. Некоторые подумали, что она открыла школу молодого богатыря. Другие — что это новый вид экзотических охранников.

В обед прибежала староста:

— Елена, милая, там к тебе княжич пожаловал. Просит настой от дерзости. И чтобы сильно, но безвредно.

— Пусть подождёт. У меня тут три богатыря под рукой. Может, кого ему в няньки? — фыркнула она.

Баюн зафыркал:

— Если они переживут следующую неделю, я сам им лавку поставлю.

---

Но Елена уже задумалась. Её чайный дом, лавка, баня, огород, гости из других миров, капризные князья, трое богатырей и вечно голодный Баюн — всё это начинало напоминать ей... род.

Настоящий, сильный, немного странный, но сплочённый.

А в небе проплыла чайная тучка, по форме подозрительно напоминающая кружку с дымком.

— Вот что я скажу, Баюн, — медленно произнесла ведьма, глядя в небо. — По-моему, пришло время подумать... о расширении.

— Ты про территорию?

— Я про историю, — ответила она. — Что-то мне подсказывает, мы только в прологе нашей новой сказки.