Глава 42.

Глава 42

«Когда чай закипает с характером, а домовые требуют собрания»

В Чайной Гавани всё шло своим чередом: травы росли буйно и ароматно, дети бегали с лешими наперегонки, а Кощей с утра пытался завести самозаводящийся самовар, который упорно отказывался «вставать на службу».

— В прошлый раз ты мне обещал не фыркать кипятком в лицо! — рассерженно сказал Кощей, стуча по металлическому боку устройства.

— А я не фыркал! — обиделся самовар. — Я творчески выразил протест против твоего способа чистки на щётке с солью!

— Ну извините, граф! — фыркнула Елена, проходя мимо с корзинкой шалфея. — Может, тебе ещё концерт скрипичный перед каждой варкой устраивать?

— А можно? — оживился самовар.

— Нет, — хором ответили все в доме, включая Баюна и печь.

С утра Елена уже успела заварить настой для феи соседнего озера (у той случилось, как она выразилась, «эмоциональное перенапряжение от зеркального отражения»), пересадить куст мятного феникса (очень редкое растение — при правильной подрезке могло запеть), и, разумеется, разрулить ссору между домовыми и лешими.

— Мы, как законные духи дома, требуем введения расписания пользования баней! — возмущённо говорил главный домовой, по имени Тимофей Печкич.

— А мы требуем, чтобы перестали пить наш настой прямо из вёдер! — в ответ вопил один из леших.

— Хватит! — Елена хлопнула в ладоши. — Созываю общее чаепитие с повесткой!

Через полчаса за длинным столом у террасы собрались все, кто считал себя важной частью Чайной Гавани. Лешие, домовые, два лукавых гнома из соседней деревни, Баюн с учеником-котёнком (по имени Пшик), даже старый говорящий сундук, в котором хранились старые рецепты и… однажды — летучая мышь.

— Итак, повестка дня, — сказала Елена, наливая чай. — Первое. Пользование баней.

Домовые поджали губы. Лешие обнялись.

— Второе. Разграничение запасов настоев и расписание чаепитий. Третье — борьба с утренней вороной, которая каждый день орёт над печной трубой "Подъём!" ровно в шесть утра.

— Я за то, чтобы перевоспитать ворону! — поднял лапу Баюн. — В смысле — мягко и с душой. Сказками.

— Она вчера назвала меня "мохнатым пеналом", — мрачно сказал один из леших.

— Ладно, — Елена сделала глоток чая. — Значит так: баню делим по дням. Понедельник — домовые, вторник — лешие, среда — общий день с музыкальной программой. Пятница — день экспериментов с настоями и ароматами. Суббота — семейная. Воскресенье — закрыто на магическую уборку.

— А ворона? — не выдержал гном.

— Кощей её уговорит, — отмахнулась Елена.

— Я? — Кощей поднял бровь. — Почему я?

— Потому что ты единственный, кто умеет разговаривать с существами, которые считают себя слишком важными, чтобы слушать других.

— Это был комплимент? — спросил он.

— Почти, — усмехнулась она.

---

После «совета старейшин» атмосфера в деревне заметно потеплела. Настой «Примирение и печенье» разливался литрами, баня парила по расписанию, а ворона, после ночного разговора с Кощеем, стала будить народ песней про пироги.

Баюн сидел у камина с котёнком Пшиком и шептал:

— Вот видишь, как хозяйка ведёт дела? Ни тебе палки, ни огня — а все слушаются. Мудрость! Запоминай. А ещё — никогда не спорь с ведьмой, у которой три вида мяты и один взгляд на выживание.

Пшик чихнул, облизался и попытался украсть кусочек сушёного мяса у гнома, но получил по носу и задумался о философии непротивления.

---

На следующий день в Чайной Гавани появился незнакомец. В длинном зелёном плаще, с посохом, из которого рос папоротник.

— Я слышал, вы здесь умеете исцелять не только тело, но и душу, — произнёс он, снимая капюшон. — Мне бы чай… от памяти. Я слишком многое хочу забыть.

Елена внимательно посмотрела на него, почувствовав: за этим визитом — не просто просьба, а начало нового витка.

Она кивнула.

— Сначала чай. Потом разговор.

И вновь на огне запел котелок, в доме зашевелились травы, а за окном зашелестел ветер. Потому что каждая чашка чая — это начало новой истории.

И здесь, в Чайной Гавани, ни одна история не проходит бесследно.