Глава 3

Я очнулась уже в другом помещении. Светлом, чистом и просторном. Я лежала на кровати с мягким постельным бельем, пахнущим розовым мылом. Справа от меня стояла тумбочка, а на ней глиняный кувшин и разноцветные мальвы в нем.

Монах не остановился и на этом. Он отворил засов балконной двери и впустил в мою келью ароматы летней природы. Я не знала, где территориально нахожусь, но место это было самым прекрасным из тех, что мне удалось повидать в своей непродолжительной прошлой жизни. Прямо от порога этой комнаты раскинулся полудикий сад. Фруктовые деревья наливались плодами, а простые, но яркие цветы пестрили всюду своим многообразием. Я закрыла глаза и втянула носом запахи, принесенные теплым июньским ветром, отчего кислый привкус крови на губах, ставший моим единственным вкусом в старой и новой жизнях, потерял всякий оттенок.

— Я должен уехать. Приблизительно на полгода, может этот срок, будет чуть больше, может, чуть меньше. По моим подсчетам столько времени тебе понадобится, чтобы восстановить структуру тканей, — серьезно заговорил Монах. Жестом он велел всем прислужницам выйти и оставить нас наедине. Женщины засеменили к двери, а Монах продолжил: — Теперь о цели твоего пребывания и новой жизни. Пока длится твое исцеление, ты успеешь все как следует обдумать, степенно, без импульсивных решений. Я даю тебе возможность обрести славу, величие и безбедное существование. Твоя голова никогда не склонится перед соперником или союзником, а имя твое тебе станет судьбой, как тому и положено. Если тебе этого мало, выздоравливай и возвращайся к прежнему бытию. Только вот бытия твоего нет ныне. Царство, за которое ваше войско сложило головы на Теуругских равнинах, теперь часть королевства Мирир. На службу тебя больше не призовет никто, в армии девиц жаловали только в Старии, все остальные страны Хагейта доверяют свою безопасность крепким мужским рукам и ледяной выдержке. В лучшем случае, ты попадешь на службу в королевские конюшни, выгребать лошадиный помет. В худшем, а в худшем, узнай они о твоем старийском происхождении, пустят по кругу на глазах у всей казармы. И не факт, что лишь раз, если понравится, а им точно понравится твоя внешность, та, который ты будешь обладать по прошествии ближайших шести месяцев, то они сделают тебя любимой шлюхой и станут забавляться с утра и после службы. Да, в том случае ты тоже оправдаешь свое гордое имя. Будешь королевой, королевой борделей и венерических недугов.

— Довольно красок. Слишком склонны твои сценарии к театральным представлениям, — прервала я, не желая больше слушать спланированное выступление. — Уж если ты не можешь сейчас рассказать подробностей, в которые собираешься меня втянуть, ответь на общие вопросы, кои я не могу не задать, потому что не враг себе.

— Слушаю.

— То, во что ты намерен втянуть меня, предполагает фатальный исход лично для меня?

— Не предполагает, но не исключает. Я маг – не провидец.

— Что с этого получаешь ты?

— Возможность отомстить.

— Причина мести может быть озвучена?

— Да, но не сейчас. Скажу лишь, что мстить я намерен справедливо.

— Как знать, справедливость твоя не пропитана ли насквозь враждебными чувствами, которые и толкают на отчаянные поступки.

— Похож я на отчаянного человека? — усмехнулся Монах, не сводя с меня удивленного взгляда.

— Внешне ты спокоен настолько, что ни один мускул не выдает внутреннего твоего состояния. Скорее ты похож на человека, который однажды потерял больше многих, но с того момента утекло много воды, минуло много времени, и ты успел принять как данность свои потери и проникнуться смирением. Не удивлюсь, если окажется, что путь отшельника ты принял именно после этих событий.

— Не дурно. Почти угадала с одной только разницей: я потерял не больше других, а все.

— Примерно так я и хотела сказать, но в последний момент решила не произносить страшных истин.

— Я думал, что нашел чудом выжившего солдата без чинов и званий, а на деле получил мудрость сродни провидению, — все также удивленно потирал подбородок.

— Ты столько раз толкал меня за границы вечности, многое я успела увидеть в покойных водах Реки Забвения.

На сей раз он ничего не сказал, просто направился к двери.

— Как тебя зовут, Монах?

— Седжал.

— Я подумаю над твоим предложением, Седжал.

* * *