Глава 28. Плен

Я очнулся от качки, от реальной качки. Но мы не плыли в лодке, нет – нас везли связанных, на телегах .Я не мог пошевелиться – руки и ноги скрутили веревками. И всё бы ничего, но и подо мной, и надо мной лежали такие же, скрученные, обездвиженные, и к тому же бесчувственные тела. Лаириэль! – первая мысль, промелькнувшая в сознании, как только морок спал. Где моя Лаириэль? Последнее, что помню, торговый дом, зала, обступившие нас охранники и купцы. Лаириэль на полу, и… Наверное, нас пленили и теперь куда-то везут. Если бы ещё можно было сообразить – куда? Прислушался. И к своим ощущениям, и к тому, что происходило вокруг. Сверху на меня полилось что-то тёплое. Чья-то моча… По крайней мере, счастливчик сверху жив. Потому что и звериного чутья не нужно, чтобы понять, что некоторые, в особенности те, что оказались в этой груженой телеге снизу – мертвы. Но почему, если мы пленники, мы не идём пешком, и почему эту телегу так сильно качает? Я не видел ничего кроме спины лежащего снизу. Попробовал повертеть головой. Всё тело будто отозвалась на мою первую за долгое время активность, и мышцы пронзило острой болью. Моей эльфийки, чтобы починить и обезболить меня, рядом нет. Как и чудес какой угодно медицины. Сам я могу только сжать зубы и терпеть. Лишь бы только не утратить возможность ходить. У меня серьёзные травмы, Лаириэль умеет без ампутации лечить гангрену? Придётся обращаться в Змея. Другого выхода не вижу. В теле человека я неповоротлив и из пут мне не выбраться. Свидетели моего внезапного превращения слишком слабы, чтобы поднять панику. Я, по крайней мере, на это надеюсь. Есть лишь небольшая заминка. Мой Змей слишком большой. Будет по весу тяжелее всей этой груженой телами телеги. Из пут я не выскользну, я при превращении просто их порву. А что будет с людьми вокруг? Ведь хотел же как-то научиться контролировать эти обращения, научиться понимать, могу ли я принимать форму кого-то более мелкого. Перевёл дыхание. Скоро боль будет такой, что я не в состоянии буду с ней справляться. Надо себя лечить и быстро. Единственно-проверенный мной в этом мире способ – моя эльфийка. А заодно её бы надобно спасти. Женских тел я в этой телеге не наблюдаю. Не уверен, почему я думаю, что я бы понял, если бы с нами здесь ехали женщины, но я на это надеюсь. Запустил своё превращение. Вокруг начали приходить в себя и стонать от боли люди. Я их прекрасно понимаю. Отдышался, откатил всю эту магию назад. Пока возился, получил вокруг себя немного свободного пространства. Сверху, конечно, сильно давило. И повернуться и посмотреть, кто там, я не могу. Но зато в образовавшейся между телами прорехе я умудрился взглянуть, где мы вообще? И тогда понял, почему так качает. Наша телега не запряжена в вьючных животных. Нас несут великаны. Шагают с кочки на кочку по топкому болоту. А телеги у них связаны друг с другом и перекинуты за спину, наподобие сеточной авоське. Вот так мы все и болтаемся. Значит, эти неведомые земли, про которые все говорят, окружены непроходимыми болотами? Ну так я змея, и я уже в курсе, что могу перемещаться и под землей, и под водой. Меня болотом не испугаешь. А вот людей, пожалуй, действительно транспортировать сложновато. Вопросов много, ответов нет. Можно попробовать переждать. Но мне нужно знать точно, где моя Лаириэль? В одной из телег? Или её везут как-нибудь по-другому? Вот сейчас и узнаю, насколько сильна наша мысленная связь? Лаириэль! – позвал мысленно. – Лаириэль, отзовись! Ты здесь? Ты где-то рядом? Потом ещё добавил, что я в телеге и начал прислушиваться, старательно сканируя пространство. Ничего. Понятия не имею, где девушка? Знать бы хотя бы, что она где-то рядом. Ну по крайней мере нельзя отключаться. Возможно, когда мы доберемся до какой-нибудь стоянки, я смогу действовать. Я уже думал о том, что могу обратиться в Змея и попытаться задушить великана. Но нашу борьбу заметят остальные. А люди, которые находятся со мной в телеге, попадают вниз, утонут или разобьются. кого-то может ранить в момент моего превращения. Этот мир изменил меня, но не до конца. Я никогда не буду вредить кому бы то ни было намеренно. Решился дождаться стоянки. Скорее всего – зря. Великаны, видимо, вообще не устают. И даже ближе к ночи они не прекратили своё шествие, а я понял, что сил моих больше ни на что не остаётся. Я скулил по человечески, скрежетал зубами. Боль отупляла, выжигала внутри, всполохами отзывалась в уставшем мозгу, пробуждая звериную сущность к действию. Я впервые понял, что не до конца себя контролирую. Мой мозг и сознание остаётся моим, но инстинкты, которые управляют Змеей, берут верх. Мы же должны быть холодными, расчетливыми, терпеливыми, разве нет? Потому что сейчас я хочу укусить себя за хвост. Или отгрызть свой хвост – так сильно он болит и мешает мне жить. Подождите – хвост? Я понял, что обратился. Порвал путы и часть людей уже давно скинул с этой телеги. А сам устроился как в коконе в оставшихся веревках и качаюсь за спиной у великана. А тот что – даже ничего не заметил? Попробовав прийти хоть немного в себя, я пополз вверх. Была ночь, но великан продолжал идти, слегка покачиваясь, перепрыгивая с кочки на кочку – он одурманен, под гипнозом, или просто привык? Вот он – идеальный работник. Я обвился вокруг его шеи. Убить? Я не кровожаден. Мне придётся? Какого он вообще размера, если я по сравнению с ним, с великаном – как наша обычная земная гадюка? Великан почесал шею. Я соскользнул. Просто скользнул по телу верзилы-переростка и упал в чавкающую под подошвами других великанов грязь. И в момент падения кое-что успел рассмотреть. Не все великаны, как мой, несли телеги связками за спиною. Кто-то более осторожно нёс парами на носилках палатки, в которых явно копошились люди. А у кого-то из великанов на плечах обустроены удобные для таких дальних перемещений площадки, на каких с приемлемым комфортом расположились люди. Так, видимо, как раз передвигались купцы. А в одной из палаток может быть и моя Лаириэль. Я пополз по грязи вслед за караваном. Вьючных животных не видно. Или на каком-то участке пути их оставили, или они пошли на корм великанам. Не так важно. Мой великан, кстати, проверил свою связку, пересчитав телеги. Моя была пустой. Люди, за исключением нескольких запутавшихся в верёвках трупов, выпали в грязь. Великан ругнулся, потом оглянулся и выкинул испорченную телегу подальше за кочки. Хороший работник, заметает следы своей халатности. Что сейчас мне на руку. Или на мой больной хвост. Чувствуя, как прохладная вода охлаждает упомянутую полыхающую от боли “конечность”, я пополз вслед за караваном.