Глава 20

Айран

Отец и мать Аэлвета прибыли на место к семи утра, и весь лагерь сразу ожил. Я быстро привела себя в порядок, оделась и вместе с принцем встретила его родственников. Брат Аэлвета — Шальтруис — немного женоподобный и худощавый — практически прятался за спины родителей.

Бриндорин напоминал самого Аэлвета. Гвиндорин была невысокой, довольно-таки худой, миниатюрной эльфийкой с немного слишком длинным и узким носом. Семейство Далмиар явилось со свитой — примерно два десятка эльфийских гвардейцев высыпали на поляну возле правителей.

И, если остальные повелители эльфов оделись в поход достаточно демократично, оборотни — так вообще — в свободные рубахи и брюки наподобие спортивных трико, то вновь прибывшие словно собирались на бал или какое-то крутое собрание.

Бриндорин нарядился в лазурно-голубое: камзол, брюки, шелковую рубашку и глянцевые высокие сапоги. Гвиндорин пришла в золотисто-белом платье, в каком не стыдно явиться на бал.

— Приветствую, отец, — поклонился Аэлвет.

— Приветствую, мама, — повторил свой поклон.

Родители принца смотрели растерянно, на его приветствия не ответили и сразу же нашли взглядом Терголаса, Илла и Ланда, что спешили навстречу.

— Ты сообщил, будто бы есть свидетельства позора моего младшего сына и полного оправдания старшего и наследника, — сходу обратился к Адаманту Бриндорин.

Терголас сделал приветственный жест, его повторили принцы и правители эльфов, оборотни воздержались и просто смотрели.

Потом сразу же несколько видео проигрались в смарфонах перед Бриндорином.

Тот побледнел, резко осунулся, Шальтруис же вообще как-то весь сжался и будто бы даже стал еще меньше.

— Ты мне лгал? — спросил Бриндорин Аэлвета.

— Да, отец, — спокойно ответил принц. — Я хотел защитить Шальтруиса.

— И поселил в моем доме позорного предателя и изменника? — возмутился Бриндорин.

— Думай, как хочешь. Мне уже все равно.

Бриндорин покосился на жену, которая было двинулась в сторону старшего сына, но Аэлвет почему-то чуть отошел и меня за руку потянул за собой.

— Что ж… Шальтруис… Ты не просто лжец, предатель, изменник… Ты еще и столько времени обманывал всех вокруг. Поэтому, думаю, будет правильным изгнать тебя в Топи. Лесник и хаэльримы — а об этом мы непременно позаботимся — не позволят тебе вернуться к живым. Если выживешь и станешь Стражем, возможно, получится искупить твой проступок. Если нет… что ж… у тебя было много дней и месяцев, чтобы пожить так, как ты того никогда не заслуживал.

— Отец… пожалуйста… умоляю… не надо… Я тогда испугался. Сам не понял — как все вышло. Я действовал на инстинктах…

Шальтруиса схватили воины Бриндорина и потащили к Топям, за силовой барьер. Видимо, он больше не выпустит принца наружу — такие свойства у магической ограды Топей тоже присутствовали. Если повелители эльфов закладывали в купол, что конкретный тип ауры нельзя выпускать — из болот подобное существо уже бы не вырвалось.

Брат Аэлвета все еще причитал, мы слышали его вопли и стоны.

Когда же все стихло и воины, что тащили Шальтруиса, вернулись, Бриндорин провозгласил с таким пафосом, что у меня аж оскомина появилась.

— Мы возвращаем нашему сыну Аэлвету все его наделы, все титулы и награды за боевые заслуги.

Один из сопровождавших короля эльфов поднес Бриндорину большую шкатулку. И тот снова с эдаким картинным выпендрежничеством вручил ее Аэлвету.

— А теперь, сын, мы готовы снова принять тебя в своем замке, в родовом гнезде, где тебе место…

Гвиндорин опять двинулась к Аэлвету, однако же он вновь отступил и решительно потянул меня за руку вслед за собой.

— Отец. Я благодарен за возвращение боевых наград, титулов и регалий. Я их честно заслужил в войне с хундами. Не менее я благодарен и за предложение. Но вынужден отказаться.

Слова принца произвели эффект взорвавшейся бомбы.

Эльфийские правители встревоженно переглядывались. Кто-то шептался, кто-то явно выглядел понимающим, другие же кривились от осуждения.

Оборотни поддерживали Аэлвета гораздо сильнее. Александр и Виктор показывали большие пальцы, остальные гудели и потрясали руками, словно эдакая брутальная команда поддержки.

Бриндорин аж назад отклонился от услышанного.

— Сынок… но мы же тебя прощаем… реабилитируем… снова принимаем… — вмешалась Гвиндорин.

— И я вас за это поблагодарил, уважаемая матушка, — ответил Аэлвет.

— Ты не хочешь вернуться в родной дом? — удивился Бриндорин. — Я считал, что именно ради этого ты все затеял.

— Нет. Не ради этого, не ради вас. Ради той, которую люблю больше жизни и прошу стать моей женой, — Аэлвет внезапно повернулся ко мне.

— Я согласна, — опомниться не успела, как на запястьях защелкнулись помолвочные браслеты.

И где только Аэлвет их все время прятал? Когда сунул в карманы?

Я усмехнулась.

— Ну тогда мы примем тебя с женой, — обрадовался Бриндорин.

— Спасибо. Однако я все же откажусь от такой чести.

— Да почему? — удивился Бриндорин. — Мы изгнали тебя из-за измены. И теперь готовы снова раскрыть родительские объятия.

— Я рад. Спасибо. Но я решил принять предложение Терголаса Адамант, — Аэлвет покосился на отца Илла.

— Что за предложение? — удивился Бриндорин.

— Мы принимаем Аэлвета, как названного брата Иллиндлиэля. Они дрались плечом к плечу в Топях, и теперь фактически, как родные братья. Я лично выделяю ему южный надел, и жалую титул принца нашей династии, — произнес Терголас.

— Простите, родители, но примирения со слезами и объятиями не будет.

Аэлвет поклонился отцу, матери, а затем двинулся к Терголасу и Иллу, по-прежнему крепко держа меня за руку.

На поляне воцарилась звенящая тишина. Оборотни все еще потрясали руками в поддержку решения моего жениха. Эльфы, по большей части, воздерживались от эмоций и казались статуями самим себе. Все: от повелителей, генералов до простых воинов.

Все-таки — Далмиар — древний клан светлых…

Бриндорин оглядел присутствующих, презрительно фыркнул и приказал жене и свите:

— Мы улетаем. Нам тут больше нечего делать.

— У меня есть две просьбы к большому собранию! — вдруг подал голос Аэлвет.

— Говори! — сходу предложил Терголас.

Тем временем, клан Далмиар уже скрылся в перевозке.

— Хаэльримы, действительно, заслужили, чтобы мы приложили все усилия для их оживления и спасения. Даркот искупил кровью шантаж нашими женщинами и взрыв автобуса, как я считаю.

— И я с ним согласен, — добавил Илл.

— Я тоже согласен, — кивнул Ланд.

— Да, это справедливо и правильно, — вмешался Фаэль, который до этого лишь молчал и наблюдал.

— Хорошо. Я отдам распоряжения ученым, чтобы поторопились. Но, уверяю тебя, что они и так днем и ночью изо всех сил работают над этим вопросом, — ответил Терголас. — А вторая просьба? Первую я еще мог угадать…

— Я хочу вызвать на поединок чести бывшего мужа Айран — Веландлиэля.

— Это твое право, — кивнул Терголас. — Я считаю, это благородный поступок защитить честь и имя своей женщины.

— Заче-ем? — возмутилась я.

Аэлвет посмотрел с таким обожанием, что у меня возмущения в горле застряли, и произнес:

— Я хочу наказать этого мерзкого человечишку за то, как он обошелся с тобой. Он тебя предал и еще глумился на празднике Илла. Я все видел, даже не отрицай.

Хотелось бы отрицать, но какой в этом смысл?

Аэлвет все понял и все заметил.

Я развела руками и тихо сказала:

— Я боюсь за тебя…

— А вот это совсем уже зря! — усмехнулся Илл. — Аэлвет — лучший воин, что мне встречались за долгие годы. Он побеждал орков-хаэльримов в Топях буквально у меня на глазах. С человеком точно справится по щелчку пальцев. Поверь, у тебя нет ни малейшего повода даже минуту волноваться за своего жениха.

Нет повода… Хорошо ему говорить. Я только-только отошла от экспедиции Аэлвета в гибельные непредсказуемые Топи…

— Это правильно, — поддержал Ланд. — Надо преподать урок этому гаду.

— Я тоже считаю, что Аэлвет прав, — согласился Виктор.

Терголас обвел взглядом присутствующих и провозгласил:

— Что ж… Гости еще на месте, в Шейрормире… По приезду могу сразу же организовать поединок.

— Но Аэлвет устал… — вклинилась я.

— В пути отдохну. Тут лету почти сутки, мы ведь планируем огибать Топи, — возразил Аэлвет.

— Правильно. Завтра на рассвете состоится ваш поединок, — добавил Терголас.

— А если Вова откажется? — удивилась я.

— Он не может, — зло усмехнулся Аэлвет — я впервые видела его в таком настроении. — Если откажется, то станет изгоем. И Йелалин погонит его поганой метлой. Так что выхода у него нет…

* * *

Большую часть полета назад мы проспали. Сказались треволнения, нервическое ожидание… Сказалась общая усталость от приятных, тревожных и неприятных событий.

Я не обсуждала с Аэлветом его решение в отношении семьи.

Я бы, наверное, простила родителей. Но у принца свои резоны и собственное мнение.

Я не имела права давить и навязывать свое видение в подобном вопросе.

Прибыли на место мы прямо к рассвету, и Терголас еще с воздуха объявил, что состоится поединок между моим мужем и Аэлветом.

События раскручивались с такой скоростью, словно спиннер летел и создавал будущее.

Только свистели возле виска пулями, слава богу, что холостыми.

Поединок на площадке возле дворца Адамант длился очень недолго.

Вова бегал от Аэлвета, пытался защищаться, неловко выставляя руки и локти.

Старался отскакивать и складывалось ощущение, что принц играет с ним, издевается.

Эльфийка Вовочки куда-то девалась.

Кажется, кроме меня, в исходе боя не сомневался никто с самого начала.

И уже спустя несколько минут стало ясно, что я была неправа.

Аэлвет ронял Вову, наносил удары, тот скрючивался, падал, пока, наконец, не начал громко просить о пощаде.

— Ты же понимаешь, что проигравший на поединке чести не может больше появляться в правящих эльфийских домах? И твоя женитьба с Йелалин станет и для нее изгнанием и позором? — уточнил у него Аэлвет.

— Да… — выдохнул мой бывший муж.

И вот не знаю, я еще никогда не ощущала такого душевного подъема, как в эту минуту.

Вроде бы я могла посочувствовать Вове. В конце-то концов, мы прожили вместе немало лет и вырастили двух замечательных парней. Но… я не могла.

Я ликовала! Я бросилась к Аэлвету и обнимала, и целовала.

Я ничего более прекрасного еще не испытывала.

Мой эльф поднял меня на руки и понес в нашу палатку.