Глава 4

Андалар

Я ждал ее, кажется, целую вечность.

Нарочно спрятался в том самом месте, которое из окна было не видно.

Она подбегала, выглядывала, явно не в поисках меня — скорее всего, проверяла, не приехал ли транспорт.

Я подпер плечом здание и терпел.

Хотелось увидеть ее поскорее, крикнуть: «Ну, выйди же! Я уже тут!»

Но я не хотел мешать фее работать и готовиться к переезду.

Наконец, она показалась, какая-то задумчивая, тихая, и я решил ее сразу немного взбодрить. Приблизился, взял сумку, подставил локоть, чтобы помочь подняться по крутой лестнице. Сел рядом.

Я в этот момент находился словно в какой-то неведомой эйфории.

Было так хорошо, так потрясающе!

Хотелось петь, кричать, бурно радоваться.

Ликовать просто потому, что она рядом и смотрит… с затаенным восхищением, вроде…

Я нравлюсь ей! Я ей нравлюсь!

Кричало внутри меня все.

И я старался, изо всех сил выеживался, чтобы ей было хорошо и комфортно. Чтобы фея ни на секунду, ни на мгновение не пожалела, о том, что решила выбрать меня в качестве спутника на торжества.

Я смотрел, как она отрезает кусочек за кусочком от рыбы, как кладет в рот, и… меня прямо уносило, плющило…

Я вообще не чувствовал вкуса, запаха и консистенции своего блюда. Ел на автомате.

Хотелось просто сесть и смотреть на нее, любоваться. Что-то глупое и романтичное ей говорить. Вроде того, что ляпнул недавно.

Мне ведь не требовалось даже и вспоминать все те комплименты, какими я привычно клиенток одаривал. Слова рвались, осыпались с губ сами, только знай останавливай, только следи, чтобы не ляпнуть: «Ты — моя истинная. Я для тебя сделаю все, что попросишь. Ты — самая лучшая, невероятная. И я так хочу тебя, что штаны лопаются…»

Все это было правдой — естественной и чистой, но я не мог ее выпустить на волю.

Мне было совсем нечего предложить фее.

Деньги я заработал.

Сам, без помощи Шалта, что так резво отрекся от меня, хотя едва ли не преклонялся в момент, когда я солгал отцу о том, кто виновен в его военном преступлении.

Но жилье в стриптиз-клубе и статус жены эскортника-эльфа… совершенно не то, что нужно женщине.

Не говоря уже о том, чтобы в мою фею тыкали пальцем и говорили: «Вон она! Та, что выбрала в мужья предателя и изменщика! Та, что сошлась с презренным и изгнанным!»

Конечно, за нее я бы горло им перегрыз, голыми руками порвал на куски. Но это очень мало что изменило бы…

Я мог подарить ей себя всего, целиком. Но и это сейчас вряд ли имело значение.

Так что я дарил, что мог и пока мог.

Мы болтали вроде бы ни о чем.

Фея закрывалась всякий раз, стоило только спросить — что же случилось, и как мог какой-то полный дебил оставить ее или даже ей изменить.

Просто молчала и смотрела в окно.

Я тоже не мог о себе говорить. Моя тайна должна оставаться секретом.

Хотя, надо отдать должное фее, она все же пыталась.

Как с тем вопросом, на счет морепродуктов и изысканных блюд.

Мол, ты явно не простой эльф и определенно привык к самому лучшему.

Но я тогда даже и не выдумывал, не старался защитить свой секрет. Сказал все, что на душе накипело.

Она, естественно, мне не поверила.

Было горько, что фея считает мои слова лишь обычной лестью для новой заказчицы. Но, проглотив ком в горле и повременив, я понял, что так даже и лучше.

Не стоит нам с Айрой сильнее сближаться.

Я лишь обману ее надежды и мечты о будущем.

Слава богу, спустя какое-то время, фея заговорила о том, что ее интересовало, видимо, практически также, как и мой статус по жизни и почему я оказался в эскорте.

— А часто ты прикидываешься ухажером? Ну с заказчицами? А, Андалар?

Я был рад, что она, наконец-то, свернула тему, на которую не мог говорить. Эта, конечно, тоже сулила много скользких поворотов на глине тайны клиенток и конфиденциальности нашего бизнеса в целом и в частности.

Но я все равно мог кое-что рассказать.

Я улыбнулся.

— Бывает. Иногда придворные дамы заказывают меня на балы, чтобы подразнить проштрафившихся мужчин. Иногда просто какая-то одинокая женщина хочет тепла, комплиментов, заботы… Да, я работаю и таким образом.

— А… э-э-э…

Она вдруг смутилась, и я почему-то сразу понял вопрос.

Усмехнулся. Маленькая скромница решила нарушить целомудрие разговора?

Что ж… Так я ее лучше узнаю. Люди, да и вообще разные расы, гораздо лучше и быстрей раскрываются, когда общаются на потаенные темы, которые не станешь обсуждать громко.

Я это хорошо знал, изучил…

— Дай угадаю вопрос, — чуть усмехнулся, видя, как фея краснеет и прячет глаза. — Ты хочешь знать, занимался ли я сексом с клиентками? Да, занимался. Но не со всеми.

— С теми, что платили за это как за отдельную услугу?

— Это скорее про дроу и оборотней. Я — скажем так — вольный стрелок. Сам решаю, с кем хочу переспать. Если есть симпатия и желание, почему бы и нет. Я взрослый мужчина и иногда мне тоже требуется разрядка…

Она внезапно хитро так улыбнулась, и я понял, что вот прямо сейчас последует совсем каверзный и откровенный вопрос.

Раскрылся, положил руки на колени, чтобы фея видела, как я готов быть честным и говорить без утайки.

— То есть… некоторых заказчиц ты хотел… эм… забрать в постель?

— Не то, чтобы хотел… Они были весьма привлекательны, желали моего тела, и я… вполне возбуждался от их ласк.

Айра еще сильней покраснела, но, на сей раз, не отвела глаз.

— А во время танца… стриптиза… вы иногда возбуждаетесь? Нет?

Мда… Она вчера все же заметила.

Ладно. Врать я не стану.

— Я никогда не возбуждался на выступлениях, кроме вчерашнего танца для тебя…

— Для меня? — она так удивилась, что аж голос повысила и сорвалась на более высокие ноты, но затем почти зашептала: — Я думала, мне показалось.

— Да что там могло показаться? Инструмент у меня вовсе не маленький, и эрекцию заметить не сложно. Я пытался, конечно, менять ракурсы, быстрей двигаться и отчасти скрывать. Но я догадывался, что ты просечешь.

— И прямо до этого такого с тобой не случалось? Да ла-адно! Ты просто пытаешься сделать мне комплимент. Мол, я такая, что дух захватывает… и прочее… ну все такое…

— Никогда, — я сказал прямо, и она замолчала, глотнула чаю, что-то стала искать в кармане, сунулась в сумку…

Посмотрела в окно, и прищурилась, будто заметила там нечто странное.

Хотя небо было как небо — ясное, синее, по нему плыли пушистые облачка, слегка кустились и рассыпались от ветра.

Ниже под нами простиралась непроходимая чаща леса — та самая, что закрывала собой Синие Топи.

Однако лазурное марево все равно чуть-чуть, но местами окрашивало воздух выше деревьев, окружая их кроны странными нимбами. Ветки практически сплетались друг с другом, перемешивались, и казалось, что деревья представляют собой одно целое. Просто на этом целом растут и кленовые листья, и сосновые иголки и бог знает что еще…

Так действовали на растения Синие Топи, они их питали и слегка изменяли.

Чуть дальше располагался магический купол, который преодолевали лишь те, кто обладал мощной магией и хаэльримы — не живые и не мертвые стражники Топей. Странные существа, которые должны были погибнуть после ранений, но… восстали и жили за счет энергии этого места.

Я ждал, когда Айра немного придет в себя и «отвиснет», но она все еще смотрела в окно.

Вся такая напряженная, взвинченная, как натянутая тетива лука.

Руки ровно сложены на коленях, будто у школьницы, скулы натянуты лентами, плечи окаменели… И поза такая… неподвижно-стеклянная…

Я еще подождал, и просто не выдержал…

Свернул столик, аккуратно поставил стаканы в специальные «крючки» — эдакие металлические кольца. Погрузи в них тару — и невидимый магический купол окружит ее, не позволяя трястись и выплескиваться содержимому. Поэтому даже в полете в крючки ставили открытые чашки, стаканы, супницы и все такое подобное…

Мусор я выставил в проход, откуда он сразу же провалился в поддон машины, специально приспособленный для таких случаев. После посадки его очищали и мусор уничтожали.

Закончив уборку остатков нашего пиршества, я крутанулся всем корпусом к фее и осторожно взял ее за руку.

Айра дернулась, повела плечом, и повернулась ко мне — медленно, осторожно, будто опасалась моих слов и действий.

Я улыбнулся — губы чуть вздрагивали, пальцы тоже.

Я так волновался в последний раз, наверное…

Да никогда!

Я еще никогда так не переживал. И ведь смысла не было! Между нами ничего нет и не будет! Но успокоиться не получалось.

Я весь ушел в ощущения близости истинной.

И ее чуть прикушенные красные губки, взгляд — прямой и сверкающий, вздымающаяся все сильнее высокая грудь, не давали ни шанса включить рассудительность, разумность и рациональность. Не позволяли мне одернуть себя так, как я это предполагал изначально.

Эмоции окатывали с головой. Я видел только ее, рядом…

Такую близкую, такую растерянную… Такую опешившую от моих откровений.

И… такую маленькую, нежную, сладкую…

Такую мою.

Мою! Кричало во мне все! Я не мог противиться этому ощущению.

Топи уже начинали воздействовать на нас через воздух, который просачивался сквозь вентиляцию транспорта, плюс истинность отметала все преграды и возражения.

У меня не оставалось больше ни шанса противостоять эмоциям и отказаться от того, что так хотел сделать.

Да плевать!

Будь что будет!

Хотя бы сейчас, здесь, над Синими Топями, когда можно все списать на их близость, я не стану себя сдерживать и обуздывать.

Я хочу быть с ней открытым, прямым… и полностью принадлежать ей, пусть на часы, но все равно!

Она все еще молчала и смаргивала.

Я выдохнул:

— Зря не спрашиваешь. Я очень хотел тебя вчера. Так хотел, что пришлось в гримерке самоудовлетворяться. Причем, по-быстрому, перед следующим выходом. Я же не мог начать выступление, когда эрекция торчала колом из плавок.

Она сглотнула, дернулась, не ответила.

А я продолжил свои откровения. Сам не знаю уже почему. Меня так понесло, что я просто был не в силах закончить тот монолог. Остановиться на каком-то этапе, чтобы оставить хотя бы минимальный простор себе для маневра.

Следовало бы перестать дразнить ее и себя. Особенно себя. У меня от воспоминаний, которые ярко прокрутились сейчас в голове, так встал, что приходилось постоянно менять позу, ерзать и поправляться. Тут уже не пойдешь в гримерку, чтобы там успокоиться…

Сердце бухало, воздуха не хватало.

И я лепил слова, как попало. Как велели эмоции, сердце, а не как требовалось в моей ситуации.

Гормоны, чтоб они были сто раз прокляты!

Они рулили мной, а не разум!

Я сжал ее руки своими и произнес:

— Я тебя так хочу и сейчас. Если не веришь, вот… ты меня не коснулась, не предлагала заняться любовью и даже не трогала в интимных местах. Мы не поцеловались ни разу! Ни разу не обнялись, как подростки, которые только-только еще проверяют — каково это прильнуть к телу того, кто тебе очень-очень понравился… Я просто вспомнил, что было вчера. И вот… результат.

Я взял ее руку и положил на свой пах без стеснения.

Она аж остекленела и только лишь сглатывала.

— Тты…

Не знаю, что она хотела сказать, но местоимение оборвалось, и фея предложение не продолжила. Видимо, Айран не хватало слов. Зато у меня их сейчас было с лихвой — проливались, как из переполненного сосуда.

— Я до боли, до какого-то исступления желал тебя вчера и сейчас, — выскочило у меня изо рта. — Потому что ты… ты…

Я осекся. Слава богам, хватило терпения и разума не сказать «ты моя истинная». Я помолчал и криво закончил:

— Потому что ты самая восхитительная женщина из всех, кого я когда-либо видел.

— Ну прям… — она чуть усмехнулась — как-то нервно и взбудораженно. — Не особо верится. Сколько тебе? В смысле лет?

— Тысяча семь.

— И прямо за все это время никогда более чарующих дам не встречал? Даже среди этих ваших эльфийек? Серьезно?

Она, реально не верила. Не понимала, и не ценила себя, скорее всего, потому, что ее мужик никогда ее по достоинству не ценил.

Вот же тварь! Ну ничего-о-о! Я обязательно вызову его на дуэль и объясню на доступном ему языке — ударов и болевых приемов — каково пренебрегать настолько потрясающей женщиной.

— Думаешь, я обманываю? — спросил я у феи.

— Ну… Не то чтобы… Просто я полагаю, что ты ведь на работе… в эскорте. Ты же должен мне так говорить. Это разве не входит… в эм… наш контракт?

— Нет. Я светлый эльф, редкая птица в эскорте и стриптизе. Имею полное право вежливо и деликатно сопровождать клиентку, и все. Ты просто не интересовалась, видимо, условиями для разных рас в наших услугах.

— Нет. Я и тебя не заказала бы. Подружки настаивали. Убеждали, что мне не солидно приходить в одиночку на торжества…

— Правильно сделали!

Я бы расцеловал и этих подружек, но сейчас ситуация не позволяла.

Я был так возбужден, что не заметить это могла только слепая.

Да и свободные брюки ничего не скрывали, весь рельеф очень хорошо демонстрировали.

Смазка выделялась и мокрое пятно на штанах становилось заметней.

Я взглядом указал ей туда, и произнес:

— Мое тело не лжет.

Стиснул зубы, отлично осознавая, что сам себя довожу до исступления. А учитывая, как ныло все внизу живота и как продолжала выделяться уже смазка, сдерживаться у меня вряд ли получится. Вместо того, чтобы убрать ее руку с промежности, я провел ей вниз-вверх и невольно откинул голову, прикрыл веки, наслаждаясь этим дразнящим мгновением.

Изо рта вырвалось:

— Аххх… О-ох… Фуф…

Я быстро убрал ладошку феи и произнес:

— Вот. Я сказал правду. Теперь веришь?

Она только растерянно закивала.

— Ой! Что это? — Айра ткнула пальцем в окно — там клубилось синеватое зарево.

Уже не просто окаймляло деревья, а поднималось до самого неба… Вдруг взвивалось протуберанцами, словно лизало кустистые облака.

— Ты еще не видела Топи? — удивился я. — Мы пролетаем недалеко от них…

— Ого! Я про них та-ак много слышала! Про хаэльримов — существ, которые умерли, но ожили в Топях. И теперь ни живы, и ни мертвы. Только там способны существовать, подпитывая друг друга эм…

— Сексом, — подсказал я. — Да. Жаль, что мы не хаэльримы сейчас.

Меня так несло, и так плющило, да и желание закипало в венах лавой гормонов, что притормозить я не мог бы даже при огромном желании и старании.

Я продолжал ощущать ее руку, словно так и не убрал ее со своего паха.

Взял салфетку, вытер пятно на брюках и посмотрел на Айру, которая следила за моими действиями, и молчала.

— Вот видишь? Это тоже я выдумал? Или захотел сделать тебе комплимент? Я вчера во время танца едва ли не кончил…

Она чуть приподняла брови и вдруг подалась вперед. Я потянулся к ней, снова положил ее руку на прежнее место и попросил:

— Приласкаешь? Я не могу больше терпеть, Фея. Еще немного — и просто взорвусь…

— Кто? — она вскинула бровь.

— Я так мысленно прозвал тебя вчера — Фея.

Правда лилась из меня непрерывным, бурным потоком, и я едва соображал, что говорю.

Да и что делаю, больше уже не продумывал.

— У меня сейчас все просто взорвется. Я так хочу твоей ласки. Немного, пусть даже чуть-чуть… Что скажешь? Я прошу тебя о маленьком одолжении для мужчины, для которого ты настолько желанна, что он уже даже не отдает себе отчета в том, что говорит и что вытворяет…

Я, правда, практически ее умолял.

Воздух топей давил на все рычаги, гормоны истинности бушевали в крови, не давая опомниться и заставляя делать то, чего я стыдился бы в любой другой ситуации.

Она приоткрыла ротик, заставляя меня сглатывать, потому что в горле совсем пересохло. И смотрела расширившимися глазами. Но руку все-таки не убирала. Так что я решил, что неприятно ей не было, только лишь поразительно.

Практически не контролируя себя больше, я елозил на кресле, заставляя ее немного меня приласкать. Порадовался, что захватил специальные салфетки, которые высушивают штаны без труда.

Фея чуть сжала пальцы, посмотрела с каким-то таким выражением, что я понял — без слов и жестов — она вовсе не против.

Так что я задвигался чуть активней, задавая темп, и поплыл.

Ощущение было такое… Не знаю, будто даже взорвись тут все к чертовой бабушке, я не остановлюсь, пока не кончу.

Я раздвинул ноги, чтобы пальчики феи скользнули чуть дальше…

Она поняла — снова немного сжала, погладила… и у меня в паху все уже просто стало гореть.

Штаны казались изощреннейшей пыткой. Так все стискивали, что дальше просто некуда.

Я чуть дернулся и выдохнул:

— Ты мне поможешь? Я просто больше терпеть не могу…

Она вдруг будто вышла из оцепенения и попросила:

— Поцелуй меня… Андалар…

Я впился губами в ее губы, нажимая на подлокотнике максимальную магическую занавесь. Теперь уже окружающие видели только наши прежние силуэты — те, что были до этого момента.

Я целовал ее — взахлеб, долго… ласкал языком нежные губы и щеки…

Проникал внутрь… И наслаждался настолько, что боль в паху даже немного притихла. А точнее — отошла на второй план.

Развернув и разложив наши кресла, как единый диван, я стащил с Айры тонкую тунику и лиф, начал ласкать груди — языком и губами. Втягивать соски, чтобы Фея тихо ойкнула, как я недавно.

Она осторожно ласкала меня тоже. Гладила плечи и ягодицы одной рукой, а другой продолжала действовать, как и раньше. И кажется, у меня совсем терпение лопнуло. Потому, что уже лопались брюки.

Я расстегнул их и быстро снял, сбросив заодно еще и рубашку.

Сегодня на мне были боксеры, но кое-что все равно выскочило.

— Ого! — она даже чуть покраснела. — Действительно, выдающийся! Ты себе совершенно не льстил!

И это ее какое-то откровенное, интимное замечание вызвало у меня бурю эмоций. Она не стеснялась, она принимала меня и нашу игру.

И все то, что должно после случиться.

Да, это воздействовал воздух Топей.

Да, я слишком сильно хотел свою истинную.

Но я подумаю об этом потом.

Сейчас, здесь, я жаждал лишь одного — чтобы она меня хотя бы приласкала.

Я стянул боксеры и предстал перед ней совсем обнаженным.

Она вначале меня просто рассматривала.

Я бессовестно раздвинул ноги и лег, закинув руки за голову, изнывая от желания и нетерпения, но давая ей все изучить.

— У тебя там совсем нет волос. Ну просто нигде! — удивилась она.

Вдруг провела рукой по моему животу, и я задрожал, весь просто затрясся.

Фея же медленно положила ладошку на ствол и двинулась вниз. Я не выдержал. Взял ее руку и стал направлять. А сам приподнялся и снова взасос поцеловал Айру.

Она тоже дрожала и, кажется, возбудилась. Я перестал осознавать, что должен себя контролировать.

Двигал бедрами, подтягивал ее руку.

Стонал, практически больше не сдерживаясь.

Она выгибалась, ахала и продолжала чуть вздрагивать, когда я второй рукой ласкал ее груди, и целовал, целовал, целовал…

Когда почувствовал, что близка кульминация, быстро убрал ее руку, и беспардонно, не спрашивая разрешения, принялся ласкать Айру уже между ног.

Нежно гладил, бережно стимулировал, и она выгнулась, прикрыла глаза, откинулась на наш импровизированный диван…

Я продолжил, понимая, что фея сейчас очень близка к кульминации…

Чуть проник пальцами внутрь и лоно сжалось так, что мой член дернулся и… я резко кончил… Прямо так — выстрелил, словно проникал в нее в акте любви.

Фея, слава богу, ничего не заметила… Ее потряхивал сильный оргазм.

Я продолжил страстно ее целовать.

И пока Фея лежала с прикрытыми от наслаждения веками, быстро вытерся от излишков смазки и семени.

Конечно же, возбуждение не ушло. Да и вид раскрасневшейся феи, которая раскинула ножки и чуть вздрагивала от последствий оргазма, так меня возбудил, что эрекция была просто каменная.

Я ждал, наблюдал. Давая ей насладиться моментом. Позволяя ей все прочувствовать до конца. До последней капельки эйфории…

Поглаживал шею, поглаживал груди…

Когда же она открыла глаза и улыбнулась — зазывно, как эдакая маленькая хищная тигрица, шепнул:

— Помоги мне расслабиться. Кажется, с тобой это будет не так просто…

Фея присела, я притянул ее к себе и усадил на одно колено. Поцеловал и опять положил ее ладошку себе между ног…

Сам принялся двигать бедрами, и направлять…

Опять рычал, ерзал, стонал…

Излился второй раз… и мы продолжили…

Остановиться, немедленно прекратить, просто перестать я банально не мог — уже не хватало самоконтроля.

Какой там вообще самоконтроль! Он давным-давно уже выключился!

Я видел ее совершенное тело. Мое! Кричало внутри меня все. Каждый нерв, каждая клетка!

Оборотни часто так выражались, и мы, эльфы, снисходительно посмеивались над ними, называли животными…

Мол, вы как первобытные, недоразвитые, дикие люди.

Теперь же я понимал — нормальный мужчина всегда чувствует так, встречая ту самую.

Оборотни просто честно и без смущения признавались, не видя в этом ничего зазорного.

Эльфы, что полюбили, отмалчивались, горделиво морща носы и презрительно хмыкая.

Сами же чувствовали в точности также…

Просто ни за что не признались бы вслух.

Я был сейчас не лучше, чем одержимый истинной оборотень.

Аррр… моя… Как посмеивались в книгах.

Не отдам! Никому! Заберу! Захвачу! И… присвою!

Похищу! И ни одного мужика даже близко, на расстояние шага не подпущу к своей женщине!

Вот что я чувствовал, вот что бурлило в пьяной крови и кипятило ее до предела.

Вот что сигнальным фонарем зажглось в одурманенном мозге.

Я с жадностью вдыхал ее запах — кисловатый, немного пряный, приятный… Словно боялся упустить хотя бы капельку, нотку…

Зарывался пальцами в шелковистые, рыже-красные пряди.

Гладил восхитительные пышные высокие груди.

Спускался вниз, к тонкой, подтянутой талии, и снова акцентировался на бедрах…

Я каждым изгибом и каждой ее впадинкой наслаждался ничуть не меньше, чем оборотень.

А еще я пытался детально запечатлеть в памяти эти минуты и ее, обнаженную, податливую, жаждущую моей ласки.

Маленькие родинки, словно созвездия на белой, прохладной коже моей Феи.

Несколько шрамов, которые выглядели необычными украшениями.

Узкие запястья и детские, удивительно красивые стопы.

Я даже у эльфиек никогда подобных не видел. С эффектным высоким подъемом, как у танцовщицы, и при этом без малейших грубых мозолей.

Ее стопы были гладкими и мягкими, как у ребенка!

Я знал — никакой скраб, никакие особые ванночки, рыбки, что поедают ороговевшую ткань, не способны подобные сделать.

Самые дорогие, элитные салоны оказались бы абсолютно бессильны.

Раскосые глаза — лисьи, огромные, широко распахнутые.

Раньше говорили — «у нее глаза, как у лани». Теперь же стало модно немного другое сравнение.

Многие эльфийки делали такие при помощи пластической магической хирургии. Да и человечки, и даже властные орчанки. Женщины ложились под нож или под энергетическое воздействие — и не получали того же эффекта.

Их глаза становились раскосыми, однако же сильно суженными.

Глаза же феи казались просто огромными и затягивали, как в омут…

Изящные брови вразлет их обрамляли, подчеркивали и делали еще более выразительными…

Шрамик на нижнем веке, будто бы след от слезинки, придавал взгляду Феи особую глубину, оттенок пережитых страданий…

Все вместе только лишь делало ее еще более желанной, привлекательной и заставляло жаждать ее защищать, закрывать своим телом от бед, любой ценой оградить от неприятностей и ненастий…

Моя истинная оказалась самой невероятной, самой удивительной и самой потрясающей женщиной…

Жаль только, что я сейчас был ее недостоин.

По крайней мере, в глазах окружающих, общества…

Что же до самой Айры… Я не был уверен, что Фея не сумела бы прервать нашу страсть. Просто ей, в самом деле, хотелось, и я это видел, еще ощущений, еще удовольствия, еще немного ласки и нежности…

И я был не просто готов предоставить фее все это… Я прямо-таки жаждал, как еще ничего прежде…

Чтобы она извивалась от наслаждения, чуть постанывала, чтобы выдыхала с эдаким присвистом, с натугой и… затем — с облегчением, с блаженным расслаблением удовольствия…

У меня был большой опыт. Я очень многое умел, и использовал навыки по максимуму.

Поддавал жару страсти, как дрова в мощный костер.

Еще, еще и еще…

Буквально из кожи вон лез…

И это давало плоды.

Фея уже окончательно раскрепостилась, расслабилась, трогала меня везде, без ограничений и правил. Обладала, как я и хотел, как жаждал в своих мечтах… навсегда ей отдаться.

Мы принялись ласкать друг друга, как сумасшедшие, как одержимые…

Губами, руками, телами… Терлись друг о друга, я проскальзывал между пышных полушарий груди. Это было улетно. Как будто я никогда прежде не занимался сексом с очень умелыми партнершами и в разных изощренных позах.

Но этот, казалось бы, суррогат, которым я раньше — и вовсе побрезговал бы, приносил столько эмоций, ощущений и кайфа, сколько я еще никогда не испытывал…

И уж точно ни с одной женщиной.

Я окончательно утратил контроль…

Позволял ей делать, что пожелает. Временами лишь чуть направлял, а сам снова проскальзывал стояком между грудями феи…

Она дрожала и сладко постанывала от новых оргазмов…

Я кончил несколько раз и затих, остекленел…

Молчал и просто смотрел ей в лицо.

— Что? — спросила Айра удивленно.

— Ты… такая… сладкая… Моя фея…

Ты моя истинная… Рвалось с языка. Останься со мной, выходи за меня замуж. И пусть я презренный, пусть я не тот, кого хотела бы приличная женщина. Но я сделаю тебя самой счастливой. Наизнанку вывернусь, в лепешку расшибусь, только лишь для тебя.

Я окружу тебя такой любовью, страстью, заботой и роскошью, что ты забудешь о моем неприятном положении в обществе… О клейме предателя и изменника. О том, что многие меня ненавидят, другие же — тихо плюют в спину, потому, что в лицо побоятся и слово вякнуть…

И даже родной брат больше не желает со мной контактировать хотя бы редкими сообщениями…

Я всю свою жизнь и себя всего брошу к твоим ногам…

Только не уходи…

Только не оставляй…

Я сглотнул слова, что рвались с языка, а она вдруг спросила:

— Это все Топи? Они вроде как воздействуют и на психику, и на желания, и на все остальное… Ну вот так… по-особенному… ты меня понял…

Да, я ее слишком хорошо понял.

И во взгляде прочел — что Фея сейчас очень хочет услышать.

Айра просто жаждала моего подтверждения, что все наше безумие страсти — исключительно результат воздействия Топей.

Это было горько и неприятно.

Так, что аж в животе заледенело, и сердце пропустило удар.

Все…

Как будто у меня был шанс с ней остаться!

Как будто с небес на землю ухнул в одно мгновение!

Хотя все складывалось совершенно не так.

У нас изначально ничего не было, и не намечалось, и не планировалось…

Я прикусил губу, сжал кулаки, стиснул челюсти, чтобы не выпалить все, что на душе накипело.

Да причем тут Топи?!! Проклятье! Разве ты не видишь, не понимаешь, не чувствуешь — как на меня действуешь?

Ты же умная, смекалистая, образованная…

Ты все видела, все ощущала…

Однако же я дал Фее то, на что она так надеялась.

— Да! — выпалил. — Топи! Это все они, так и случилось…

Айра выдохнула с большим облегчением, и как кошка потянулась на нашем диванчике. А затем быстро начала одеваться.

Я смотрел в ее лицо, понимал, что никому это ни на кой сейчас не сдалось.

Машинально облачался и вытирал пятно на штанах, чтобы не сверкать им уже при всех.

Наконец, завершив туалет, я зачем-то сказал:

— Топи и ты, все это вместе.

— Топи и я? — она чуть улыбнулась и совсем не расстроилась. Села, подняла спинку кресла и смотрела на меня так, будто ждала объяснения, продолжения, может… признания?

— Ты возбуждающая и восхитительная. Я ведь уже несколько раз говорил… И, если бы я…

Я практически вывалил ей всю свою подноготную…

Не знаю почему. Минуту назад я решил, что этого не должно быть.

Твердокаменно убедил себя, что нельзя так поступать, и моей Фее это совершенно не нужно, а попросту вредно… Даже не следует и заикаться про истинность, ведь тогда Айра испытает ответственность за меня, за мои чувства…

Я эту попаданку пока еще очень мало знал. Но все, что выяснил, все, что видел, говорило о том, что подобная женщина — совсем не та, которой плевать на чужие страдания.

Да и я ей нравился, привлекал, как мужчина.

Теперь я в этом уже ни капли не сомневался.

На языке так и вертелось все то, что я столь долго сдерживал.

Прямо уже крутилось на кончике, готовое вот-вот вырваться, зазвенеть в воздухе чистой правдой, как родниковой водой…

Я набрал в грудь побольше воздуха, чтобы дать выход своим чувствам…

Не знаю, что нашло, что вдруг накатило.

Внезапно все запреты и рамки перестали иметь значение, стали неважными по сравнению с тем, что бурлило в крови…

Но тут послышался глухой звук, который я после войны узнал без труда.

Действовал на инстинктах, практически не размышляя.

Заслонил собой Фею и выбросил вперед всю свою магию, чтобы накрыть нас максимально надежным защитным барьером.

В тот момент я не думал о риске погибнуть…

Не то, чтобы не страшился такой участи, просто мысли о себе вообще не пришли мне тогда в голову.

Я должен был уберечь Фею от травм, от ран и вообще от любых повреждений.

Я должен был защитить ее, оградить от опасности.

Вот то единственное, что жило в моих мыслях в момент, когда взрыв потряс наш автобус.

Транспорт задрожал, будто от страха, и я стал опасаться — как бы не развалился.

Если он просто начнет падать вниз, пусть даже неуправляемо, пусть даже вращаясь, это еще куда ни шло, хотя неприятно. А вот, если сейчас автобус разлетится на куски, да еще и внутренности в нас запустит, скрючившись от взрыва — вот это ужасно.

Я приложил все усилия, всю свою магию бросил на то, чтобы этого не случилось.

И еще на то, чтобы замедлить падение.

Опуститься вниз вместе, на относительно целом транспорте — гораздо безопасней, чем выпрыгнуть по-отдельности, как попало.

Вот там нас террористы-хаэльримы и перебьют.

Именно этого они и добиваются, не сомневаюсь ни малейшей секунды.

Я же старался подобного не допустить.

Транспорт стонал железным скрежетом, кряхтел грохотом сминающихся стен и продолжал трястись мелкой дрожью. Дрожь усиливалась, как от озноба и медленно начинала опять ослабляться…

Автобус жаловался и болел, словно живой организм.

Вдруг издавал истошный свистящий звук, будто выдыхало огромное существо с явно сильно поврежденными внутренностями.

Неожиданно затихал. И резко начинал снова.

Фея прижималась ко мне, доверяла.

Не голосила, не причитала, как многие остальные.

С разных сторон только и слышалось.

— Пожалуйста! Спасите!

— Мы сейчас разобьемся!

— Помогите!

— Что делать?

— Да сделайте уже вы хоть что-то!

— Где водитель? Он жив?

— Кабина же взорвалась.

— Да, вряд ли от него хоть что-то осталось!

— Господи! Что же будет!

— Помогите! Спасите!

Женщины кричали, оборотень молчал. Хоть он не поддавался на общую панику, и не начинал истерить, как соседки. Мужчина, слава богам — вполне себе мужчина.

Я продолжал поддерживать транспорт своей магией. Благо, резерв пока оставался огромный. Я уже и не помнил, когда пользовался чарами в последний раз.

Разве что ради очередной личины в стриптизе.

Но это занимало совсем мало энергии и магии. Практически, мизер. Резерв, в принципе, даже и не затрагивался.

Сейчас же я готов был использовать его, однако не целиком. Я подозревал, что на земле нас ожидают террористы. Вряд ли они нас сбили, чтобы полюбоваться на то, как падает транспорт в окрестностях Топей.

Однако же сейчас даже не это самое важное.

Надо, чтобы автобус не развалился.

Он должен выдержать!

Я должен выдержать!

Я напрягался, старался, как мог стабилизировать транспорт, падение…

Сохранить этот наш островок общности.

Вместе мы гораздо большая сила, нежели раскиданные по окрестностям Топей.

Легкая добыча и желанная награда.

Вот для чего хаэльримы все это затеяли.

Я ведь даже и об их целях догадывался.

Много читал в сети про Дари, которая некогда оживила Эландлиэля — Ланда, принца эльфов, убитого на войне и ставшего одним из заложников Топей. Энергия Дари вдруг оказалась родственной магии этого места и как-то по-особенному с ней резонировала…

Я знал, что среди хаэльримов встречаются разные. Также, как и среди живых представителей местных рас.

Хорошие и плохие, преступники и герои, жертвующие собой ради других.

Одни без перерывов, как заведенные, работали в Синих Топях для мира, стремились очистить их от остатков магического оружия хундов как можно скорее. Трудились без отдыха, себя не жалея… Другие же — пересиживали тяжелое положение, в надежде, что однажды это исправится.

Я знал, что ученые пытались оживить хаэльримов и отключить их от энергии Топей.

Подобные исследования велись постоянно. Ведь в гибельном месте застряли и принцы, и короли, и те, кого правители очень любили. Вроде того же Ланда, к примеру.

Его-то родители никогда не бросали. Регулярно навещали, насколько я знал.

Впрочем, это совсем другая история. Он ведь — герой, а я — опозорен…

У нас абсолютно несравнимые ситуации…