Глава двадцать седьмая. Узники древнего кургана

Ондиил и Александра некоторое время смотрели вверх на то, как затягивается туманом дыра в потолке. Дроу еще и чутко прислушивался. Судя по звукам, Утер быстро спустился и побежал по направлению к дороге.

— Ты ведь менталист? — нарушила молчание Александра.

Ондиил не видел смысла в том, чтобы скрывать свою сущность.

— Да, — ответил он и перевел взгляд на княгиню, — только величина дара невелика.

Дроу готовился к страху, презрению, злости, но Александра отреагировала спокойно: просто кивнула, принимая этот факт во внимание. Мало того, он неё повеяло одобрением. Ондиил даже засомневался в своих способностях, ведь знал, что люди относились к таким магам со страхом и презрением. И недаром! Достаточно вспомнить Лучезара, который похитил княжну и её сына. Ведайн был менталистом, значит, от неё можно ожидать, как минимум, страха, но не одобрения. Может быть, его дар сбоит, если дело касается княгини? Ведь когда они стояли в очереди, он почувствовал вкус её желания, неожиданно приятный и будоражащий. Правда, лишь на одно мгновение.

— Когда ты говорил о щите, то имел в виду ментальный щит, так? — между тем, продолжала спрашивать Александра. — Думаешь, он может помочь?

— Не знаю, — честно сказал Ондиил. — Возможно, эта мерзость появилась, потому что я пытался связаться с моей наставницей — леди Ладмилой.

— Получилось?

— Да, но я не успел объяснить, где мы находимся. Сказал, что за городом.

— Как ты считаешь, помощь успеет?

— Уверен, что герцогиня сможет нас обнаружить, но сколько понадобиться времени, не знаю, — Ондиил замялся. Ему не хотелось забирать надежду на спасение. — Дело в том, что этот туман, скорее всего, затрудняет поиск по аурам. Леди Ладмила сильная, и у неё есть ментальный артефакт. Она найдет нас.

— Судя по тому, как туман распространяется, у нас около двадцати минут. Может, чуть больше, а на то, чтобы собрать людей, объяснить им, что делать, нужно время. От ворот города до этого места примерно четверть часа на лошади, — прикинула Александра. — Даже, если Ладмила начала действовать сразу, как только получила сообщение, помощь придет через полчаса — это самое быстрое. То есть, они придут, когда эта тварь начнет отщипывать он нас по кусочку. Это в лучшем случае. А ведь нужно время, чтобы понять, как справиться с туманом. Ты уверен, что щит поможет против этой дымки?

Несмотря на волны страха, которые исходили от княгини, говорила она правильно и уверенно.

— На самом деле, нет. Видишь ли, эта гадость активировалась именно тогда, когда я стал пользоваться ментальной магией. Сам туман тоже похож на её порождение. Вероятно, это что-то вроде защиты от таких, как я. По идее, ментальный барьер должен препятствовать распространению тумана, но, если это защита от менталистов, значит, создатели должны были сделать так, чтобы эта гадость проникала сквозь щиты. Предусмотреть.

— Твои опасения понятны, но ведь у нас все равно нет выбора. Попробуй ментальный щит. Если подействует — хорошо, если нет, тогда постараемся что-нибудь другое придумать.

Ондиил кивнул, ему нравилось то, что она не собиралась сдаваться и покорно ждать своей смерти. Он решил пока не растягивать щит на них, а постараться закрыть лишь маленький участок. Во-первых, эксперимент сразу покажет, насколько эффективна такая защита, а во-вторых, менталист берег и так невеликие силы. Мало ли для чего может понадобиться мана?

К сожалению, ментальный щит не только не препятствовал туману, он подпитывал эту мерзость. Ондиил совершенно точно почувствовал, что его магия понравилась зеленой гадости. В сторону дроу потянулись прозрачные жгутики, заставив его передернуться от отвращения и отойти подальше. Как хорошо, что он не стал сразу ставить большой щит. Он бы здорово подкормил эту пакость и сделал бы сильнее.

— У тебя ведь еще магия земли есть? Может, попробуешь ей отгородиться? — предложила Александра.

Другая бы на её месте закатила истерику, княгиня же старалась подавить страх и найти выход из положения. Это вызывало уважение.

— Я — не маг, а воин, с небольшими способностями к магии. Щит земли поставить не смогу, — покаялся Ондиил. От Александры повеяло отчаянием, и он сказал: — Может быть, удастся отыскать в полу или стене скрытый ход?

— Попробуй.

Однако ничего подобного обнаружить не удалось, хотя Ондиил тщательно проверил все магией. Туман подбирался все ближе, заставляя отступать к стене. От Александры веяло уже не просто страхом, а ужасом. Мерзость, казалось, позеленела и уплотнилась еще больше. Помощь все не приходила. Ондиил подошел к княжне и прижал её спиной к стене, закрыв собой. Его руки уперлись в шершавые камни чуть выше головы Александры. Лица их оказались так близко.

— Что ты делаешь?! — разозлилась она. — Ты не понимаешь, что так оно тебя сожрет в первую очередь?!

— Я — ядовитый. Уверен, эта мерзость мной подавиться, — криво усмехнулся менталист.

— Отойди! — На Ондиила обрушилось столько возмущения и злости, что даже страх отступил. — Что ты придумал?! Совсем из ума выжил!

Александра упиралась ладонями в его грудь, отталкивая.

— Я не уйду, — спокойно заявил дроу. — Пока эта тварь будет меня жрать, у тебя появится немного времени.

— Ты… — княгиня посмотрела на него, не веря.

Он решил пожертвовать собой, ради неё. И так спокойно об этом говорит. Достойна ли она этой жертвы? Теперь, когда Ондиил стоял так близко, загораживая свет, Александра едва видела его глаза, чувствовала его особый запах, знала, что он не отступит, защитит. Из глаз потекли слёзы.

Пронзительные, чистые, порывистые чувства, как стихия ветра, которой обладала Александра, выплеснулись на Ондиила. И почему-то ему было приятно её сочувствие, удивление, восхищение им, страх за него, стыд, отчаяние, призрачная надежда. Неожиданно приятный коктейль, кроме разве что стыда. Никто и никогда за него так не переживал и не восхищался.

— Не стоит обо мне плакать. Я сам виноват, завел вас сюда, а теперь…

— Чушь! — сквозь слезы припечатала Александра, — Ты нас спас! После убийства Лучезара, мы бы стали не нужны. Знал бы ты, как на меня смотрела охрана ведайна. Своего правителя они слушали беспрекословно, но их взгляды говорили сами за себя. Этот козёл, который охранял нас в подвале, был хуже всего. Ему нравилось издеваться, бить, унижать, только приказ Лучезара сдерживал его и таких, как он. Когда ведайна не стало, меня ждало бы такое…

Она говорила искренне, Ондиил чувствовал это и удивлялся. Он был уверен, что любая бы на её месте устроила истерику и стала бы обвинять его — того, кто затащил их в опасное место. И совсем не важно, что он не знал о том, что в кургане опасно. Найти виноватого и ненавидеть его проще всего. Но Александра не ненавидела. Поразительно! И тогда, подчиняясь не до конца понятному порыву, Ондиил бережно обнял её за плечи и чуть прижал к себе, утешая, поддерживая.

— Ты совсем не сердишься на меня? — до конца не веря своему дару, спросил он.

— За что? — всхлипнула княгиня, чуть отстранилась и заглянула в глаза.

Она действительно не понимала. Ондиил осознавал, что очень скоро спину начнет разъедать чудовищное заклинание ментальных магов древности. Он понимал, что умрет в муках, но сейчас ему хотелось узнать. Почему-то на пороге смерти это знание казалось ему важным: ошибается его дар, или нет?

— Можно я спрошу кое о чем? — задал вопрос Ондиил.

— Конечно!

— Мне показалось, что ты почувствовала что-то доброе по отношению ко мне, когда я сказал, что обладаю ментальной магией.

— Тебе не показалось, — слабо улыбнулась Александра. — Не удивляйся. Я — внучка кочевника и шаманки. Я знала за кого выхожу замуж, знала, что в предках у моего мужа были ментальные маги и понимала, что этот дар может обнаружиться у моих детей и внуков. Мне ли бояться менталистов? Все зависит от того, каков человек, а не от магии, коей он обладает.

— Шаманки?

Надо сказать, о кочевниках Ондиил знал не так много. Вроде бы в Окханском княжестве воевали с кочевниками, но про шаманок ему ничего не было известно.

— Шаманизм — это вид ментальной магии. Я не очень разбираюсь в этом. Во многих странах на ментальных магов охотились, как на зверей, но в степи их уважали и оказывали всяческие почести. Не удивительно, что люди, обнаружив у себя подобный дар, старались спрятаться в степи. Такой была моя бабушка. Еще маленькой девочкой её привез в степь отец. Он боялся, что дочь сожгут на костре, узнав о её даре, поэтому нашел шаманку и передал ей девочку в ученицы. Моей бабушке тогда исполнилось десять лет. Больше своего отца она не видела. Потом бабушка выучилась и встретила моего деда. Он только стал вождем, и захотел привлечь шаманку, чтобы усилить племя. Бабушка с дедом друг другу понравились и поженились. Отец был третьим их сыном. Дед решил, что гораздо выгоднее не воевать с княжеством, а торговать, поэтому послал сына обучаться премудростям в соседнюю страну. Там папа увидел маму, влюбился и женился. — Александра настолько увлеклась, рассказывая историю своих предков, что её страх отступил.

Ондиилу нравилось наблюдать за ней, его волновала эта вынужденная близость. Он знал, что наслаждается последними мгновениями жизни, чувства словно обострились, хотелось растянуть это невинное удовольствие. Молодая, красивая женщина так доверчиво прижималась к нему. Он не хотел убирать руки, хотя Александра успокоилась. Как она интересно рассказывает. Влюбился. Её муж тоже в неё влюбился?

— А князь?

Александра по-своему поняла этот вопрос.

— Брак со мной был выгоден для князя, несмотря на то, что я — дочь кочевника. Мой дед до сих пор стоит во главе самого большого племени. Он хозяин первого и единственного города кочевников. Множество стойбищ, которые подчиняются его воле, разбросаны по степи. Именно поэтому мою мать — аристократку из знатного семейства — отдали за отца замуж, хотя он — кочевник. Торговля со степью приносила очень неплохую прибыль. Отец увеличил капиталы семьи во много раз, хотя некоторые смотрели на него с пренебрежением. Обычно папа подобного не прощал. Для князя я была выгодной партией, потому что, женившись на мне, он получал поддержку самого большого племени степи и одновременно одного из древнейших родов княжества, ведь у моей матери родословная не короче, чем у правителей.

— Надо же… Хотя чему удивляться? Ты — необычная женщина, совсем не удивительно, что у тебя необычные предки и судьба.

Закончив рассказ, княжна опять начала волноваться. Скоро, с минуты на минуту зеленая мерзость должна до них добраться, но пока…

— Можно теперь мне задать вопрос? — тихо спросила Александра.

— Задавай, — помимо воли улыбнулся дроу.

— А как тебя зовут на самом деле? Буй — это ведь прозвище, так?

Конечно же, клятву он давал не под своим настоящим именем.

— Ондиил.

— Просто? Одно имя?

— Да, одно имя. Я без клана.

— Почему?

— Мою жену казнили по обвинению в измене. Обычно мужей казнят вместе с женой, но нас оставили в живых. Наша супруга нарушила приказ королевы, но мы не помогали ей в этом. Наоборот, даже помешали, наверное, поэтому остались живы.

— И вашу верность и талант заметили и забрали в разведку? — предположила княжна.

– Можно и так сказать, — усмехнулся Ондиил.

— Мою жену казнили по обвинению в измене. Обычно мужей казнят вместе с женой, но нас оставили в живых. Наша супруга нарушила приказ королевы, но мы не помогали ей в этом. Наоборот, даже помешали, наверное, поэтому остались живы.

— И вашу верность и талант заметили и забрали в разведку? — предположила княжна.

– Можно и так сказать, — усмехнулся Ондиил.

Резко заныли раны на спине: обезболивающее заклинание, которое и так держалось еле-еле, слетело окончательно. Видимо, на лице у дроу что-то отразилось, потому что Александра испуганно прошептала:

— Началось?

— Нет, это обезболивающее заклинание слетело.

Княгиня сделала знакомый жест рукой и быстро прошептала формулу активации. Будто к спине приложили холодную ткань, а от неё разошлась успокаивающая волна. Заклинание Александры обезболило намного лучше, сразу чувствовалось, что она гораздо более сильный маг, чем Ондиил.

— Спасибо, — немного помолчав, поблагодарил он, — но лучше бы ты оставила магию для себя…

— Нет, не лучше! — упрямо возразила княгиня. — Не могу я так. Ты действительно не боишься умирать?

— Нет, — честно ответил Ондиил, — я столько раз должен был умереть, но почему-то жив до сих пор. Когда жену обвинили в измене, нас схватили и бросили в темницу. Скованный цепями, в антимагическом ошейнике, который высасывал магию, я приготовился к смерти. Смирился с ней. А когда нам сказали, что есть возможность жить дальше, то долго не мог поверить в реальность происходящего. Казалось, что это бредовые видения. Сейчас открою глаза и проснусь в камере, пропахшей кровью и нечистотами. Я и так долго прожил, и, если могу что-то сделать для твоего спасения, то сделаю это.

— О дроу ходят неприятные слухи, но оказалось, что мы не знаем вас. Знаешь, мне сейчас стыдно, что я плохо думала о таких, как ты, — от Александры шло раскаяние.

— Тебе не в чем винить себя. Про нас говорят правильно. По большей части тёмные эльфы действительно жестокие, хитрые, склонные к предательству, прекрасно обходят клятвы и думают только о своей выгоде. Это я получился такой… нестандартный.

— Почему?

Ондиил все так же обнимал Александру, руки его ненавязчиво поглаживали её спину. Княгиня не прекращала эти скромные, невинные ласки. Наоборот, он чувствовал, что ей приятно.

— Сложно сказать, — задумался дроу, — может быть, потому что я много времени провел на поверхности? Может быть, потому что встретил наставницу и раскрыл свой дар? Может быть, потому что после смерти супруги переосмыслил свою жизнь? Поставил перед собой другие цели? Не знаю.

Ондиил вдруг осознал, насколько нетипично он себя вел. Нетипично для дроу вообще и для себя прежнего. Сначала была встреча с Ладмилой, потом осознание своего дара, ученичество. Он ведь действительно видел, знал, чувствовал её стремления, её искреннее желание помочь другим, сделать их счастливыми. Для неё хотелось стать лучше: чутким, милосердным, надежным. Ондиил незаметно для себя стал перенимать её принципы, ценности, видение мира. Менталиста не обманешь притворством, только меняя себя, он мог понравиться Ладе. И он менялся.

А потом добровольный отказ от памяти. Забыть все, в том числе и свои чувства, вызывающие только боль, казалось так соблазнительно. И ведь все получилось, чувства к Ладе остыли, но все, чему она его учила своим примером, не забылось. Не особенно разбираясь в собственных мотивах, он сразу побежал спасать Александру. Ондиил, тот, каким он был до знакомства с Ладмилой, не стал бы этого делать. И, возможно, сейчас был бы вне опасности, но княгиня осталась бы в плену, и тот охранник…

— И ты не жалеешь, что стал другим?

— Нет! — Ни на миг не сомневаясь, ответил Ондиил.

Время вышло. Они оба об этом знали, но туман все не добирался до них. Александра дернулась, стараясь выглянуть из-за спины дроу, чтобы посмотреть, как скоро их настигнет творение ментальных магов. Но Ондиил лишь прижал её сильнее, закрывая обзор.

— Дай, я все-таки посмотрю, — Александра уперлась ладонями ему в грудь.

— Не надо.

— И все же…

В любое другое время Ондиил бы не решился на такое, все же воспитание накладывает свой отпечаток. Дроу обычно не проявляют подобную инициативу, но сейчас именно такой способ отвлечь внимание первым пришел в голову. Ондиил обхватил руками лицо Александры и впился поцелуем в её губы.

Княгиня растерялась только первое мгновенье, а потом со страстью начала отвечать. Пальцы Ондиила поглаживали сначала шею молодой женщины, потом спустились ниже. Вырез у платья был совсем небольшой, но крестьянское одеяние оказалось больше на размер, а то и на два. Конечно, Александра затянула корсет, но платье впереди немного топорщилось, поэтому ничего удивительного, что ладонь Ондиила (хотя он того не планировал) скользнула в вырез платья, потом опустилась ниже… а дальше он просто не смог остановиться.

Все сложилось: яркая, искренняя страсть Александры, которая по-особенному остро чувствовалась на пороге смерти; долгое воздержание; дар, пробуждающий безумное желание. Ураганные эмоции княгини захлестывали, отзывались внутри него нетерпеливой дрожью, раздували его собственный огонь. Понимание, что эта прекрасная женщина чувствует то же, что и он, сносило все преграды. Ондиил никого и никогда так не хотел.

Её прерывистое дыхание, тихие стоны, прохладные чуть подрагивающие пальцы, расстегивающие рубашку, а потом поглаживающие его грудь, заводили больше, чем самые сильные возбуждающие средства. Юбка у платья задралась сама, когда Александра захотела обнять его еще и ногой. Ондиил поднял подол выше, и вдруг осознал, что никаких панталон на княгине нет. Да и откуда бы им взяться? Он ведь принес ей только платье, а под штаны такое нижнее бельё не наденешь. Неужели там ничего нет? Это мысль заставила Ондиила зарычать от предвкушения. Его ладонь скользнула под платье, изучая, поглаживая. Какая-то маленькая тряпочка вместо белья…

Александра откинулась чуть назад, показав белую шею, и протяжно застонала. Ондиил не только чувствовал, он осязал её желание. Он купался в нем, вздрагивал вместе с ней от удовольствия, стонал. Он осознал, что сможет получить разрядку вот так, просто глядя на то, как хорошо Александре, чувствуя её всем своим естеством, всем телом, всем сердцем.

Наверное, так бы и случилось, но княгиня потянулась к его штанам. Её пальцы торопливо расстегнули ремень, и Ондиил совсем перестал себя контролировать. Он хотел бы действовать медленно, растягивая удовольствие, но прикосновения Александры будили в нем такую страсть, что разум отступал. Треснула разрываемая рукой ткань, желание стать ближе стало нестерпимым. Ондиил вжал Александру в шершавую стену. Его руки чуть приподняли её бедра…

Сейчас здесь не было гордой княжны — аристократки, молодой вдовы, оставшейся без мужа и без страны, но не сдавшейся, не сломившейся от выпавших на её долю испытаний. Здесь не было дроу — воина-мага и менталиста, собственноручно обрезавшего длинные волосы, оставшегося без жены, клана, без вассальной клятвы, по сути, не существующего для официальной власти тёмных эльфов. Здесь были только мужчина и женщина, сплетенные в объятьях, объединенные одним желанием на двоих, двигающихся в едином ритме. И оргазм, накрывший их, словно девятый вал, потопивший в удовольствии, был тоже одновременным.

Когда Ондиил начал себя осознавать, Александра все так же обнимала ногами его талию и осыпала поцелуями лицо, по её телу изредка проходили волны удовольствия — отзвуки только что случившегося оргазма. И эти волны омывали его эмоциями, отражались в нем. Найдя губами её губы, он снова поцеловал, но не страстно, а нежно, ласково. Ондиилу хотелось остановить время и вечно наслаждаться прикосновениями и поцелуями желанной женщины.

— Безумие! — с улыбкой прокомментировала Александра, оторвавшись от его губ.

— Согласен, — хрипло выдохнул Ондиил.

Княжна посмотрела поверх его головы и ахнула:

— Туман отступил!

Действительно, зеленое нечто поредело, побледнело и откатилось назад, вот-вот должна была открыться дыра в потолке, через которую вылез Утер.

— Что ж, похоже, мы нашли способ борьбы с этим созданием, — Ондиил подошел к Александре сзади, медленно отодвинул волосы и поцеловал в шею. — Очень хороший метод, действенный.

Княгиня прерывисто вздохнула и прикрыла глаза, только что успокоившееся желание снова разгоралось, отзываясь на ласки Ондиила.

— А у тебя есть что-нибудь, что можно на пол постелить? — спросила Александра, а потом игриво добавила: — Думаю, туман надо прогонять, подготовившись.

— Я всегда готов! Буду прогонять туман хоть каждый день по несколько раз.

— Какой ты самоотверженный! — едва сдерживая смех, заявила княгиня.

Ондиилу тоже хотелось смеяться, смерть отступила. Скоро они сами смогут выбраться и, может быть, Александре захочется быть с ним и после того, как все закончится.

Вдруг чуткие уши дроу уловили все приближающиеся звуки: конское ржание, шелест травы, сдержанные команды. Княгиня заметила то, как он напрягся.

— Пришла помощь, — ответил Ондиил на невысказанный вопрос.

Игривое настроение мгновенно ушло, дроу вновь стал тем, кем был обычно — хмурым телохранителем. Он привел себя в порядок: застегнул рубашку, поправил ремень. Александра же подобрала платок и повязала его на голову.

Из-за двери послышался взволнованный голос Ладмилы:

— Александра, Ондиил!

— Мы тут! — крикнула княгиня, — не подходи, мы не знаем, как будет действовать туман.

— Зато я знаю, это Турух — что-то вроде испытания или проверки. Эур объяснил.

— Испытание?! — не поняла Александра, — что за испытание?

— Воинов и магов так проверяли. Создавали Турух, который вызывал страх, если сумел справиться — молодец, не сумел — значит, недостоин называться воином. — Возле входа, который едва просматривался сквозь зеленую дымку, появилась Ладмила. (3303c)

Она, не обращая внимания на дымку, подошла к ним. Туман словно заволновался и отхлынул от герцогини в стороны.

— Ух ты! Да вы сами тут все разогнали! — обрадовалась она.

Александра сделала шаг навстречу и обняла Ладу. Помощь пришла.