Глава 12

Я успеваю сделать судорожно пару глотков воздуха, а затем очередная волна накрывает меня с головой, заставляя изо всех сил вновь заработать руками и ногами.

Вода смыкается надо мной, и я понимаю, что у меня просто не хватает сил бороться со стихией — плавать в тихом бассейне это одно, а вот пытаться выгрести на поверхность в бурной реке совсем другое. Однако в воде я уже не одна.

Сильная рука перехватывает меня поперёк живота и снова вытаскивает на поверхность.

— Расслабься! — сразу узнаю того, кто старается меня спасти, ведь его голос в последние дни слышу чаще остальных. — Я не дам тебе утонуть! — кричит Арон, и я слушаюсь, потому что сейчас только этот мужчина стоит между мной и смертью.

Нас бросало и кувыркало в бурном потоке агрессивно спешащей реки, но громила то и дело выталкивал нас за очередным глотком воздуха. Не знаю, как долго это продолжалось, потому что всё, на чем я сосредоточилась это — подловить очередной момент, чтобы ещё хоть разок вдохнуть.

Вода была настолько холодной, что ногу свело судорогой и при очередном выныривании на поверхность, не удержавшись, вскрикнула от боли. На что Арон, и без того похожий на струну, напрягся ещё сильнее и прежде чем нас снова поглотила очередная жадная волна, мужчина прижался лбом к моему виску в успокаивающем жесте — будто без слов пытаясь сказать, что больше сейчас он ничем помочь не может.

Но ни тупая боль в ноге, ни разрывающиеся легкие и ни холод не испугал так, как всё приближающийся гул. Шум срывающейся вниз воды сразу предупреждал, что просто раздавит нас.

— Вдохни поглубже! — Пытается перекричать стихию Арон, и подбрасывает моё тело как можно выше, чтобы я без помех из острых капель набрала полные лёгкие воздуха.

Послушно исполняю, что велено и успеваю во всей красоте насладиться видом обрыва и белого потока грозно падающего вниз. А затем последовало долгое падение, из-за которого легкие словно парализовало, но крепкие объятья мужчины немного притупили ужас. Когда ты не один, страх кажется не таким сильным, каким мог бы быть.

Удар оглушил, но не отнял сознание. Тело болело и это хорошо, ведь значит, что я ещё жива и возможно поживу ещё немного. Открыв глаза под водой, я успела заметить мутный силуэт внушительного валуна совсем рядом — ещё бы чуть-чуть левее и нас просто по нему размазало.

Хватка Арона на моей талии немного ослабла, а затем резко стала крепче и он, сориентировавшись, поплыл к бликам света на воде. Стараясь не мешать, я подгребала руками в надежде хоть немного помочь ему. Всё же он боролся за наши жизни довольно долго и точно порядком устал. Так что общими усилиями мы выплыли на поверхность и глубоко задышали, оглядывая место, в котором оказались.

Чаша, куда впадал водопад, оказалась довольно большой, но благодаря более спокойному течению я вывернулась из мужской хватки и поплыла сама, постоянно оглядываясь, не отстал ли мой спаситель. Двигался Арон слишком уж медленно и как-то неуверенно.

На берег выбралась на четвереньках и, едва отдышавшись вновь оглянулась, чтобы с ужасом понять, что моего мужа силы оставили у самой кромки воды. Арон, подставив побледневшее лицо небу, втягивал воздух через сжатые зубы, пока вода мерно набегала на его рвано вздымающуюся грудь.

Испугавшись, быстро подползла к нему, чтобы осмотреть. Но алые разводы, появляющиеся в немного замутнённой воде, заставили меня запаниковать. Он был ранен!

Судя по всему, Арон зацепил какой-то камень на дне, или всё же вскользь налетел на тот валун в ложе водопада, и теперь истекал кровью, а я не знала что делать. Мужчина был большим, гораздо больше меня и потому моих сил не хватит, чтобы я могла вытащить его на берег. Да и слишком велик риск ещё сильнее растревожить его рану — понятное дело, что мне предстоит его волочь, а это вряд ли выйдет аккуратно.

Проглотив вставший в горле комок, и быстро заморгав, чтобы прогнать непрошеные слёзы, я с отчаяньем посмотрела в бледное лицо, облепленное потемневшими прядями. Губы сами распахнулись, и дрожащий голос ненамеренно вырвался наружу.

— Только не вздумай умирать, я же тебе ещё не отомстила, — хрипло произнесла и неожиданно для себя всхлипнула.

Веки Арона задрожали, распахиваясь, и на меня посмотрели потемневшие жёлтые омуты — сейчас глаза мужчины очень сильно походила на густой гречишный мёд. Можно было бы залюбоваться игрой света в такой необычной радужке, но ситуация не располагала к этому.

Вначале взгляд мужа стал чуть более осмысленным, а потом тёмно-русая бровь удивленно изогнулась и он через силу произнес:

— А ты заговорила раньше, чем нам обещали. Значит история с обетом молчания и правда притянута за уши. — Заключил громила, при этом едва заметно поморщившись, но отметив моё слишком близкое к истерике состояние, поспешил криво улыбнуться и добавить: — Не плачь, от такой ерунды я не умру. Так что у тебя будет ещё множество возможностей со мной поквитаться. Только когда будешь это делать, не забывай хотя бы уточнять — за что.

Шутку я не оценила и, замахнувшись, хотела с силой опустить кулак на широкую грудь, но разум взял верх и, побоявшись, что сделаю хуже, зло стала утирать слишком влажные щёки.

— Идиот! Я вообще-то испугалась!

— Знаю, — произнёс Арон и, подняв немного дрожащую руку, погладил меня по щеке, — но я вообще-то испугался не меньше, так что мне можно немного и повредничать.

— Тогда зачем прыгал за мной? Остался бы на берегу и не пришлось переживать такого стресса. — Отстранилась от широкой ладони, которая уже всё увереннее скользила по моей коже.

— Дура, — как-то слишком нежно прошептал Арон, — я за тебя испугался. — Опроверг мои слова мужчина, заставив этим разлиться в груди подозрительное тепло, согревающее продрогшее тело под мокрой одеждой.

Арон положил свою руку на мои согнутые колени, так же как и он, наполовину находящиеся в воде, после чего очень странно на меня посмотрел. Прямо как тогда в тронном зале золотые лучи его радужки постарались пробраться мне в самую душу. Пусть слёзы уже смешались с влагой на лице и спешили высохнуть, но именно сейчас мне почему-то стало стыдно. Будто я не замечала очевидного, а теперь из-за этого ощущала вину.

Мы немного помолчали, обмениваясь задумчивыми взглядами и Арон, с трудом поднявшись, сел и посмотрев на меня произнёс:

— Знаешь, вообще-то мне кажется, я даже особо не раздумывал когда бросился за тобой. — Эти слова заставили что-то внутри встрепенуться, но следующая фраза вернула меня на землю, напоминая, почему я развелась и зареклась больше наступать на эти грабли. — И вообще-то это странно. Когда Эрик сказал, что нам придется взять в жены племянницу эльфийского короля, я был раздражён, очень и очень раздражён. Тогда мне хотелось послать его в нижний мир, а нашей вынужденной жене устроить несчастный случай…

Я в шоке посмотрела на мужчину, бывшего со мной все эти дни таким обходительным и доброжелательным. Зато желание поверить в то, что не все мужчины головная боль моментально испарилось после осознания — кое-кто тоже притворялся хорошеньким, прямо как его альфа, и всё ради достижения их цели. Эх, какой же горький привкус у разочарования.

Выпрямив спину, я хотела было отстраниться, чтобы встать, но желтоглазый слишком резко для раненого ухватил меня за запястье, не давая убежать от этого разговора.

— Не спеши заносить меня в список личных врагов и дослушай. — Мирно попросил мужчина, на что я ответила лишь мрачным взглядом. — Да, я не так уж и добросердечен, но с тобой мне захотелось быть именно таким. Всего три дня назад, когда я подходил к тронному залу твоего дяди, только и мог думать о том, как бы побыстрее от тебя избавиться, но едва увидел, передумал. — Ну да, ну да, и после таких откровений я должна уверовать в любовь с первого взгляда? Я слишком стара для этого дерьма. По крайней мере, ментально.

— В тот момент, — между тем продолжал откровенничать желтоглазый, разворачиваясь ко мне всем телом, — когда ты с вызовом смотрела мне прямо в глаза, я страстно захотел заключить тебя в объятья, попробовать на вкус твои губы, а потом, сорвав твоё платье забрать то, что уже фактически принадлежало Эрику — твою невинность. — После этих слов я посмотрела на него уже как на сумасшедшего, на что Арон лишь грустно улыбнувшись, добавил: — Эти мысли неправильны. Так думают только альфы из-за инстинкта продолжения рода, а никак не беты лишенные возможности зачать дитя. Этому безумию есть лишь одно объяснение — ты, моя истинная.

— И что это значит? — Скептически изогнула бровь, не собираясь спешить верить этому мужчине. Теперь в каждом его действии я видела подвох. Может и в реку он бросился лишь бы уберечь такой драгоценный сосуд для будущих щенят его альфы. Раз уж он с каждой минутой выглядит всё лучше, можно понять, что для него полученная рана лишь царапина, да и вода вокруг нас уже перестала подозрительно алеть.

— Истинная, она же половинка души, любовь всей жизни любого оборотня и та, кто становится центром всего для мужчины. — Ошарашил меня своим ответом Арон, при этом его золотистый взгляд ни на секунду не отрывался от меня. Он будто что-то искал, пытался понять и разгадать какую-то тайну. А потом, тяжело вздохнув, он опустил взгляд и глухо заговорил:

— Но это невозможно, потому что Эрик ничего такого не испытал. — Желтоглазый снова посмотрел на меня, и его пальцы запутались в моих растрепанных и мокрых волосах. — Понимаешь, ещё будучи подростками, когда было принято решение, что отныне мы будем идти по жизни вместе, был проведет обряд, из-за которого у нас с Эриком теперь одна судьба на двоих, а значит и женщина, наша истинная, должна быть одна и та же. Да, мой альфа испытал к тебе интерес, но не более сильный, чем к любой другой красивой девушке.

В мыслях был полный сумбур. Мне только что признались в фактически вечной и идеальной любви, а потом уверенно заявили, что быть такого не может, потому что второй мужчина не отреагировал так же. Бред какой-то. А ещё более бредово то, что я расстроилась.

— Тогда зачем ты прыгнул? — Задала немного резко разумный вопрос. Раз уж он и без того подумывал как избавится от навязанной жены, хоть и делал вид что доволен фактом нашей свадьбы чуть больше чем Эрик, то логичнее было бы бросить меня на растерзание реки. И потому поспешила, озвучит свои мысли. — Оставь ты всё как есть, и твоя мечта осуществилась — ненужная жена самоустранилась бы.

— Ты меня вообще слушала? — Устало спросил Арон и посмотрел в темнеющее небо с надеждой на божественное озарение такой непонятливой меня. После чего покосившись на меня сказал. — Иса, во мне ты вызываешь куда больше чем просто инстинкт размножения или обычную похоть. Я хочу, чтобы ты была со мной, смотрела в мою сторону не этим взглядом, обещающим все муки подземного мира, а вот как недавно с волнением, доказывающим, что я тебе не безразличен.

Всё сказанное заставило меня отшатнуться, но мужчина уже явно придя в норму, резко дёрнул меня на себя заставляя оказаться на его коленях. Хоть я так же была мокрой и ноги всё ещё были в воде, но по телу прошла волна просто удушающего жара.

Испугавшись своих ощущений, ведь сейчас во мне всё должно отторгать этого мужчину, я жалостливо посмотрела на Арона в надежде, что тот меня отпустит. Но громила приблизил своё лицо к моему и жарко зашептал, словно боясь, что нас подслушивают:

— Желаю носить тебя на руках, наслаждаться мягкостью этих янтарных волос, вдыхать твой сладкий запах, — его ладонь поспешила зарыться в намокшие пряди на затылке, доставляя легкую боль, и он, потянув за них мою голову назад, провел носом по шее, громко втягивая воздух над ней. Это походило на какое-то помешательство, потому что от действия Арона я задрожала всем телом и даже не подумала противиться ему. Сердце рвалось из груди бойкой птичкой, а тело заныло от непонятной истомы.

Моя реакция не укрылась от мужа, и он, притянув к себе мое лицо, навис сверху, чтобы выдохнуть:

— До темноты в глазах хочу ощутить вкус твоих губ, — его язык невесомо прошёлся по моей нижней губе, и я непроизвольно застонала, — а больше всего хочу слышать своё имя, произнесенное этим чарующим голосом на пике возбуждения.

Пальцы на руках, что до этого просто лежали на могучей груди Арона, резко сжали промокшую ткань, и я глубоко задышала. Веки опустились сами собой, чтобы в полной мере ощутить то, что неумолимо надвигалось.

Первое прикосновение было легким, почти робким, но затем прохладные губы Арона становились всё более напористыми, добавляя жара нашему поцелую. Его язык то и дело нырял в мой рот, едва я распахивала губы, а потом снова покидал его, оставляя после себя острое чувство пустоты. Затем муж с тихим урчанием втягивал мою нижнюю губу, посасывал её и отпускал на волю.

Я так же не отставала, и едва почувствовав свободу, повторила всё, что он только что проделал со мной, сразу ощутив его одобрение.

Пусть я не до конца понимала, что с нами происходит, и в воздухе повисло много вопросов, но кое-что удалось осознать очень чётко — ещё никогда в жизни мне не доводилось ощущать такой эйфории лишь от поцелуя с тем, кого бы я с не меньшим удовольствием укусила.