Глава 13

Мы всё так же продолжали сидеть в воде и целоваться, но мне больше не было холодно, а даже наоборот становилось всё жарче и жарче. Кожа Арона теперь походила на раскалённые угли, но они не обжигали, а согревали, побуждая прижаться к натренированному телу ещё ближе. Тем более именно так можно было защититься от дуновений ветра, нашептывающего нам тихую мелодию листьями деревьев, что плотным кольцом укрыли нас в своих кронах.

Шум воды уже не мог перекрыть барабан собственного сердца, пока я льнула к Арону. Желание укусить мужчину уже не просто пищало комариком, а гудело роем из раздраженных пчёл. Сама не заметила, как стала опускаться по немного колючему подбородку, скользить губами по мужской шее в навязчивом желании переместиться как можно ближе к плечу и осуществить задуманное. В мыслях вспыхнул момент, когда Эрик, кончая, тоже кусал меня, но на утро я не обнаружила следов. А сейчас мне не терпелось именно прокусить загорелую кожу, как будто… я хотела заклеймить мужчину сводящего меня с ума.

Арон не сопротивлялся, а лишь задышал ещё глубже, сам подставляя мне открытую шею. Его руки блуждали по моему телу, комкая мокрую ткань, доводя меня до исступления и заставляя ещё больше погружаться в этот неведомый азарт распаляющий всё во мне. Холодные капли воды на разгоряченной коже сделали меня невыносимо чувствительной, и потому каждое даже незначительное действие находило отзыв в моём излишне разбушевавшемся теле.

Вот палец слишком горячего оборотня задевает мой затвердевший сосок, пока я рвано дыша, провожу языком по понравившемуся участку кожи. Да, именно тут мне хочется вонзить зубы и оставить свою отметину, как раз на изгибе, где сильная шея перетекает в мощное плечо. От одной мысли, что мне это безмолвно позволяют, я начинаю дрожать от предвкушения.

Муж весь напрягся словно только и ожидая моего следующего действия, но это не мешает ему продолжать провоцировать меня своими прикосновениями. Его ладонь прошлась по бедру, и в этот момент всё рухнуло, потому что меня пронзило болью настолько неожиданно и остро, что я тихо вскрикнула.

Возбуждение поспешно схлынуло, оставляя после себя волны раздражения и неудовлетворенности.

— Что такое? — тут же отстранившись, взволнованно спросил Арон. Его жёлтые глаза слегка светились, ловя в себе блики заходящего солнца отраженного кристальной поверхностью воды.

— Кажется, я поранилась. — Прошипела, отстраняя мужскую руку от места, пульсирующего болью, и с сожалением отмечая, что внушительная выпуклость, под мокрой тканью штанов мужа, начала уменьшаться.

Кажется, мне, и правда жаль, что такой момент разлетелся вдребезги. Ну точно, медленно схожу с ума.

Арон потянул носом и став серьезным, выбрался из воды, уже так привычно прижимая меня к своей груди. После чего устроив на широком корне ближайшего дерева мою филейную часть, он поднял подол платьев и, нахмурившись, откинул ткань так, чтобы и я могла видеть причину моей боли. На бедре красовалась царапина. Довольно глубокая, некрасивая и успевшая вспучиться воспаленными краями.

Даже странно было, что она едва кровоточила и не беспокоила меня, пока к ней не прикоснулись. Наверное, сказался холод, не дававший крови нормально циркулировать, и куча отвлекающих факторов не позволивших заметить рану раньше.

— Давай-ка тебя осмотрим, и подлечим, — серьёзно произнес Арон, растеряв всю игривость и веселье.

— Как? — спросила, наблюдая за уверенными действиями мужа. Он довольно ловко уже вовсю распускал мой пояс. — У нас с собой ничего нет, чтобы обработать рану, а одной воды явно маловато.

Не обращая внимания на мои робкие сопротивления, громила стащил с меня мокрую ткань и заставил встать на ноги. Оглядываясь по сторонам, старалась не принимать слишком близко к сердцу тот факт, что я стою голой у кромки очередного леса, пока желтоглазый меня слишком старательно рассматривает.

— Заодно неплохо бы всё просушить. — Проигнорировал мои слова Арон и бросил на меня взгляд снизу вверх. После этого незначительного действия всё моё внимание сосредоточилось на нём.

Бедро как-то резко отошло на второй план из-за представшей картины. Мокрые волосы мужа вились кольцами по шее и обрамляли высокие скулы, пока тонкие струйки влаги, стекающие с них, сбегали по плечам. Полы куртки, как верхней, так и нижней, довольно сильно распахнулись, открывая мне прекрасный вид на рельеф ключиц и грудных мышц. Я тяжело сглотнула и принялась рассматривать что угодно, лишь бы больше не смотреть на опустившегося на одно колено мужчину.

— Но этим займусь, когда уделю необходимое внимание твоим ранам. — Между тем продолжал муж, не замечая моего состояния или же просто делая вид. — Судя по запаху, она не одна.

Машинально прикрывая ладонями самое интимное, стояла как статуя, посвященная моей гордости, но Арон то и дело невозмутимо отдёргивал мои руки, чтобы осмотреть очередной участок кожи. Опустив взгляд уже на своё тело, заметила ещё пару мелких порезов. По-видимому, мне и правда, не повредит первая помощь — путешествие по бурному руслу реки не прошло бесследно.

— Ты мне так и не ответил: как ты меня собрался лечить? — решила напомнить мужчине о своём вопросе, на что мне хитро сверкнули солнечными глазами, а потом, чуть приподнявшись, чтобы приблизиться ко мне вплотную, интригующе проурчал:

— Увидишь.

После этого короткого слова меня опять бросило в жар и не зря. Глядя мне прямо в глаза Арон притянул к себе мою ладонь с небольшой царапиной и провел по ней языком. Мои глаза расширились, пока я лихорадочно вспоминала, нет ли в этом мире вампиров. А то уже будет даже не удивительно узнать, что мне “повезло” и вместо оборотней мне подсунули каких-то гибридов. Хотя почему я вообще решила что оборотни, будут вот прямо такими, какими их принято считать на Земле? Если бы это было так, то представшие передо мной экземпляры превращались бы в волков, а не в тех монстров. Тем более в каждой книге любую нечеловеческую расу авторы всегда описывали по-своему.

Захотела было выдернуть руку, но муж, подмигнув, сказал:

— Посмотри. — И продемонстрировал результат.

Брови поползли вверх против воли, потому что на месте царапины уже красовалась тонкая розовая полоса.

— Слюна сильного беты может заживлять даже самые глубокие раны.

Ничего себе, вот это я понимаю «скорая помощь». Но у такого дара точно есть и обратная сторона.

— Тогда тебе не стоит об этом говорить на каждом углу, — задумчиво протянула, наблюдая за тем, как Арон любуется уже затянувшейся царапиной на моей коже, — иначе запрут в каком-нибудь подвале и станут сцеживать этот исцеляющий эликсир.

— В этом нет смысла. — Беззаботно отмахнулся мужчина. — Уже пытались так поступать с моими сородичами, но ничего не вышло. Слюна теряет свои свойства вне полости рта беты.

Размышления о необычных умениях оборотней вытеснялись новой порцией “лечения”, от которого тело заныло. Правда уже не от боли, а от возбуждения, которое оказывается не ушло, а просто притаилось. Теперь же действия мужа с новой силой вводили меня в исступление и превращались мозг в кисель.

Его язык, такой горячий и нежный скользит по коже, а я, чтобы сдержать стон, кусаю нижнюю губу. И чем медленнее, чувственные проводится “лечение” тем сильнее впиваюсь в свою же плоть. На языке появился солоноватый привкус, но я отмечаю это лишь краем сознания, потому что всё моё внимание поглощено тем, как Арон бережно целуют в тонкую полоску свежего шрама, которая исчезнет совсем скоро. Бедро, оставленное напоследок, теперь тоже могло похвастаться целостностью, пока всё во мне напротив разрывалось на части.

Такому лечению я готова подвергаться круглосуточно и в тоже время меня переполняет желание оттолкнуть от себя Арона, не давая будить во мне слишком страшные чувства. Ещё чуть-чуть и они меня просто проглотят целиком.

— Сладкая, — тихо шепчет этот проклятый соблазнитель, приближаясь к моему лицу слишком близко, — ты решила добавить мне работы? Я не против, но не нужно делать себе больно.

А какой в этот момент у него был голос! Хриплый, и одновременно бархатный, он укутывал меня, в то же время, вышибая дух. Наверное, я и правда, схожу с ума.

И вот он тянется ко мне, чтобы подарить целительное вылизывание моей нижней губе. И шум воды, и лес шелестящий кронами растворяются, оставляя меня наедине со слишком будоражащими ощущениями. Однако подозрительно быстро Арон отстраняется, из-за чего я расстроенно вздыхаю.

Между ног уже всё пылает и истекает смазкой, а желтоглазый в это время отступает и принимается за организацию костра. Да что же со мной творится? В прошлой жизни я никогда не была настолько подвержена сексуальной жажде. Или же дело в мужчине?

Проводив тяжелым взглядом того, кто превратил меня в похотливую кошку, успокоилась потому что заметила, как вздулась и нервно бьется жилка на мужской шее. Значит, я не так безнадежна. Пока я убеждаю себя в излишней озабоченности, кто-то старается для начала озаботиться теплом для просушки одежды, не отвлекаясь на слишком приятные вещи. Какой ответственный.

Мужчина натаскал хвороста, валяющегося вокруг в избытке, и рядом устроил что-то вроде лежала. Очень большие листья похожие на Земные лопухи, но более гладкие и ровные, стали подстилкой устроенной в полумесяце из корней. Рядом обложенный речными булыжниками возник готовый к розжигу костёр.

Наблюдая за проворными действиями Арона, почувствовала себя очень бесполезной, но прыгать по лесу босиком и голышом не хотелось от слова совсем. Однако к подстилке я добралась сама, ступая на носочках между сухих острых листьев неизвестной травы. Принесённую в охапке мокрую одежду развесила на корне, а тапочки поставила как можно ближе к будущему источнику тепла. После чего села на подстилку и обхватив ноги согнутые в коленях, положила на них подбородок.

— Так как ты попала в воду, — будто между делом спросил желтоглазый, возвращаясь от берега с двумя тёмными камешками, и я неосознанно напряглась.

Сказать правду? И что тогда? Между оборотнями и эльфами и так напряженные отношения, а после моего признания в том, что мой венценосный кузен решил меня устранить, всё может обостриться. И уж точно нельзя говорить, что у него на меня более интимные планы. Пусть Эрик меня бесит, но Арон уже раздражает не так сильно, как его альфа, потому я хочу ему, конечно, насолить, но случайной смерти на всё же разгоревшейся войне этому оборотню не желаю.

Громила уверенно почиркал камешком о камешек и сухой мох, сдобренный высохшей травой, заиграл искрами будущего пламени.

— Упала, — ответила, не особо вдаваясь в подробности. Я же не врала, падение было, но вот то, что не по моей воле знать ему пока не надо.

— Ясно, — беззаботно произнес Арон, махая на дымящий костер, каким-то плотным листом используя его как веер. — А что ты делала у реки? — Последовал новый вопрос пока я, прищурившись, посмотрела на широкую спину мужа.

Тц, так просто видимо он не отстанет. Значит, продолжаем в том же духе.

— Гуляла, — скучающе поведала и заметила, как задрожали плечи мужчины.

— Знаешь, сладкая, — весело фыркнул Арон, бросая на меня взгляд через плечо, — ты просто идеальный шпион. На вопросы ответила, но ясности не внесла.

Вот поэтому умный муж это плохо. Его очень трудно обвести вокруг пальца, но это не значит, что не стоит даже пытаться это сделать.

— Арон, — тихо позвала мужа, на что он резко повернулся и очень странно на меня посмотрел. Я же наклонив голову к плечу и как можно более любопытно спросила:

— А почему среди вас только мужчины? Ваши женщины что, не умеют обращаться?

Эти вопросы на самом деле вертелись в моей голове с того момента как я оказалась в лагере и вот теперь было самое идеальное время для их озвучивания. Пока у меня нет ответов и тем более уверенности в том, что можно говорить, стоит занять мужа своими вопросами.

Арон немного понаблюдал за мной, а потом отошел от уже разгоревшегося костра и принялся раздеваться попутно рассказывая:

— Женщины оборотни превращаются лишь частично, так что им запрещено сражаться. Они могут отрастить клыки и когти, но на этом всё.

Утерев слюну от вида обнаженного громилы и стараясь по возможности незаметно пожирать взглядом его крепкий подтянутый зад, пока он устраивал свою одежду рядом с моей, снова атаковала вопросом:

— А что насчет понятий альфа и бета? Я не совсем понимаю их сути.

Уголок красивых губ изогнулся, и на меня насмешливо посмотрели, после чего ответили:

— Все мужчины ликантропы делятся на альф и бет. Первых единицы, вторых подавляющая часть, но среди и тех и тех есть особи сильнее или же слабее других.

Арон, закончив с одеждой, подошел ко мне, но я так была поглощена мыслями, что упустила момент, чтобы полюбоваться им. И всё из-за пронзившей меня мысли.

— Подожди, это что же, получается, — пробормотала я, очень заинтересовавшись этой темой, — ты говорил, что бета не может иметь детей, но как тогда вы поддерживаете свою популяцию? Неужели альфам приходится бегать от женщины к женщине?

Поймав мой очень удивленный взгляд, желтоглазый весело засмеялся и, усевшись рядом, притянув меня к своему тёплому боку, начал объяснять:

— Нет. Всё куда как проще. Прости, я немного ввел тебя в заблуждение, потому что не так выразился. Я не могу иметь детей, потому что стал бетой при альфе. Пока мы сами по себе, то наше семя способно дать жизнь, но едва проходим обряд и становимся тенью альфы, теряем способность к зачатию. Отныне это честь принадлежит лишь альфе.

Громила говорил об этом так спокойно, что меня просто возмутило такое поведение.

— И тебе не обидно? — неверяще поинтересовалась и, не заметив на лице мужа даже тени, продолжила давить. — Ты же, можно сказать, добровольно отрекся от своего будущего — собственных детей.

— Глупости, — слишком легко произнес Арон и погладил меня успокаивающе по плечу. — Ведь дети Эрика в равной степени будут и моими детьми. Самый близкий пример Зигвард. Пусть он неродной отец Эрика, но Зиг считает его своим сыном не меньше чем прошлый альфа Туманных земель, а ведь именно его семя, а не Зигварда, дало жизнь этому ребенку.

Я пораженно смотрела на мужчину, пока пыталась переварить, что так нужный мне маг оказался пусть не биологическим, но отцом Эрика. Странные, очень странные оборотни, как-то слишком у них всё не по-людски.

— Многие не понимают этого, — грустно вздохнул Арон, — но это уже в нашей крови. Можешь называть подобное — инстинктом.

После этих слов он очень серьёзно на меня посмотрел и сказал:

— Твоё дитя станет в равной степени ребёнком и моим и Эрика.

А вот эта фраза вновь вернула меня в слишком опасное состояние. Да ещё и близость обнаженного мужчины стала восприниматься острее.

Я заерзала, пытаясь унять невовремя проснувшееся либидо и костеря разбушевашиеся гормоны. Арон заметил это и самодовольно усмехнувшись, произнес:

— Не нужно переживать или тем более стыдиться того, что тебя возбуждает поднятая тема. — Получив в ответ на эту фразу мой угрюмый взгляд, муж весело фыркнул и пояснил. — Наша слюна и сперма уже запустили определенные процессы в твоём организме, и они сделают тебя чуточку более похотливой, сосредотачивая твоё внимание на размножении и подталкивая тебя к зачатию. На самом пике ты будешь мечтать о детях, и потому сама начнёшь стремиться к сексу.

Ну, прекрасно. Меня сделали помешенной на размножении нимфоманкой! Просто “замечательная” жизнь в мире магии.

Вслух же свои возмущения не спешила выплескивать, желая вытянуть из разговорившегося мужчины как можно больше информации. Потому решила ещё кое-что уточнить по этой щекотливой теме:

— Но ведь сейчас именно ты вызываешь во мне эти чувства, — без стеснения призналась и заметила новую порцию одобрения в жёлтых глазах, — а ты без Эрика не сможешь дать того, что начинает желать моё тело.

Да, без язвительности обойтись я не смогла, слишком уж сильно сдерживалась.

— Ауч, почти обидно, сладкая. — Наигранно пожаловался Арон, и снова спокойно продолжил. — Для тебя я и Эрик будем как единое и главное неделимое целой. Если по какой-то причине альфы не будет рядом, то я смогу хотя бы унять волну твоего голода.

И столько самодовольства в голосе, что очень хочется его стукнуть! Но боюсь, что в итоге пострадаю от этого именно я, нежели этот ходячий образчик мужественности.

Жаркое, недвусмысленное дыхание у моего уха заставили спешно продолжить разговор.

— Так в чём же всё-таки суть деления на бет и альф? Пока что я не совсем понимаю.

Громила немного подумал, при этом разглядывая меня из-под ресниц. Вокруг нас уже сгущалась ночь, но тёплый свет от костра разгонял мрак, и потому мне было совсем не страшно.

— Альфа обладает способностью подавлять волю любого оборотня, — сказал Арон пристраивая свою щеку на моей макушке, — он буквально может придавить любого из нас к земле, только того пожелав. Этот подвид оборотней куда быстрее и сильнее любого беты. Мы же превосходим альф лишь скоростью регенерации и то только потому, что заточены на защиту нашего вожака. Ну и ещё мы отличаемся немного в физическом плане.

— А вот тут поподробнее. — Вспомнив кое-что, встрепенулась, при этом сбрасывая с себя тяжелую голову Арона, чтобы заглянуть в его бесстыжие глаза. — Ты говорил что-то о сцепке…

Мои слова вызвали на симпатичном лице коварную улыбку и меня окунули в мир, который оказался слишком глубоким для неподготовленного человека.

Оказывается член Эрика, в тот момент, когда он кончал, как бы вздулся чуть выше основания, фиксируя меня на мужчине и не давая ему выйти. И всё ради размножения. Это уплотнение в виде кольца исчезает, только когда альфа полностью излился и его возбуждение схлынуло. Видимо только поэтому меня не драли под каждым кустом — а вдруг нападение, а мы тут не можем просто взять и перестать заниматься непотребством. Так что у альфы нет возможности схалтурить и кончить себе в кулак вне женщины, тем самым с большей вероятностью её оплодотворяя. От оборотня и без того трудно забеременеть, а от альфы тем более, и потому природа вот таким вот извращенным способом позаботилась чтобы ликантропы не вымерли.

Этот мини-курс биологии по размножению местных оборотней вверг меня в священный ужас настолько же насколько и возбудил. Ощущая себя извращенкой, я понимала — зная теперь, что меня посадят на “крючок” и во все последующие разы, всё равно ловила себя на мысли, что не так уж и против такого.

Чтобы совсем не растерять уважение к себе, решила списать всё на волшебную слюну оборотня так страстно меня не только целовавшего совсем недавно, но и зализывающего мои раны. Да, всё дело именно в этом, а не в том, что то ощущение, когда член Эрика распирал меня изнутри, было самым умопомрачительным и одни только воспоминания о нем просто заставляют жаждать повторения.

Такими темпами я буду днём стараться насолить мужчинам, а вечером с разбегу начну прыгать в их кровать.