Глава 24

Едва последние слова сорвались с моих губ, на нас налетел порыв прохладного ветра, но я всё также стояла у кромки воды, словно не замечая ничего вокруг кроме мужчины передо мной. Пряди моих волос были подхвачены и на мгновение скрыли от меня замершего в недоверии мужа. Его вид словно отпечатался в моем мозгу.

Высокая плечистая фигура была спрятана в светло-серый комплект уже привычной одежды — широкие штаны, заправленные в сапоги, нижняя куртка с длинным рукавом и с манжетами похожими на кожаные наручи, а верхняя больше похожая на удлиненный жилет подпоясана широким кушаком. Растрёпанные карамельно-рыжие пряди трепещут на ветру, немного напоминая львиную гриву. Жёлтые глаза под низко посаженными бровями, словно пылают внутренним огнем и в недоумении прожигают меня. А мягкие, полные губы слегка приоткрыты, подтверждая всю степень растерянности Арона. Он явно не ожидал от меня таких слов.

Но стоило ветру стихнуть, а полотну из моих рыжих волос исчезнуть, как на меня уже смотрел, будто другой человек. Теперь даже мягкие линии черт лица мужа не могли смягчить его острый и тяжелый взгляд.

Будь у меня возможность, я бы отшатнулась назад от пахнувшего в мою сторону холода. Однако за спиной раскинулась водная гладь, а плавать в открытых водоемах с недавнего времени мне расхотелось. Но такая резкая перемена в Ароне заставила порядком струхнуть и начать в срочном порядке пересматривать приоритеты.

Да, сама виновата. Вывела его из себя, позабыв, что этот доброжелательный весельчак имеет вторую сущность — более звериную, более зубастую и однозначно куда как более опасную, чем медведь после спячки. Но козырь в рукаве позволял вести себя наглее и прямолинейнее. Так что не дождутся они, чтобы я из-за страха проглотила собственный язык.

Арон молча наблюдал за мной, и стоило ему заметить, что моя враждебность принялась расти, как он постарался взять себя в руки.

Устало прикрыв глаза, и протяжно выдохнув, муж запустил пальцы в свои волосы и произнёс:

— Иса, я пытаюсь тебя понять и не злиться. Но сейчас ты говоришь не просто глупые, а по настоящему выводящие из себя вещи.

И это странно. Если бы за его действиями пряталось именно желание поскорее подготовить меня для альфы, то судя по характеру Арона, он либо бы отшутился, либо не заморачиваясь сказал правду. И мы, вздохнув с облегчением стали бы просто приятно проводить время пока я не сделала бы ноги.

Как мы уже выяснили на практике, получать удовольствие я могу и без признаний в любви. Чёртовы феромоны и физическая совместимость не оставили мне и шанса быть бревном в постели даже из вредности — у меня не настолько шикарное самообладание. Что уж таить, как только я оказывалась между своими слишком сексуальными мужьями, то однозначно не думала о том, чтобы всё поскорее закончилось и уже отсутствие печати не спасёт меня от капитуляции. Так что в принципе никому из них не нужно было строить из себя влюбленного юнца. Я уже и так в их полной власти.

Тяжелые мысли неожиданно сильно расстроили, и я опустила голову, но уже спустя мгновение ощутила горячие пальцы на своем подбородке. Арон аккуратно, но настойчиво заставил посмотреть ему в глаза. Вторая рука мужа обхватила меня за талию, и прижала к каменной груди, в то же время, страхуя от нового купания в реке. При этом он словно специально не спешил отводить меня от края. Как будто прямо сейчас у меня получится от него убежать.

— Неужели ты хочешь прожить свою жизнь рядом с мужьями, которым на тебя плевать? — серьезно спросил Арон.

В его глазах всё ещё плескались отголоски на мгновение всколыхнувшейся злости, но при этом его большой палец слишком интимно и нежно гладил мой подбородок. Он наклонился, приближая своё лицо к моему, чтобы проникновенно прошептать:

— Или ты думаешь, что сможешь разорвать нашу связь?

Меня накрыла не просто волна, а целое цунами из слишком ярких чувств. Пусть он не помнил нашего разговора у реки, но почему-то сейчас я острее всего почувствовала, что этот мужчина очень и очень заинтересован во мне. При том настолько сильно, что жаждал взаимности. Запах Арона был и раньше очень приятным, но теперь едва я уловила эти сладко-свежие нотки, как тело со всей отдачей принялось реагировать.

Тяга к мужу была настолько сильной, что меня стало знобить от страха. Я начинала задыхаться, мне хотелось оттолкнуть, сбежать, но… проклятые пальцы принялись, как сумасшедшие цепляться за одежду Арона, притягивая его как можно ближе. Мне было всё равно, что мы стоим на улице, да, нас прятало раскидистое дерево, но даже так любой мог нас увидеть, и всё равно я фанатично вжималась в крепкое тело мужа.

Но тут здравый смысл принялся бить в набат и, испугавшись своей реакции на Арона, я хрипло пролепетала:

— Нечего разрывать. Между нами лишь навязанный союз и называется он “брак”.

Игнорируя руку, отвернулась и попыталась вырваться. На что Арон лишь тихо усмехнулся и жарко зашептал на ухо:

— Даже не надейся…, — влажный язык едва заметно коснулся мочки, и я задышала глубже, пытаясь хоть так остыть, — ты же чувствуешь…, — новая порция хриплого шепота отзывается мурашками, — это уже не просто брачная метка… мы больше не чужие друг другу…. — Ладонь ложится между моих лопаток, а я уже не пытаюсь уйти и неосознанно подставляю шею под горячее дыхание, вырывающееся вместе с, не менее обжигающими словами. — Медленно, ты вытесняешь всё из моих мыслей, проникаешь всё глубже и становишься неотъемлемой частью меня. И это странное чувство единения забирается под кожу, толкая меня к тебе.

Мои глаза закрыты и больше нет ничего вокруг. Только тихий вибрирующий голос, говорящий такое, отчего хочется одновременно, и страдать, и радоваться. Мужчина так похожий на мёд — мягкий, солнечный и безумно сладкий — оставляет на моей шее легкий поцелуй. А затем продолжает:

— Скажешь что ты ничего подобного не испытываешь? — и тут же сам отвечает на свой вопрос. — Я тебе не поверю. Твои взгляды, бросаемые в тот момент, когда ты думаешь, что я не вижу. То как ты реагируешь на мою близость даже сейчас: твоя жажда и нетерпение, выдаваемые дрожью, твоё взволнованное сердцебиение и этот потрясающий запах цветов. Твою симпатию нельзя не заметить.

Испуганно посмотрев в проницательные глаза мужа, я старалась понять «и как меня угораздило?». Разве моя реакция это не просто возбуждение? Самая банальная похоть? Почему из его уст всё происходящее со мной походит не на сексуальную тягу, а на… влюбленность?

— Этого не может быть, — уверенно произношу вслух и отрицательно трясу головой.

Арон тихо смеется, и очередной поцелуй остается пылать на виске. После чего уткнувшись носом мне в макушку, муж поделился:

— Эрик тоже почувствовал, что ты начала тянуться ко мне и, судя по всему, уже наговорил тебе лишнего. Он всегда становится таким душкой, когда злится. Но пока, к сожалению, с ним ничего не поделаешь. Сейчас наш альфа должен определиться с кое-чем очень важным для себя. — С моих губ почти сорвался уточняющий вопрос, но Арон отстранился и, взглянув мне в глаза закончил. — Однако я не хочу терять время и дожидаться его решения, потому что меня не покидает ощущение, что если я упущу момент, то могу тебя потерять. Твоя симпатия сейчас похожа на росток, который надо поливать, иначе он зачахнет.

Теперь нахмуриться пришлось мне и, проигнорировав неожиданно романтичную сторону Арона, немного взволновано сказать:

— Не нужно убеждать меня в том, что я якобы чувствую. К тому же ты говорил, что из-за нашей близости я буду хотеть вас всё больше и больше. Так что в моей реакции виноваты разбушевавшиеся гормоны, а не какие-то там чувства.

— Сладкая, это немного другое. — Соблазнительная улыбка скользнула на аппетитные губы, и я опять немного поплыла.

Ну вот, что и требовалось доказать: всему виной похоть. Правда мой слишком оптимистичный муж поспешил разбить мою убежденность в пух и прах:

— Поверь, обоняние ликантропа трудно обмануть, а наши тела зачастую куда правдивее их хозяев. Потому с каждым разом я всё чётче ощущаю, как твой аромат становится гораздо нежнее, он словно постоянно старается привлечь моё внимание. И дело тут не в простом желании заняться сексом, а…

— Всё! Перестань! Я больше не хочу говорить на эту тему. — Из-за волнения чуть было опять не применила силу, но мне удалось сдержать принуждающее воздействие голоса. Что, безусловно, радует. Ведь дар, который ты можешь контролировать, независимо от эмоций, перестает быть проблемой и становится приятным дополнением.

— Ты чего-то боишься. — Уверенно произносит Арон, и я во все глаза смотрю на слишком догадливого мужа. Не ожидав такого резкого скачка в разговоре, я выдала себя и тем самым подтвердила его слова.

Арон провел ладонью по моей щеке со словами:

— Скажи мне, что тебя так тревожит и поверь, я сделаю всё, чтобы оградить тебя от твоих страхов.

Сейчас он не шутил, не давил и не пытался вытрясти из меня ответы. В его словах так же не было пустых обещаний, сдобренных ничего не значащими утешениями. Но выражение его лица, интонация его голоса и такие теплые, сильные руки подарили то, чего я ещё ни разу не чувствовала в этом мире. Надежду и крепкое плечо, за которое можно спрятаться.

И сейчас возможный выход из всей ситуации, который я забраковала, едва он мелькнул у меня в мыслях, перестал казаться таким уж отталкивающим. Может и правда попробовать довериться? Да, страшно, но если я споткнулась раз, это не значит что нужно перестать ходить.

Реальность постучалась едва заметным онемением на языке и холодком в затылке.

— Сладкая, просто откройся мне, и мы точно что-нибудь придумаем. — Рушит последние защитные бастионы Арон, даже не подозревая об этом.

Мне так хочется всё рассказать, но…

— … я не могу…, — шепчу и прислоняюсь лбом к груди мужа.

— Что ты не можешь, сладкая? Открыться? — продолжает мягко подталкивать меня муж.

Я покачала головой, зажмурив до боли глаза. Это помогло прогнать липкий страх и признаки жизни, подаваемые печатью.

— Не можешь рассказать? — Новая попытка отгадать попадает в цель.

Замерев, хотела было кивнуть, но холодок скользнул на язык, напоминая, что я балансирую на лезвии опасной темы.

Но как оказалось: Арон прекрасно знал поговорку «молчание знак согласия» и понял всё верно. Говорю же слишком догадливый муж.

— Понятно. Не можешь рассказать. — Вновь подцепив мой подбородок, Арон поднял моё лицо и ободряюще улыбнулся. Но я его оптимизма не разделила:

— Пожалуйста, больше не спрашивай. В ближайшее время ты всё равно не получишь ответов.

По крайней мере, пока Лирэ не пришлёт мне средство, что поможет избавиться от этого дамоклова меча, я точно буду держать язык за зубами.

— Хм, — муж сделал вид что задумался, — но в итоге ответы я значит получу. Хорошо, тогда оставим эту тему. — И не успела я с облегчением выдохнуть, как следующие слова Арона едва не заставила меня получить инфаркт. — И надеюсь, что потом ты мне так же расскажешь, когда это я успел просветить тебя о желании, растущем от близости с нами.

Захотелось стукнуть себя по лбу со словами “Вот, дура!”. Как можно было так проколоться? Считай, сама дала Арону подсказку, что его воспоминания подчищены.

— Сладкая, дыши глубже и не переживай так. — Поспешил меня успокоить Арон, и вернулся к своей излюбленной веселой манере в надежде меня отвлечь. — А то у тебя опять такой вид, словно ты хочешь отправиться в обморок. И вообще, я ревную. Твоё сердечко должно так стучать благодаря мне, а не из-за переживаний. Так что давай, пожалуй, исправим эту несправедливость.

И не дав мне даже удивиться, муж завладел моими губами вынуждая сосредоточиться только на нём и нашем поцелуе.

Кажется, я ошиблась. Самым коварным, деспотичным и властным из мужей оказался не Эрик, а… желтоглазый весельчак Арон.