Глава 23

Пообещав бабушке вернуться как можно быстрее, я вместе с Тойво отправился в столицу. Сразу же по выходе из портала набрал номер кесаря. Александр Петрович не ответил, хотя гудки шли. Перезванивать я не рискнул, мало ли чем мог быть занят руководитель государства, особенно в день, когда активизировались военные действия. Я решил поехать в резиденцию кесаря и просто сидеть там, пока у Александра Петровича не найдётся несколько минут для разговора со мной.

И я уже было отправился к Романову, но в последний момент решил набрать Милютина — не знаю, зачем я это сделал, возможно, подспудно боялся, что в резиденцию кесаря меня просто так больше не запустят. Глава столичного департамента КФБ на мой звонок ответил, не сразу, но ответил.

— Здравствуйте, Иван Иванович, у меня есть информация для Александра Петровича, но он не берёт трубку. Как мне ему её передать? — сразу же выпалил я в телефон.

— Здравствуй, — ответил Милютин то ли недовольным, то ли очень уставшим голосом. — Подожди немного.

Ждать пришлось примерно минуту, после чего из динамика донёсся голос генерала КФБ:

— Приезжай через два часа в резиденцию Александра Петровича.

— Вы тоже будете там?

— Я здесь с ночи, — ответил Милютин и сбросил звонок.

Времени в запасе было много, и я решил выпить чашечку двойного эспрессо с молоком. Пока кофемашина готовила ароматный напиток, я понял, что хочу есть — это было неудивительно, ведь если не считать утренней чашки кофе, со вчерашнего вечера у меня во рту не было ни крошки. Я полез в холодильник, обнаружил так колбасу и сыр, нашёл хлеб в шкафчике и наделал себе бутербродов.

С тех пор как в квартире стал постоянно проживать Хеду, охраняя портальный маяк, проблем со свежими продуктами в доме не было. Я уже на второй день после приезда охранника выдал ему денег с большим запасом, и эльф следил за наполняемостью холодильника свежими продуктами, регулярно заказывая их на дом из магазинов. Это было в первую очередь в интересах самого Хеду, а свободного времени у него для этого было достаточно.

Когда я прибыл к Романову, у него в кабинете находились Милютин и Валуев. Вид у обоих генералов был невероятно уставшим, Александр Петрович выглядел не сильно лучше.

— Давай только побыстрее, — сказал мне Иван Иванович, после того как все трое выразили мне соболезнование в связи с гибелью отца. — У нас пять минут назад закончилось трёхчасовое совещание.

Вряд ли Романов три часа что-то обсуждал с двумя руководителями КФБ, скорее всего, остальные участники совещания уже разошлись, а Милютин и Валуев остались, чтобы послушать, что же такого я хочу сообщить Александру Петровичу. Я не стал испытывать терпение этих уставших людей и быстро рассказал кесарю и генералам, как Каменский вернул память Дроздову и как адвокат привёл отцу доказательства в пользу самоубийства деда, рассказал, как прошла и чем закончилась наша встреча с бабушкой и отцом.

Ещё я сообщил, что после нашей встречи отец поехал на собрание совета эльфийского ордена, где собирался предложить своим товарищам рассмотреть идею заключения Петербургом конфедеративного договора с Новгородом и Москвой. Несколько раз я акцентировал внимание на том, что отец должен был дать команду о прекращении огня, сказал, что мы с бабушкой не верим в вину Гагарина и считаем, что всё организовал Жилинский. Ещё рассказал о том, как Уваров увёз в неизвестном направлении мою мать и брата с сестрой.

— Да уж, — произнёс Александр Петрович, когда я наконец замолчал. — Обидно осознавать, что мы находились в шаге от перемирия, а теперь всё начинается заново. Кстати, приказ твой отец отдал. С полуночи эльфы прекратили и атаки, и провокации и даже начали отводить свои силы с некоторых позиций. Мы последовали их примеру. А в четыре часа утра нас атаковали по всем фронтам.

— Мне очень жаль, что так получилось, — сказал я. — Мы с бабушкой сделали всё, что могли, но, к сожалению, этого оказалось мало, чтобы остановить войну.

— Вы сделали много, — возразил кесарь. — Очень много. Просто так иногда бывает, что всё идёт не по плану.

— Благодарю Вас, Александр Петрович, — сказал я. — Мне лестно слышать, что Вы оценили наши усилия.

— Такое невозможно не оценить. Скажи, Роман, а что теперь собирается делать княгиня Белозерская?

— Она хочет поймать и наказать Жилинского, для неё теперь это дело чести. Жилинский причастен к гибели отца и Дроздова, которому бабушка обещала защиту. Этого она не простит никогда. Ну и, конечно же, нам надо найти и спасти маму и Андрея с Машей.

— Ты знаешь, кто стоит за Жилинским? — спросил Александр Петрович.

— Нет, — признался я. — Но полагаю, бабушка знает, или совсем скоро узнает.

— Уже давно ни для кого не секрет, что Жилинского направляют и контролируют из Лондона, да он этого и не скрывает особо. Думаю, после гибели твоего отца, который не пускал англичан в дела Петербурга, всё изменится. Британия никогда не упускала даже малейшей возможности ослабить нашу страну, а теперь она развернётся вовсю, превратив Петербург в плацдарм для атак на остальную часть России. Боюсь, в ближайшее время нас ждут не только ожесточённые столкновения между русскими эльфами и людьми, но и втягивание в конфликт одного или нескольких приграничных государств. Раньше это было невозможно из-за принципиальной позиции твоего отца, но сейчас Жилинский даст зелёный свет всему, что придумают англичане.

Романов замолчал примерно на минуту, видимо, решил дать мне время осознать услышанное, а затем продолжил:

— Я думаю, в Петербурге многие не примут новые реалии, и, скорее всего, появятся недовольные политикой Жилинского. Все устали от войны за два года, и вряд ли эльфы придут в восторг, поняв, что всё только начинается. И, мне кажется, в такой ситуации твоя бабушка с её авторитетом смогла бы сплотить вокруг себя недовольных эльфов и предложить альтернативу так называемому британскому Петербургу. Что скажешь на это?

— Насколько я знаю бабушку, она не станет этого делать, — ответил я. — Она не хочет лезть в политику. Но я передам ей Ваши слова.

— Я думаю, княгиня Белозерская не будет предпринимать каких-либо открытых действий против Жилинского, пока не окажутся на свободе мать, брат и сестра Романа, — вступил в разговор Милютин.

— Соглашусь с Вами, Иван Иванович, — сказал кесарь. — Для этого Жилинский их и похитил.

*****

Граф Жилинский сидел за столиком в ресторане гольф-клуба и нервно поглядывал на двери. Виконт Карингтон обещал приехать к двум, максимум к половине третьего, но часы уже показывали начало четвёртого, а британского консула всё ещё не было. Денис Гордеевич выпил за время ожидания три порции виски и две чашки кофе.

Виконт вошёл в ресторан ровно в пятнадцать тридцать. Он, не спеша, будто вовсе и не опаздывал на полтора часа, направился к столику, за которым его ждал Жилинский.

— Добрый день, Денис Гордеевич! — произнёс Карингтон, присаживаясь за стол. — Что-то случилось? Чем обусловлена такая срочность? Мы ведь должны были встретиться послезавтра.

— Здравствуйте, милорд! — ответил Жилинский. — Неужели Вы не в курсе наших новостей?

— Каких именно? — уточнил англичанин. — Про Седова-Белозерского? В курсе, и не удивлён — всё к тому и шло. Меня скорее удивляет, что Вы так долго решались на это.

— Это не я, — сказал Жилинский. — Это князь Гагарин.

— Хорошо, пусть будет Гагарин, — улыбнувшись, произнёс консул, которого позабавил отказ Жилинского признавать своё участие в убийстве Седова-Белозерского. — Что у Вас случилось, кроме этого?

— Больше пока ничего. Но чтобы и дальше тоже ничего не случалось, нам нужна помощь. И как можно скорее.

— Всё же что-то случилось.

— Я опасаюсь, что без Николая Константиновича будет труднее сохранять сплочённость в рядах эльфов. Никто не хочет долгой войны; если мы не одержим ряд серьёзных побед в ближайшее время и до конца года не вынудим Новгород капитулировать и признать независимость Петербурга, то есть большая вероятность, что уже к весне мы начнём испытывать трудности с мотивацией у наших бойцов и магов.

— Я Вас очень хорошо понимаю, и у меня есть для Вас замечательная новость! — сказал Карингтон. — Наши дипломаты провели успешные переговоры с Эстонией, и теперь она готова наравне с Финляндией прислать вам на помощь своих лучших боевых магов. Хоть завтра.

— Это очень хорошая новость.

— Но у эстонцев есть одно условие.

— Я бы удивился, если бы его не было. Они тоже хотят землю?

— Землю хотят все, Денис Гордеевич. Но в отличие от Финляндии, которая претендует только на Карелию, эстонцы хотят получить небольшой кусочек Петербургской губернии.

— Какой именно? — поинтересовался Жилинский.

— Я не знаю, но могу уточнить.

— Не стоит, милорд. Я сразу могу сказать, что свою землю мы раздавать не будем. Но я могу предложить им землю в Псковской области.

— Это, конечно, щедрое предложение, — сказал Карингтон, ухмыльнувшись. — Но земли в Псковской области Вам не принадлежат.

— Так и Карелия мне не принадлежит, — возразил Жилинский. — Но мы дошли почти до Пскова, эстонцам даже не придётся ничего завоёвывать, надо просто зайти туда и закрепиться.

— Меня впечатлили достижения эльфов на фронтах, особенно сегодняшний прорыв к Пскову, — сказал консул. — Но у меня есть информация, что люди не оказывали вам практически никакого сопротивления. Вы не знаете почему?

— Понятия не имею, — ответил Жилинский. — Видимо, понимают, что мы сильнее, и пытаются сохранить жизни своим магам и бойцам.

— А ещё у меня есть информация, что Николай Константинович вчера объявил по всем фронтам перемирие с полуночи. И, судя по всему, люди сделали то же самое. Именно поэтому ваш неожиданный удар по нескольким направлениям дал такой ошеломительный результат.

— К чему Вы клоните, милорд?

— К тому, что люди, вполне возможно, ещё и не начинали толком воевать. Не знаю, по какой причине, но очень похоже на то. И я сомневаюсь, что у вас получится закрепиться под Псковом, не говоря уже о том, чтобы его взять.

— Нам не нужен Псков, поэтому я и предлагаю эти земли эстонцам, — сказал Жилинский.

— Денис Гордеевич, Псков — это хорошо, но я Вам ещё в начале разговора озвучил пожелания Эстонии, а Вы сейчас не в той ситуации, чтобы выбирать или затягивать с ответом, — произнёс Карингтон, неприятно улыбнулся и добавил: — И мы ещё не обсуждали пожелания Британии.

*****

Когда я вернулся из Новгорода в имение бабушки, Ристо уже был там. Как мы и предполагали, от Жилинского он вернулся ни с чем: к матери его не пустили, сказали, что она и Андрей с Машей сейчас в шоке и трауре. И что они не могут и не хотят ни с кем разговаривать, даже по телефону. Это было ожидаемо, но теперь мы хотя бы знали, что мои родные у Жилинского и, скорее всего, они живы.

Всё это сообщил мне сам Ристо, которого я встретил сразу же по прибытии. После разговора с ним я отправился искать бабушку, чтобы рассказать ей, как прошла встреча с кесарем. Нашёл её у источника. Подождал в сторонке на лавочке, пока она не освободилась.

— Ты пришёл к источнику? — спросила меня бабушка, подойдя ко мне и присев рядом.

— Я пришёл к Вам, — ответил я и вкратце пересказал свой разговор с Романовым.

— Ты молодец, всё верно ему сказал, — похвалила меня бабушка. — Нам сейчас не до политики, не до Петербурга и не до Англии, у нас сейчас есть вопросы поважнее.

— Просто очень обидно: мы столько сил потратили на то, чтобы найти и привезти Дроздова, и всё зря.

— Ничего не происходит зря, мой мальчик. Ни-че-го! — бабушка по слогам произнесла последнее слово и улыбнулась, правда, улыбка у неё получилась грустная.

— Очень хотелось бы на это надеяться.

— Как минимум благодаря Дроздову мы теперь точно знаем, что Романов не убивал Костика. Это, конечно, не значит, что мы после этого должны во всём верить кесарю, но всё же.

— Просто я так надеялся, что войне придёт конец.

— Я не хотела тебя расстраивать, но я знала, что она не закончится так быстро.

— Но почему? У нас был шанс, отец ведь дал приказ о прекращении огня.

— Не Коля начал эту войну, и я сомневаюсь, что ему бы дали её закончить. Собственно, ему и не дали. Но теперь на сцену придётся выйти тем, кто прикрывался твоим отцом и использовал его желание отомстить кесарю. Сейчас, мальчик мой, начнётся самое интересное.

— Почему придётся выйти на сцену? — спросил я. — Жилинский ведь уже вышел.

— Жилинскому недолго руководить Петербургом! — отрезала бабушка.

— Почему Вы так думаете?

— Я не думаю, я знаю, что недолго.

— Сколько?

— Дня два-три после того, как мы спасём Андрея, Машу и Ольгу.

— Очень хотелось бы верить, что у нас получится их спасти.

— У нас всё получится, не сомневайся. Мы их спасём, а потом накажем тех, кто их похитил и тех, кто убил Николая. Мы накажем всех, мальчик мой, всех до единого, кто к этому причастен. Даю тебе слово!

Княгиня Белозерская замолчала, нахмурилась и о чём-то задумалась. Надолго. Казалось, мы просидели на лавочке в тишине минут тридцать, а то и больше. В итоге бабушка вздохнула и негромко произнесла:

— Похоже, пришло время.

Мне показалось, что сказала она это сама себе, очень уж тихо прозвучали её слова.

— В любом случае я собиралась это сделать рано или поздно, а после гибели Николая меня уже ничего не сдерживает, — сказала бабушка немного громче, но я так и не понял, сама с собой она разговаривает или всё же обращается ко мне.

— Вы о чём? — осторожно спросил я.

— Завтра узнаешь, мальчик мой, — ответила княгиня Белозерская. — Завтра ты всё узнаешь.