Глава 9

Война шла уже две недели. Первые дней пять-шесть боевые действия были особенно активными: эльфы, казалось, бросили на фронт вообще все свои силы и смогли занять за это время почти половину Карелии и пару районов в Вологодской области. В направлении Великого Новгорода и Пскова у них продвинуться не получилось, и это было неудивительно — люди в первую очередь ожидали атаку на столицу, поэтому на юге федеральные силы встали стеной.

На севере и востоке люди тоже могли дать отпор эльфам, но предпочли отступить, чтобы избежать ненужных жертв среди мирного населения и разрушения гражданской инфраструктуры. Федералов можно было понять, а вот отца я не понимал. Зачем эльфам понадобились эти территории? Ладно, Карелия — там была хоть какая-то логика, в некоторых карельских деревнях половина населения была с синей аурой, но зачем эльфы полезли в Вологодскую область, населённую на девяносто девять процентов людьми? Это оставалось для меня загадкой.

Границы были закрыты. И если бы не бабушкина идея поставить портальный маяк в моей новгородской квартире, то после начала боевых действий я остался бы в имении графини Белозерской. Конечно, при желании можно было перейти границу, например, по Ладоге перебраться на федеральную территорию, но это было бы сложно и долго. С пространственной магией всё было намного проще.

Бабушка отсутствовала уже три дня, и никто не знал, когда княгиня Белозерская вернётся, и уж тем более никто не знал, куда она уехала. Я пришёл в обеденный зал, будучи абсолютно уверенным, что принимать пищу буду один, и очень удивился, заметив там бабушку. Она сидела на своём месте и завтракала.

— Опаздываешь, Рома, — сказала бабушка недовольным тоном. — Я ждала тебя целых десять минут, а потом была вынуждена начать завтрак одна.

— Прошу прощения. Если бы я знал, что Вы приехали, то пришёл бы на пятнадцать минут раньше, — ответил я.

— Садись и слушай! — сказала княгиня Белозерская, и тон её сменился с недовольного на деловой. — Мы нашли этого гадёныша. Он всё-таки живёт в Каталонии. Под Барселоной.

— Спасибо Вам огромное! — воскликнул я, радостные эмоции накрыли меня с головой.

Я опять подумал о том, что показания адвоката могут остановить войну. Хоть вероятность такого исхода и была ничтожно мала, но она была. И это не могло не радовать.

— Дроздов работает переводчиком в отеле для молодожёнов в пригороде Барселоны, — сказала бабушка.

— Неужели он себе другую работу не мог найти? — удивился я. — Он же очень хороший адвокат.

— Наверное, хочет жить, — философски заметила бабушка. — Я думаю, он просто там прячется. Этот отель принадлежит хорошему знакомому Дроздова, русскому бизнесмену Кириллу Кадкину. Он выходец из Петербурга, неодарённый эльф-простолюдин, сделавший огромное состояние на отельном бизнесе. Тематические отели для молодожёнов — любимое детище Кадкина, именно на них он сделал себе имя. Главная отличительная черта этих отелей — запрет на магию на их территории. И это не просто запрет на уровне формального объявления на входе, Кадкин установил во всех своих отелях сильные артефакты, которые улавливают малейшие проявления магической активности.

— Он такой противник магии? — не удержавшись, спросил я.

— Считается, что лишь в месте, лишённом магии, молодые могут по-настоящему проверить свои чувства друг к другу, там они могут быть уверены, что не попали под влияние ментальных заклятий или привораживающих заговоров. Таких отелей у Кадкина несколько: в Барселоне, Париже, Вене, в Азии есть парочка, один в Петербурге.

— По мне, так это странно — ехать в такой отель, — сказал я. — Выходит, ты изначально сомневаешься в своём избраннике, если везёшь его на проверку.

— Часто инициатива исходит от родителей. Ведь на что только не идут некоторые, чтобы заполучить себе богатых родственников.

— Страшные вещи Вы рассказываете.

— Это жизнь, мальчик мой, — улыбнувшись, сказала бабушка. — Сам понимаешь, эта услуга пользуется спросом в основном у богатых, поэтому и стоит недёшево. Но даже при высоких ценах бронировать номер в отеле для молодожёнов надо чуть ли не за полгода. Но нам повезло, какая-то пара развелась, не доехав до отеля, и освободился один номер. Я его сразу выкупила. Ты должен быть в Барселоне через два дня, но есть нюанс.

— Какой?

— А сам как думаешь?

— Думаю, мне теперь за два дня нужно найти жену.

— Да, это было бы неплохо. Ехать одному в отель для молодожёнов, мягко говоря, странно. Но искать жену за два дня не обязательно, достаточно просто найти девушку, которая сыграет роль жены, — сказала бабушка и опять улыбнулась.

Меня поражала способность княгини Белозерской шутить в любой ситуации, сохраняя при этом суровый образ.

— Есть кто-нибудь на примете? — спросила бабушка. — Я могла бы найти, но это будут эльфийки. С ними тогда придётся отправлять Тойво, а хотелось бы тебя. Во-первых, ты больше похож на молодожёна, а во-вторых, будет лучше, если Дроздова привезёшь именно ты.

— Да, я сам хочу это сделать, — признался я.

— Тойво в любом случае поедет с тобой и будет тебе всячески помогать. Без него ты не сможешь переправить Дроздова. Но основную работу придётся делать тебе. Как я уже сказала, в отеле буквально на каждом углу стоят артефакты отслеживания магии. Некоторые из них просто обнаруживают магическую активность, некоторые подавляют. Конечно, не всё можно подавить: если ты захочешь бросить в кого-то фаербол, у тебя это получится, это слишком простое заклятие, требующее минимум сил и энергии. А вот использовать портальный переход в этом отеле невозможно. С ментальной магией тоже будут проблемы — внушить Дроздову, что он должен вернуться в Петербург или хотя бы выйти за территорию отеля, не получится.

— Теперь понятно, почему адвокат обосновался именно в таком отеле, — сказал я. — Ради такого уровня безопасности можно и переводчиком поработать.

— Так как магия нам в этом отеле не помощница, вытащить оттуда Дроздова можно будет только хитростью. Силой тоже не получится — там отличная охрана. Но ты должен что-то придумать, я в тебя верю. А как только ты вытащишь Дроздова за территорию, подключится Тойво.

— Всё понятно, — сказал я. — Сейчас буду искать помощницу.

— Есть кто-нибудь на примете? — спросила бабушка.

Я призадумался. Кого я мог с собой взять? идеально для этого подошла бы Мила. Уж с ней бы мы и молодожёнов отыграли и, в случае чего, силой бы этого Дроздова вытащили. Но, к сожалению, Милы со мной не было, я даже не знал, жива ли она вообще. Ещё могла подойти Зотова. После наших приключений во время похищения, я не сомневался, что с ней можно идти хоть в разведку — до сих про не мог забыть, как она улыбалась, когда Левашов отрезал ей пальцы, и как потом возвращала ему долг.

Но вот отыгрывать с Ариной молодожёнов не хотелось. Это точно добром бы не закончилось. Да и вряд ли Фёдор Сергеевич отпустил бы дочь со мной в отель на пару недель. Здесь нужна была девушка самостоятельная, в меру рисковая, и желательно, симпатичная, такая как… Милана.

Мысль, что можно взять с собой секретаря, возникла неожиданно и показалась мне очень хорошей. Милана не была одарённой, но это было не важно. От неё не требовалось ничего особенного — надо было всего лишь сыграть роль моей молодой жены. Я был уверен: эту роль Милана сможет отыграть на все сто процентов. И на публике, и не только. Однозначно, надо было брать с собой Милану. К тому же, других вариантов у меня всё равно не было.

— У меня есть на примете одна девушка, — сказал я. — Думаю, она согласится мне помочь.

— После этого тебе не придётся на ней жениться по-настоящему? — спросила бабушка.

— Здесь гарантий нет никаких. Мало ли как оно там пойдёт в отеле для молодожёнов, — сказал я, но быстро понял, что шутки — это не моё, и добавил: — Я заключу с ней сделку и оплачу эту работу.

— Поспеши. Времени у нас немного.

— Я прямо сейчас, после завтрака, отправлюсь в Новгород и поговорю с ней.

— И заодно попроси своих друзей из КФБ сделать вам документы. Им это будет проще. Я оплатила номер инкогнито, но по приезде у вас попросят паспорта.

*****

Члены Дворянского собрания Москвы рассаживались по своим местам. Орки чтили древние традиции круглого стола, поэтому пятьдесят кресел в главном зале заседаний Дворянского собрания стояли кругом. В один ряд. В этих креслах сидели представители пятидесяти наиболее влиятельных орочьих родов. Никто не выделялся. Это за пределами зала заседаний, кто-то был богаче, кто-то влиятельнее, но здесь все члены Дворянского собрания были равны.

Даже председатель не имел привилегий — Воронцов сидел среди всех. Обычно в начале собрания он выходил на невысокий подиум, вокруг которого стояли кресла, и открывал собрание. Но не в этот раз. Внеочередное собрание было созвано, чтобы выразить недоверие председателю, поэтому открыть его должен был один из пяти инициаторов мероприятия.

Когда сорок восемь кресел из пятидесяти были заняты, на подиум взошёл граф Путятин. Он оглядел собравшихся и громко произнёс:

— Будьте здравы, достопочтенные орки!

Тут же все разговоры в зале прекратились, и наступила полная тишина.

— Сразу хочу принести всем свои глубочайшие извинения за те неудобства, что были вам доставлены, — продолжил Путятин. — Но повод для нашей сегодняшней встречи столь значителен, что мы не могли ждать до очередного собрания, которое, как всем известно, состоится лишь в ноябре.

— Давайте ближе к делу, Борис Ефимович, — громко пробурчал один из орков. — Здесь все свои, к чему такие долгие вступления?

— Давайте ближе к делу, — согласился инициатор собрания. — Я, граф Борис Путятин, глава рода Путятиных, член Дворянского собрания Москвы, выступил одним из инициаторов сегодняшнего созыва, чтобы при всех заявить: я выражаю недоверие председателю нашего Дворянского собрания князю Воронцову!

Путятин сделал паузу, многие в зале зашептались — для большинства такое заявление стало полной неожиданностью.

— Наш председатель регулярно превышает свои полномочия, — продолжил Борис Ефимович. — И если обычно это не доставляет больших проблем московскому дворянству, то последняя инициатива Игоря Константиновича обернулась для нас катастрофой. Князь втянул орков в дело, которое нас не касалось — в спецоперацию федеральных спецслужб на территории Польши. Как оказалось, она была бездарно спланирована и проведена. Из-за этого погибли наши собратья. Одиннадцать орков не вернулись из Польши. Двое из них были нам особенно близки. Они должны были сегодня сидеть среди нас. Вы видите два пустых кресла. На прошлом собрании в этих креслах сидели граф Ланский и князь Корсаков. Теперь эти кресла пусты, а наши собратья остались в Польской земле. Они погибли во время ненужной нам спецоперации. Они погибли исключительно по вине князя Воронцова!

Путятин сделал паузу. Зал тут же зашумел. Одни орки осуждали Воронцова, другие встали на сторону председателя.

— Вы бросаетесь слишком серьёзными обвинениями, Борис Ефимович! — произнёс один из членов Дворянского собрания, пожилой орк с седой окладистой бородой. — Даже при провале спецоперации, заявлять, что в гибели орков виноват исключительно Игорь Константинович — недопустимо. К тому же участие в этой спецоперации было делом исключительно добровольным. Насколько мне известно, Игорь Константинович никого не принуждал в поездке в Польшу.

— Вы ведь понимаете, что многие просто не смогли отказать председателю Дворянского собрания, — ответил Путятин. — И князь Воронцов этим воспользовался. Но дело не только в превышении Игорем Константиновичем полномочий. Мне, как патриоту Москвы и потомственному московскому аристократу, не нравится, что орки в последнее время оказались на подхвате у людей. Я считаю, что князь Воронцов, сблизившись с кесарем Романовым, предал интересы орков и не имеет более морального права председательствовать в нашем собрании. Я предлагаю переизбрать председателя, а князя Воронцова судить Судом Чести за гибель наших собратьев.

Орки опять недовольно забурчали — с Судом Чести Путятин явно перегнул палку. Воронцов был готов выйти и высказаться в свою защиту, он лишь ждал, пока подиум освободится. Но Путятин не уходил, он дождался, когда в сторону подиума направится Денисов, чтобы передать место главе фракции орков в Дворянской Думе. Граф Денисов вышел, всех поприветствовал и сказал:

— Вы знаете, что я один из инициаторов сегодняшнего собрания, и мне есть что добавить к словам Бориса Ефимовича.

Уже две недели идёт война между эльфами и людьми. И только чудом мы оказались в неё не втянуты. Но, судя по всему, осталось недолго. Князь Воронцов в последнее время всё больше ведёт себя как генеральный прокурор и сподвижник кесаря Романова, а не как председатель Дворянского собраний орков! Если мы не хотим однажды оказаться втянутыми в ненужный конфликт между людьми и эльфами, как были втянуты в спецоперацию, которая нас не касалась, и которая обошлась нам в одиннадцать жизней орков, то мы должны сегодня выбрать нового председателя. Завтра будет поздно! А Игорь Константинович может все свои силы бросить на работу генеральным прокурором, раз ему так нравится служить федеральному правительству.

Воронцов встал со своего места и тотчас собрал на себе все взгляды. Члены дворянского собрания с интересом наблюдали за начинающейся схваткой двух тяжеловесов. Путятина мало кто воспринимал всерьёз, а вот с подключением Денисова, конфликт заиграл новыми красками. Все ждали, как глава председатель Дворянского собрания Москвы ответит на претензии главы фракции орков в Дворянской думе. Так как граф Денисов пока не собирался покидать подиум, Воронцову пришлось отвечать прямо со своего места.

— Достопочтенные орки! Уважаемые члены Дворянского собрания! — громко сказал Воронцов. — Мне странно слышать от Бориса Ефимовича и Демида Давыдовича слова, что нас не касалась спецоперация по спасению детей. По итогу было спасено более ста детей русских орков и почти сто пятьдесят детей орков из других стран. Моя внучка была там, родные или знакомые некоторых из присутствующих в этом зале были там, и между прочим невеста внука Демида Давыдовича, молодая графиня Васильева, тоже была там. И после этого Демид Давыдович говорит, что нас это не касалось?

Воронцов дал оркам переварить информацию и перешёл к главной части своего выступления:

— Но я допускаю, что для многих эти дети ничего не значат, именно поэтому участие в спецоперации было добровольным. Я никого не принуждал к этому. Те, кто отправился в Польшу, сделал это по зову сердца. Но главное даже не это. Главное, что спецоперация была продумана до мелочей и идеально просчитана. Если бы не предательство, благодаря которому немцы нас ждали, никто бы не погиб. Но нас предали, немцам передали информацию о спецоперации вплоть до даты её проведения. И эту информацию передал никто иной, как Демид Давыдович!

— Да что Вы себе позволяете?! — возмущённо вскричал Денисов, его глаза налились огнём, а пальцы рук от неконтролируемой ярости заискрились разрядами огненной плазмы.

Все присутствующие зашумели, кто от возмущения, кто от волнения, а Воронцов совершенно спокойно сказал:

— Не стоит делать глупостей, Демид Давыдович. Лавров и Зайцев уже дали показания. Лавров рассказал, как передал Зайцеву информацию о дате спецоперации, а Зайцев поведал, как по вашему приказу несколько раз звонил в консульство Священной Римской империи в Петербурге и передавал им информацию: сначала о готовящейся спецоперации, а затем о дате её проведения. Доказательства Вашей вины собраны, и они неопровержимы. А Ваш поступок — это двойное преступление. Учитывая Вашу должность, это государственная измена, и это преступление перед орками. Первое нас сейчас не волнует, пусть этим КФБ занимается. Нас волнует второе — из-за Вас погибли одиннадцать орков!

Кисти Денисова уже были объяты пламенем, а глаза стали алыми, казалось, он сейчас накинется на Воронцова, но глава московских орков был невозмутим.

— Не усугубляйте ситуацию, Демид Давыдович, — сказал Воронцов. — Попытавшись сейчас вступить со мной в бой или сбежать отсюда, Вы сделаете только хуже себе и своему роду. Вы же мудрый орк, Вы же не будете подставлять под удар всю Вашу семью. Признайте вину здесь и сейчас, избавьте близких от долгого и позорного расследования. Вы поступили ужасно, и мне остаётся лишь догадываться о мотивах Вашего поступка, но выйдите из ситуации с честью!

Игорь Константинович был прав — Демид Давыдович был мудрым орком, и он сразу понял, что значили слова генерального прокурора об ударе для всей семьи. Воронцов намекал, что обвинить при желании можно было весь род Денисовых, и репрессии так или иначе коснулись бы всех. Но Игорь Константинович предлагал сделку: Демид Давыдович должен был при всём собрании признать вину и официально взять всё на себя, тогда его семья осталась бы вне подозрений. Заплатить за это предлагалось самую высокую цену — глава фракции орков в Дворянской Думе должен был выйти из ситуации с честью, то есть, покончить с собой.

Денисов прекрасно понимал: если он не согласится на условия Воронцова, то будет расследование, по итогам которого Демида Давыдовича будет ждать либо Суд Чести в Москве, либо трибунал в Великом Новгороде. И неизвестно, что из этого хуже. А весь его род получит большие проблемы, возможно, кого-то даже обвинят в соучастии. Если Воронцов не лгал, и Лавров с Зайцевым дали показания, то вариантов выйти сухим из воды не оставалось.

А генеральный прокурор явно не лгал, и раз он знал про Лаврова и Зайцева, значит он знал всё. Правда, Демид Давыдович не мог понять, каким образом Воронцов об этом узнал, но по большому счёту сейчас это было не важно — нужно было делать выбор, и выбор этот был невелик. Денисов невероятным усилием воли взял себя в руки и произнёс:

— Я признаю свою вину. Это по моему приказу немцам передали информацию о спецоперации в Польше. Но я не желал гибели орков, наоборот, я хотел её избежать. Мне не нравилась эта затея со спецоперацией, и я думал, если немцы о ней узнают, то они заранее заявят протест, и всё сорвётся. Но я просчитался, и это стоило жизни одиннадцати оркам. Мне нет оправдания и мне нет прощения. Я лишь прошу не винить мою семью, так как они ни в чём не виновны. Всё это я задумал и осуществил сам. Я намерен воспользоваться правом выйти из ситуации с честью и искупить вину кровью.

Орки в зале зашумели ещё сильнее. Ошарашенный Путятин сидел с вытаращенными от удивления глазами, видимо, он был до этого не в курсе предательства Денисова. Игорь Константинович едва сдержался, чтобы не усмехнуться.

Хоть слова Демида Давыдовича звучали не убедительно, но Воронцова такое объяснение устроило. Он понимал: Денисов никогда не признается, что им двигали месть и желание сместить главу Дворянского собрания с должности. Но Игорю Константиновичу было не важно, как его бывший соперник за лидерство среди орков оправдает своё предательство, главное — он признал вину и собирался искупить её кровью.

Денисов сошёл с подиума, но не сел на своё место, а отошёл в сторону, выйдя за круг кресел. Сотрудники службы безопасности, растерянно смотрела то на него, то на Воронцова. Игорь Константинович взошёл на подиум и обратился к собранию:

— Я так понимаю, граф Путятин сложил с себя полномочия председателя сегодняшнего заседания, поэтому, как действующий председатель Дворянского собрания, дальше заседание буду вести я. Только что на наших глазах Демид Давыдович признал свою вину и, чтобы избежать Суда Чести, он решил искупить эту вину кровью. Я должен спросить вас, достопочтенные орки, есть ли среди вас тот, кто готов оспорить это право графа Денисова?

Воронцов сделал небольшую паузу, оглядел весь зал и не заметил в нём желающих лишать Денисова его права на так называемый выход из ситуации с честью. После этого Воронцов кивком подал знак начальнику охраны, и тот предложил Денисову покинуть зал заседаний. Когда Демид Давыдович в сопровождении охраны дошёл до дверей, Воронцов крикну им вслед:

— Постойте!

Игорь Константинович подошёл к Денисову и тихо, чтобы никто не слышал, спросил:

— Что Вы сделали с Аней Васильевой?

— Так это она успела проболтаться? — ответил вопросом на вопрос Демид Давыдович.

— Где она?

— Грязная маленькая шлюха.

Собеседники игнорировали вопросы друг друга, но ситуацию с девушкой надо было прояснять, поэтому Игорь Константинович сменил тактику.

— Ваш род уже не будет таким влиятельным и уважаемым, каким он был до сегодняшнего дня, и Вы это понимаете, — сказал Воронцов. — Но он хотя бы останется, и Вашу семью не будут преследовать. Но если с девчонкой что-то случится, если она не выживет, то я Вам лично обещаю, что Ваш внук сядет в тюрьму на двадцать пять лет без права досрочного освобождения. Его будут судить в Новгороде. И его обязательно осудят, и не важно, причастен ли он к Вашим преступлениям. Это я Вам гарантирую как генеральный прокурор. А как председатель Дворянского собрания, я сделаю всё, чтобы ваш род потерял все позиции. Но если молодая княжна Васильевна вернётся домой, то Вашего внука и ваш род никто не тронет. Даю слово дворянина. Выбор за Вами, граф.

Казалось, что Денисов вот-вот взорвётся … но он смог взять себя в руки и процедил сквозь зубы:

— Мне нужно сделать звонок.

*****

Выйдя из портала в своей новгородской квартире, я сразу же набрал Милане.

— Здравствуйте, Роман Николаевич! — донеслось из динамика после первого же гудка.

— Здравствуй, Милана! — сказал я. — Мы вроде договаривались, что будем на ты.

— Ну я ведь не знаю, по какому вопросу Вы звоните.

— По личному.

— Тебе опять нужна моя помощь?

— Нужна, но не такая, о которой ты подумала.

— Ты меня заинтриговал. Что же ты такое задумал?

— Да я вообще не о сексе говорю, — разозлился я. — Мне нужна твоя помощь в одном деле. Как секретаря, но по личному вопросу, а не по работе.

— Я вообще-то твой личный секретарь и помощник. Ваши личные вопросы и есть моя работа, Роман Николаевич. Чем я могу тебе помочь?

Милана так прыгала с «ты» на «Вы» и обратно, что выглядело это как издевательство.

— Это не телефонный разговор, — сказал я.

— Ты хочешь, чтобы я к тебе приехала?

— Да. Но не домой. Давай встретимся в каком-нибудь кафе.

— Похоже на свидание.

— Похоже, что ты надо мной издеваешься.

— Ни в коему случае. Куда ехать?

Я сначала принялся вспоминать, какие кафе есть возле офиса дядя Володи, а потом подумал, что не стоит тратить время на поездки по городу. В конце концов, Милана была менее занята, чем я, и приглашал я её не на свидание.

— В моём доме на первом этаже есть кофейня, — сказал я. — Название не помню, но она там одна. Вход не со двора, а с улицы. Жду тебя в ней через полчаса. Возьми Кирилла, если он на работе.

— Он в офисе. Через полчаса буду, — ответила Милана и сбросила звонок.

Я не спеша переоделся, перекинулся парой фраз с Тойво и отправился в кафе. Пришёл на десять минут раньше назначенного, но Милана прибыла почти сразу же после меня — видимо, Кирилл опять проявил в дороге свои навыки гонщика.

— Что будешь пить? — спросил я, когда Милана уселась за столик.

— Можно коктейль? — спросила девушка.

— Почему бы и нет? Молочный?

— Лучше Маргариту. Если есть — клубничную.

Я заказал два коктейля, Милане клубничную Маргариту, а себе молочный — почему-то вдруг захотелось, после того, как услышал слово коктейль. Как только, как официант ушёл, Милана спросила:

— Так чем я могу тебе помочь?

— Мне нужно по личному делу, о котором я не могу распространятся, выехать на пару недель в один из европейских городов. И мне необходима девушка для сопровождения.

— Эскорт? — уточнила Милана.

— Нет. Если ты согласишься мне помочь, я расскажу тебе детали, пока могу лишь сказать, что тебе нужно будет побыть эти две недели моей женой…

— С удовольствием.

— Не перебивай! Тебе нужно будет изображать мою жену на людях, а не то, что ты подумала.

— У-у-у… — с явно наигранным разочарованием протянула Милана. — Жаль, что только на людях. Это могло быть интересным приключением.

— Могло, — согласился я. — Но не будет. Это будет работа. Я тебе отдельно заплачу за эту командировку. Хорошо заплачу. Ты согласна?

— Как я могу быть не согласна, если это командировка? — спросила Милана. — Я ведь работаю на тебя.

— Ну раз согласна, тогда я сейчас более подробно расскажу тебе, что мы должны будем делать.

Подошёл официант, поставил на стол коктейли и быстро удалился. Милана взяла бокал с ледяным красным напитком, сделала небольшой глоток и произнесла:

— Всё же очень похоже на свидание.

— Нет. Это не свидание! — отрезал я.

— Жаль. Меня давно никто не приглашал на свидание.

— А вот это, если честно, для меня загадка. Такую девушку и никто не приглашает? Может, у тебя слишком строгие требования к кавалерам?

— Да нет, вроде нормальные.

— А почему тогда никто не приглашает?

— Я соврала, иногда приглашают, но мне муж не разрешает ходить на свидания.

— Ещё и с чувством юмора девушка, — заметил я.

— Увы, но юмор, это не моё, — сказала Милана.

— Ну про мужа и свидания пошутила же.

— Я не шутила.

— Ага, я понял, — сказал я, улыбнувшись, и вдруг мне показалось, что Милана действительно не шутит, по крайней мере лжи я не почувствовал.

В последнее время мне редко приходилось подключать усиленную эмпатию. Толку в этом не было — мой круг общения имел такую ментальную защиту, которую мне было не пробить. Но Милана была неодарённой, и я решил проверить её искренность — усилил эмпатию и спросил:

— Ты хочешь, сказать, что не шутишь, и ты замужем?

— Да. Я замужем, — совершенно спокойно ответила девушка, и я почувствовал, что она говорит правду.

— Погоди! Ты хочешь сказать, что у тебя есть муж?

Вопрос был крайне глупый, учитывая, что перед этим я спросил то же самое, просто другими словами. Но я его задал на автомате, потому как просто растерялся от ответа на предыдущий. Это был не просто сюрприз — сюрпризище!

— Да, — подтвердила Милана. — Замужем — это значит, что есть муж.

— Но тогда зачем ты в прошлый раз приехала ко мне домой и осталась на всю ночь? — с искренним недоумением спросил я.

— Ты сказал, что тебе нужна помощь. Как я могла не приехать?

— Да запросто! Ты могла сказать, что замужем. Все вопросы отпали бы сами собой.

— А ты жалеешь, что я тогда приехала? — спросила Милана, и я почувствовал исходящее от неё разочарование.

— Теперь да, — честно ответил я. — Пока не знал, что ты замужем, не жалел, а вот теперь жалею. Мягко говоря, я теперь неуютно себя чувствую.

— Не переживай, у меня муж не ревнивый.

— Да не важно, какой у тебя муж. Важно, что я не встречаюсь с замужними девушками!

— Почему?

— Потому что это неправильно! Это идёт в разрез с моими принципами.

И тут я вспомнил, как провёл ночь с Оксаной, а потом выяснил, что она замужем. Но там всё же ситуация была особая — Оксана мечтала развестись с мужем-тираном, и семью я никак не мог разрушить, она уже была разрушена. Впрочем, мало ли какая ситуация была у Миланы.

— Ну извини, — сказала девушка. — Я не знала, что ты такой принципиальный.

— И ты извини, что вытащил тебя сюда, но предложение отменяется — ехать со мной никуда не надо.

— Почему? Ты же сказал, что это командировка. Мы можем спать в разных кроватях.

— Мы оба знаем: вероятность того, что мы не будем спать в разных кроватях слишком велика. Поэтому не стоит ходить по краю. Я не хочу наставлять рога человеку, которого я даже не знаю и который не сделал мне ничего плохого.

— Ты его знаешь, — с каким-то удивительным спокойствием произнесла Милана.

— В смысле?

— Ты знаешь моего мужа,

А вот это было уже совсем интересно, и я опять чувствовал, что Милана говорит правду. И это мне совсем не нравилось.

— Кто твой муж? — задал я самый напрашивающийся в этой ситуации вопрос.

— Кирилл.

— Что?! — воскликнул я чуть ли не на всю кофейню. — Какой Кирилл? Водитель мой?

— Да.

Сказать, что я удивился — ничего не сказать. Я просто пребывал в шоке. Сначала я выяснил, что моя секретарша, с которой я имел удовольствие переспать, замужем, а потом ещё оказалось, что замужем она за моим водителем. Это было чересчур. Впрочем, мне ещё повезло, что я узнал об этом до нашего отъезда в Каталонию, а ведь мог узнать уже в отеле, болтая с Миланой в кровати после секса.

— Почему ты мне никогда не говорила, что замужем за Кириллом? — спросил я, справившись, как мне казалось, с эмоциями.

— Ты не спрашивал, — спокойно ответила Милана.

После такого ответа, я понял, что разговор надо закруглять, а у меня в руке лопнул стакан с молочным коктейлем, забрызгав мне всю рубашку. Видимо, с эмоциями я всё же справился не до конца, и не почувствовал, как от нервного напряжения, мои ладони охватило едва заметное пламя. А холодный стакан почувствовал и отреагировал на это.

— Да ты не переживай так, — сказала Милана, заметив моё, мягко говоря, крайнее удивление. — У нас с мужем свободные отношения.

— Но при этом на свидания он тебя не пускает?

— Да я пошутила.

— Про мужа? — с надеждой спросил я.

— Пошутила, что не пускает, — ответила Милана и опять я почувствовал, что говорит она чистую правду.

— Ладно, ваши отношения — это ваши отношения, я туда лезть не собираюсь. Давай на этом закроем тему и никогда не будем к ней возвращаться.

— Как скажешь.

— И мне надо идти, у меня куча дел, и очень мало времени. Если хочешь, могу тебе ещё что-нибудь заказать.

— Не откажусь ещё от одной Маргариты, — сказала Милана. — И можно какой-нибудь салатик на твой вкус.

«Потрясающая девушка, мне бы такую невозмутимость», — подумал я и отправился к бару, чтобы выловить там официанта и заказать коктейль и салат для Миланы.

Выйдя на улицу, я сразу же достал телефон и набрал номер Милютина. В конце концов на кого я работал, кому помогал? Надо было не выбирать, с кем бы мне хотелось поехать, а сразу обратиться к Ивану Ивановичу и попросить его найти мне спутницу, у КФБ явно были девушки агенты.

Дозвонился я не сразу, видимо, Милютин был очень занят. Поэтому, когда он принял звонок, я, опасаясь, что он попросит перезвонить в другое время, очень быстро вывалил на генерала всю информацию:

— Иван Иванович, здравствуйте! Мы его нашли. И, надеюсь, в ближайшее время сможем поймать. Но без Вашей помощи я не справлюсь. Мне нужна девушка, которая поедет со мной в одну из европейских стран. Ничего особенного от неё не требуется — она нужна для прикрытия. Мы будем изображать молодожёнов. И нам понадобятся паспорта.

— За тобой кто-то гонится? — спросил Милютин.

— Нет, а что?

— Просто сложилось такое впечатление. Девушку я тебе найду, это не проблема. И паспорта будут.

— Это всё нужно сделать очень быстро.

— Завтра всё будет. Утром я тебе позвоню, и скажу во сколько подъехать в управление, чтобы познакомиться с девушкой.

— Благодарю Вас!

— Это тебе спасибо, — ответил Милютин и сбросил звонок.