Глава 3.

— Ваше Величество, я тоже не мебель и не стенка, и могу ответить сама за себя. Извините за дерзость, но меня начинают терзать сомнения в том, что то, что говорили о вашей магии — правда. — Я дождалась внимания! Звезда! Взглядом меня буквально испепеляли, стреляя мысленно из всех пушек.

— Потому что иначе мне сложно объяснить, как вы не заметили божественного благословения нашего брака с его высочеством Тейраасом. — Продолжила уже спокойнее. — Вы полагаете, что мне, дочери заклинательницы и герцога изменчивого, есть смысл привораживать к себе принца враждебного государства? При том, что в этом мире я от силы несколько недель?

— Странное свойство, присущее вам, в упор не замечать главных виновников событий, зато вешать ярлыки на тех, кто не угодил своим происхождением, не так ли, Гардаан? — злой смешок за спиной заставил правителя резко обернуться. Помощь подоспела.

Помощь в лице отца клыкасто ухмыльнулась.

— Деймор, — выплюнул демон с лицом ангела.

— Не советую выказывать такой явный негатив в адрес моей дочери, — холодно заметил магистр Айто.

Мы с ним по-прежнему почти не общались, хотя он хотел, я чувствовала. Хотел, но, как и обещал, не смел давить после своей роковой ошибки с попыткой выдать меня замуж.

— Потом выясните отношения, — грубовато заметил Тэрс, — сейчас у нас есть более важные дела. Отец, если ты не в состоянии разобраться, что крутят наши собственные подданные под твоим носом — это лишь твоя проблема. Заметьте, я не настаиваю на немедленном разбирательстве. Я не жду от вас какого-либо понимания по поводу моей женитьбы. Вы всегда можете обзавестись другим наследником, — каждое слова Тэрса било наотмашь.

Оба эльфа скрестили взгляды. И в этот момент я поняла, насколько они похожи. Оба упрямые, непримиримые, жесткие. И оба родные. Не знаю, есть ли у Тэрса мать — он никогда о ней не говорил, но я знаю, что такое расти без отца. Знаю, и именно поэтому не позволю им ссориться из-за меня. Ничего, свекр, ты просто не знаешь, какое сокровище тебе досталось! Но скоро узнаешь, и от счастья точно не будешь знать, куда деться!

Я улыбнулась — и шагнула вперед, осторожно сбросив с плеча руку мужа.

— Можно я буду называть вас папой? — Лучезарно улыбнулась ангельскому лику самой большой заразы этого мира.

Или, по крайней мере, заразе из первой десятки.

— Простите? — кажется, враг опешил. Дезориентирован, отлично!

— В моем прошлом мире, где я прожила довольно долгое время, отца мужа называли «папой», как бы показывая, что эти люди сейчас одна семья! — голосом восторженной дурочки пропела я.

А потом решительно шагнула вперед и сотворила самоубийственную вещь — крепко обняла опешившего и застывшего мужчину.

Ух, холодненький! С мороза, наверное — и сразу отношения выяснять!

Рык за спиной. Тэрс, ты волнуешься сейчас — или ревнуешь, я не поняла? Да мне достаточно вспомнить, сколько папе лет, чтобы расхотеть с ним связываться. Не говоря уж о том, что мистеры совершенство с поганым характером никогда не были пределом моих мечтаний. Не мазохистка, не грешим. У Тэрса по сравнению с отцом характер просто идеальный!

— Дочь! — о, настоящий папа.

Что удивительно — в этот момент я ощутила эмоции магистра Айто. И его искреннее, неподдельное беспокойство за меня.

— Девочка, — я почувствовала, как меня осторожно обняли за плечи. Теплый металл перчатки Владыки был не таким уж тяжелым, как думалось.

Острый коготь поддел подбородок, и наши взгляды столкнулись.

Всего на миг. На один удар сердца. Но этого было достаточно, чтобы понять — большая часть только что сказанного — игра на публику. Зачем? Очевидно, какие-то королевские интриги, в которые мне лично пока совсем вникать бы не хотелось. Или это проверка лично для меня? Как себя поведу в стрессовой ситуации? Тут ещё академию надо закончить без потерь!

— Спасибо за сына. Ты спасла его душу от этой дряни, — совершенно ровным тоном, как будто мы говорили о погоде, сказал владыка эльфов крови.

И отпустил меня. Впрочем, тушку тут же сграбастал муж — передали эстафету, так сказать.

— Спасибо, говориш-шь? — прошипел мой эльф. — А не хочешь нам объяснить, зачем ты посоветовал мне подарить Эгле аграф, который ограничивал её магические потоки и чуть не погубил?

Ого! Так вот кто у нас виноватый! Вот из-за кого мы в склепе так «попали»! Я прищурилась, глядя на невозмутимого папочку.

— Сын. Неплохо. Лучше, чем я думал. Сам мир повязал вас нитью предначертанного. Сорвите приворот. А я разберусь дома. На каникулы жду вас в замке, — тяжело уронил этот странный и совсем не простой эльф.

И молча стал подниматься по лестнице наверх.

Оправдываться он никак не собирался. Что ж, каникулы — это прекрасно! Я люблю общаться с родственниками! Ещё больше это любит делать мое зверье! И ничего, если после этого Владыка эльфов начнет хромать, заикаться и слегка страдать недержанием.

Я недобро посмотрела вслед наглой эльфийской спине. Ничего, я не злая, у меня просто память хороша. Мстить будем до-олго. И со вкусом. Нельзя так с девочками обращаться! А если бы я перегорела? Другим навредила? Понятно, что Владыке кто-то что-то про меня напел, но и это не повод действовать вот так бессовестно нагло и резко.

Зато теперь ясно, почему совет по поводу аграфа Тэрс даже не думал проверять. Отцу, похоже, он доверял куда больше, чем тот заслуживал.

— Так, — мне очень хотелось потрясти сейчас головой, но, увы, не тот случай, — и что вот это сейчас было за представление оперного театра, а?

Конечно, меня не поняли. Вернее, поняли общий смысл.

— Владыка, кажется, приходил посмотреть на невестку. И остался доволен, — недоверчивым голосом заявил магистр Айто. Отец хмурился, то и дело поглядывая на наши обнимашки.

Одногруппники были заняты инструктажем от куратора, поэтому временно не могли сунуть нос не в свое дело. Но уверена — скоро новость о том, что у выскочки Эгле нет желанного стихийного артефакта, разнесется по всей академии.

Однако, удивительно — но это вдруг перестало быть самым главным.

— Подожди секунду, ладно? — выдохнула, слыша, как сильно бьется сердце мужа. — Я…

— Я понял. Иди, — опалил ухо теплый шепот эльфа. Как же хорошо ощущать эмоции друг друга и понимать другого вот так, без слов!

— Отец, — я решительно шагнула к застывшему изменчивому.

Да, он наделал глупостей. Но, положа руку на сердце, кто из нас их не делала? Кто без греха, у кого там нет мешка сожалений за спиной? Главное, что он смог меня понять. И даже тогда, когда причинил боль, пытался помочь, пусть и по-своему. Я не буду гадать, как у них сложится с матерью. Они оба упрямые и сильные, просто не будет. Но я сама готова простить этого нелюдя и впустить его в душу.

Наверное, Деймор Айто все прочел по моему взгляду. Он молча распахнул объятья, в которые я вспорхнула, и крепко прижал к себе.

— Эль, девочка моя, мое сердце. У тебя волосы стали фиолетовыми, — фыркнул отец мне в макушку, — переживаешь из-за артефакта? Не стоит! Твой случай слишком особый, чтобы вот так просто говорить…

И в этот момент на лестнице что-то ярко блеснуло.

Я дернулась, оборачиваясь, и замерла, едва рот не раскрыв. Прямо на меня неслась… лиса! Рыжая, с пушистым длинным хвостом с темным кончиком, роскошными усищами и абсолютно ошалевшей мордой.

И все это счастье взвилось в прыжке и плюхнулось торпедой на меня, заставив тихо крякнуть.

Если бы отец меня не держал — упала бы!

— Это ещё что такое? — чей-то вскрик.

И озадаченное Тэрса:

— Ну ни чешуя себе!

Лисонька смачно лизнула меня в лицо, проехавшись своим наждаком по коже. Я чихнула. Лисичка обрадовалась ещё больше — и усилила лизательный процесс. Она старалась, богами клянусь! Зализать меня до смерти, не иначе!

Я чувствовала — как подрагивали за спиной плечи отца. Ржёт, бессовестный нелюдь! Нет, чтобы дочери помочь!

«Нашла-нашла-нашла! Бежала, торопилась, нашла…»

Эхом донесся до меня несвязный клубок мыслей. Погодите-ка. В них есть что-то ну очень знакомое. Даже слишком знакомое. Это же ощущение у меня было в зале с артефактами, когда я коснулась шкатулки. Та рыжая молния, которая ко мне торопилась! Я-то думала, что привиделось от переживаний!

— Нашла, хозяйка, хорошо, служить! — усатая мора преданно заглянула мне в глаза.

Её мышление было странным, отрывистым. Она часто перескакивала с одной мысли на другую и не останавливалась на чем-то одном. В полной мере разумной, как Ашру или Пыша, лисоньку нельзя было назвать. Но столько любви, преданности, даже какого-то безграничного обожания я не встречала ещё ни в одном существе!

Лисичка была, как верный пес. Огненный верный пес, текучий, нахальный, игривый и капельку вредный.

— Давно я не встречал живых артефактов стихии, надо же, — под завистливыми взглядами одногруппников к нам подошел Раен Дагшан.

И снова я увидела в глазах оборотня какую-то странную искорку. Безумия? Восторга? Восхищения?

— Достойная… внучка своих деда и бабки, — сказал он с такой непередаваемой интонацией, что возникло ощущение — он знает об этом и о моих родственниках куда больше меня самой.

Судя по тому, как остро глянули на преподавателя отец и Тэрс — не мне одной так показалось.

— Живые артефакты отличаются огромным потенциалом и потрясающей привязчивостью к хозяину, — тем временем светским тоном продолжил Дагшан, — вам повезло, адептка Иртэли. Каждый такой артефакт появляется в тот момент, как рождается маг, которому он предназначен. В отличие от других артефактов, эти — уникальны. Неповторимы. И не передаются другим магам.

— А что же происходит после смерти мага? — я искренне заинтересовалась, поскольку именно о живых стихийных артефактах нам почти ничего не рассказывали.

— Они уходят вслед за ним и растворяются в стихии, — с ноткой сожаления и какой-то застарелой печали ответил оборотень, — в крайне редких случаях остаются с кем-то из детей хозяина. Но не будем о грустном, — хмыкнул он, снова превращаясь в первостатейную язву.

Жесткое лицо оборотня немного разгладилось, но он все ещё выглядел слишком напряженным и взбудораженным.

— Вы поразительно много знаете о том, что считалось легендой уже несколько веков назад, — заметил задумчиво отец.

Он смотрел на профессора так пристально, как будто хотел просверлить в нем дыру.

Впрочем, я тоже поняла, что знания и манера поведения Дагшана — как будто для него нет никаких границ, сословий и титулов, — слишком нехарактерна даже для этого мира. Он как будто и не старался толком замаскироваться.

— Вы поразительно редко задействуйте свой мозг, мои дорогие тиры, — с любезной улыбкой ответил на это оборотень. А потом в упор посмотрел на меня. — Правило только одно, Эль. Никаких правил. Никаких рамок. Здесь правила диктуешь ты. А он — кивнул на притихшего, но по-прежнему ластящегося лиса — повинуется.

И отошел назад к группе адептов, бросив, что все, кто заполучил себе артефакты и выслушал инструктаж — могут быть свободны.

— И чем тебя кормить? И как тебя звать? — задумчиво посмотрела на лисоньку.

Миг — и та замерцала и… исчезла?!

У меня сердце чуть не остановилось!

— Посмотри на руку, — вывел из ступора голос мужа.

На правой руке красовался перстень с лисьей головой. Казалось, он подмигивает мне глазками-рубинами.

— Стихийный артефакт все-таки не живое существо. Да, он может принять вид лисицы, но кормится твоей магией, это не животное в полном смысле, — развил мысль Тэрс.

А потом молча и крепко обнял меня.

— Поздравляю! — заявили они мне с отцом хором.

Когда мы поднялись в знакомый холл академии, с вопросами потянулись и другие адепты.

В конечном итоге все, кто получил артефакты — да и те, кто не получил тоже — решили устроить грандиозное празднество. По такому случаю у комендантши, нашей прекрасной тетушки Мах-ши, выспросили разрешение на завтра устроить пир.

Да-да, конечно, тетушка, исключительно безалкогольный, зачетами клянемся!

Повод был настолько весомый, что под напором аргументов добрая троллиха сдалась.

Если бы я только знала, чем эта вечеринка закончится, заперлась бы в целительской с Магдой и Тайшисом, прихватив с собой Тэрса! Увы, моя интуиция спала, а даром предсказывать будущее я не обладала.

Планы на брачную ночь также пришлось отложить — в спешке заниматься настолько важным для нас делом совсем не хотелось. Именно поэтому мы приняли решение дождаться свободных выходных, а Тэрс, выцеловывая огненную дорожку на моей шее — вампир несчастный — клятвенно обещал, что сделает все, чтобы я этот знаменательный момент никогда не забыла.