Глава 3.

С моих ладоней начало бить яркое пламя, и черноты в нем становилось все больше и больше. Оно гудело — яростное и свободное, лишенное любых оков, принуждения и темного колдовства. Оно очищало. Было призвано очистить любую скверну — будто я была инквизитором.

И я не колебалась более ни мгновения. Направила скрещенные ладони на ближайшие две свечи и, черпая без устали ту смесь пламени, струящегося серебра изменчивых и ещё чего-то, что вдруг откликнулось со дна души — древнего, недовольного, но бесконечно сильного… и ударила с громким криком:

— Уничтожь! Развей!

Слово Заклинательницы усилило атаку в разы. Да, во мне было не так много их сил, но я почувствовала, как в меня тонкой струйкой вливается энергия от появившегося Пыша, и ощутила бесконечную благодарность к своим фамилиарам.

Гудящее пламя сменило цвет на багровый — и обрушилось на трещащие свечи. На миг показалось, что все застыло. И пара в кругу, и воронка, и моя магия, и даже мы сами с Иштаром. А потом… пламя с ревом накинулось на черноту свечей, обрушило едва ли не половину из них и, вопреки всем законам, устремилось вверх, в воронку.

В эту же секунду я ощутила противную вязкую слабость. По лицу потекло что-то мокрое, голова закружилась, пол задрожал, а в ушах предательски зазвенело. Кажется, меня подхватили руки Иштара.

В комнате потемнело, с громким треском и звоном вылетели окна.

С громким криком дернулась и вскочила на ноги Изилья. На неё было страшно смотреть. Волосы эльфийки стало темно-багряными, черты лица исказились, напоминая больше какого-то злобного гоблина, чем эльфа.

«Сердцу верь»… Предсказательница была права. Мое сердце подсказало верный путь. Мое сердце всегда верило Тэрсу и не верило в его предательства.

— Ты-ы-ы?! — рот эльфийки был полон мелких острых зубов, как отвратительная пасть какого-то чудовища.

На руках мелькнули острые когти — папаша Крюгер опять-таки отдыхает.

А потом… она бросилась на меня. Так быстро, что я не успела ни дернуться, ни сбежать, ни воспользоваться магией. Да и что той магии? При мысли о том, чтобы призвать силы, тело начинало ломить, а ноги подкашивались.

Я ощутила, как Иштар резко дернул меня на пол, пытаясь атаковать в ответ. Вот только в Изилью, которая вроде бы никогда не отличалась талантом к поединкам, словно демон вселился.

Воронка ритуала витала над её головой, то ли наделяя её силами, то ли черпая их из неё. И Иштар защищался с трудом. Я же и вовсе напоминала бревно.

Тэрс приходил в себя — но очень медленно. Я видела, как он слабо шевелится, видела, как с мучительным стоном пытается открыть глаза. И мечтала как сейчас встану, как вцеплюсь этой гадине в волосенки, как протру ею пол!

Вот с воинственным кличем кидается с потолка Пыш — мой храбрый паукан! Я откуда-то понимаю, что то, что я исчерпала свои силы, ударило и по нему, но он не сдается! Как и Ашра, что сейчас вертится под ногами эльфийки, пытаясь её уронить и сильно отвлекая.

Да, это ненадолго, да, это не выход, но…

Задохнувшись от накатившей бессильной злости, я кое-как пытаюсь встать по стеночке. Точно-точно больше нет ничего? Точно?! Силы, дорогие, ну отзовитесь, а?!

Внутри, на донышке моего казавшегося нескончаемым котелка, что-то лениво и медленно плещется. Холодное, равнодушное и отрешенное.

Оно было начинает шевелиться капельку активнее, когда эльфийке удается отшвырнуть Иштара к стене. Друг дергается, сползая с тихим стоном и подозрительным хрустом в районе правого локтя. А не сдерживаемая больше ничем зараза бросается ко мне.

Я вижу это, как сквозь дымку. Черный летящий стилет из её силы. Чужой, противной этому миру. Я пытаюсь уклониться — но он следует за мной. Магия направления? Будет преследовать жертву, пока не попадет?

В ушах звенит все сильнее, сил уклоняться уже почти нет, Ашра вяло копошится на полу а Пыш пытается сесть Изилье на лицо и тяпнуть хорошенько. Кажется, у него даже получается, но вот мне это уже не поможет — нас с клинком разделяют какие-то жалкие сантиметры.

Это конец? Вот так вот глупо, можно сказать — у финальной черты? Практически у победного финиширования перед алой ленточкой?

Зрение обостряется — и за мгновение до того, как кинжал преодолевает последнее расстояние, кто-то проносится рядом. Мелькает тень. И раздается вскрик.

Зрение резко проясняется. Рядом напротив моих глаз — искаженное от боли лицо моего отца. В плече магистра Айто торчит, мерцая, проклятый кинжал.

Изилья, запутанная, наконец, тэрхом, лежит на полу. И не встанет с него — потому что её крепко стреножили: на неё опустилась прочная золотая сеть из магии, которую удерживал ворвавшийся ректор.

Но куда интереснее, что над потерявшим сознание Иштаром склонилась до боли знакомая рыжеволосая фигура в элегантном темном платье. Бабушка! Откуда она тут?

За её спиной стоит магистр Раен Дагшан. Рядом с ним — одетая в изящный костюм по здешней моде мама. Они прибыли!

Не верю, не верю, боги! На глаза, кажется, наворачиваются слезы. Мама, с трудом сдерживая свои, кидается ко мне. Я вижу, как дрожат её руки.

— Айна… — слышу шепот вдавливающего меня в стену тела, — хоть так тебя увидеть, в последний раз… какая ты красавица…

— Деймор! — мама готова разрыдаться снова.

И я вижу, что её чувства не отгорели, вижу в глазах страх, тревогу и странную нежность.

— Доченька, как ты?

— Айто, не строй из себя павшего героя, — сухой насмешливый голос Раена Дагшана ворвался в крики и фырки, — если ты и помрешь когда-нибудь, то не раньше, чем через пару тысяч лет, захлебнувшись от собственной наглости. — Айна, дочка, хватит над ним квохтать.

До… дочка?!

— Дочка?! — вопль души был не только мой. Ректор и магистр Деймор выглядели не менее ошарашенными.

Только знакомый нам Эрри Мрах стоял в сторонке и ухмылялся. Правда, только до тех пор, пока не увидел, как кинжал попытался уйти глубже в плечо отца.

— Куда, паршивец? — с воинственным кличем трау кинулся вперед и обхватил рукой, укутанной зеленым сиянием, порождение воронки.

Поморщился, посмотрел брезгливо.

— Ну и мерзость!

— Как все, что порождается черной энергией, — философски заметил магистр Дагшан.

— Архимагистр… — ректор Неймир выглядел озадаченным, но не расстроенным, — вот это сюрприз! Похоже, вам тоже придется нам многое объяснить!

— А я обязан? — надменно фыркнул мой… дед, как-то ревниво поглядывая в сторону суетящейся уже над Тэрсом бабушки. — Это наши семейные дела.

— Надеюсь, что вы мне все объясните! — подала и я голос.

Отца аккуратно оттащили и перенесли на чудом сохранившуюся кровать.

— Мама, бабушка, когда вы здесь оказались? Почему пришли только сейчас? Почему магистр Дагшан мой дед? Это правда? Отец… — я впервые прилюдно так назвала кривившегося от боли, но мигом просиявшего изменчивого, — как ты?

В этот момент, ошеломленная, капельку растерянная, немного дезориентированная, я вдруг поняла, что приняла Деймора Айто. То, как он бросился и закрыл меня собой… не раздумывая ни секунды, не думая о последствиях… Это стерло обиды и боль от нашего знакомства. И заставило по-другому посмотреть на этого жесткого, упрямого, сильного, возможно, плохо умеющего проявлять свои чувства, но такого надежного мужчину!

— Все в порядке, Эгле, моя девочка. Я успел изменить свое тело так, что кинжал, даже сотканный из настолько сильной черной энергии, не смог нанести мне непоправимого вреда, — Деймор Айто слабо улыбнулся, не сводя жадного взгляда с матери, которая разрывалась между ним и мною.

— Мам, все хорошо, — пока я говорила, меня подняли — дед! — и начали, кажется, вливать в меня силы, — я просто перенапряглась, а так почти в порядке.

— Мы обязательно расскажем тебе все, но капельку позже, детка, — проворчала бабушка, отходя от пришедшего в себя Иштара.

Тот ошеломленно взирал на всю честную компанию.

А я… как только поняла, что могу стоять и не падать — кинулась к Тэрсу. Кажется, новоявленный дед за спиной одобрительно хмыкнул.

Эрри Мрах, который вызвал помощников и приказал им забрать Иштара, Ашру и отца. Мама, все-таки решившаяся последовать за носилками Деймора. Ректор, который вызвал подмогу в лице куратора Грэли и двух боевиков и упаковавший теперь Изилью в прозрачную сеть и антимагические браслеты. Пыш, что-то тихо стрекочущий бабушке. Магистр Раен Дагшан, рисующий своей силой руны прямо посреди комнаты.

Все они вдруг растворились где-то за спиной и стали временно не то что неважны, но… скажем так, сейчас все они так странно и капельку эгоистично перестали быть значимыми. На несколько минут всего — клянусь!

На те несколько минут, что я ощупывала лицо моргающего мужа. На те несколько минут, когда он тряхнул головой, словно приходя в себя от дурного сна, и прижал меня к себе так, что затрещали кости.

Я ощущала дрожь сильного тела. Понимала, что должна передать Тэрса в руки целителей.

Но в эти минуты не находила в себе сил оторваться. А он… обхватил ладонями мое лицо и, не обращая внимания ни на кого — целовал. Жарко, жадно, капельку бесстыдно. Прикусывая губу, заставляя забыть обо всем на свете. Сминая ткань н спине, растрёпывая волосы.

Как будто хотел врасти в меня, остаться вот так навсегда. Я была центром вселенной. Он был моим дыханием. Бесконечным, нежным, завораживающим. Капризным, порывистым. Единственным.

— Люблю тебя, колючка моя… Люблю тебя, жажду тебя, желаю каждый миг жизни встречать с тобой, — багровые сейчас глаза Тэрса сияли.

Сияли такими яркими, неподдельными чувствами, что я поняла — плачу.

Глупо плакать, когда тебе хорошо так, что начинаешь бояться! Глупо и сладко. Когда слезы сцеловывают, когда тебя обнимают, когда вас, отчаявшись растащить, сам ректор переносит точечным порталом в целительский покой.

И даже когда нас все-таки разнимают, а Эрри, тихо шипя под носом, принимается обследовать мужа, я не ухожу далеко. Сижу рядом на стуле и продолжаю глупо улыбаться.

Ещё немного сладкого, невероятного, теплого ощущения, которое выжигает из души все плохое.

Завтра. Завтра мы разберемся с оставшимися вопросами и закроем раз и навсегда проблему с приворотами. А сейчас я шепчу в ответ, когда магистр Мрах отворачивается:

— Я люблю тебя…

Слышу ворчание и радость Иштара и Тайшиса по нашей связи. Да и Тай с Магдой недалеко — за парой соседних стенок.

И понимаю, что все-таки победила. Мы победили. И мы будем счастливы. Окончательно и бесповоротно — радостно поедающей прямо в палате миску с куриным бульоном Ашрой клянусь!