Часть 17. Приворотам — отворот! · Глава 1.

Водоворот силы раскрутился, задевая самую суть, самую душу. На миг мир вокруг меня растворился, погружая во мрак, но…

— Меньше пафоса, Эль! — рявкнули где-то рядом — и как вцепятся зубами со всей силы в… стесняюсь сказать, то место, на котором обычно сидят.

Я как заору! На меня как мявкнут! А потом ещё за палец цапнут в отместку!

— Эй, хватит уже, я уже в порядке! — взвыла, приходя в себя.

Ну что сказать…

Прекрасный каменный пол общежития и правда слегка подкопчен. Волосы у меня стали фиолетовыми, на руках маникюр такой, что Фредди-Крюгер обзавидуется, а настроение самое боевое. Похоже, «мерцание» изменчивых не прошло даром. Вот надо было к папе на факультатив сразу идти! Теперь точно отлынивать не выйдет!

Рядом стоит встревоженный друг. Его ладони мягко сияют. Я как-то разом понимаю, что Иштар собирался стабилизировать мою форму, но Ашра с Пышем и их кусательная терапия подоспели первыми.

Трау, как ни странно, все ещё был здесь.

И тихо поминал подземных богов, их извращения с моими родственниками и нестабильную магию.

— Сможешь провести нас? Раз уж ты такой осведомленный? — сказала я вроде бы и спокойно, но парень передернул плечами.

— Мря! — недовольное. — Ещё-у раз тако-уе устроишь — я тебе-у хвост надеру-у! — от Ашры.

— У меня чуть вся шерсть не вылезла, — сердито бухтел, расположившись на моем плече Пыш.

Я ощутила гнев и заботу Иштара. И поняла, что совсем не одна наедине с проблемой. Нас много, мы команда, а, значит, что? Значит, кто-то останется не только без своей шевелюры, но и без кое-чего ещё.

— Кстати, трау, с чего бы такая забота? — раньше чаще всего растерянное и какое-то полудетское, сейчас лицо Иштара было жестким, ледяным. — Не мог доложить по дороге преподавателям?

— О чем? О том, что двое адептов уединились, для… хм, — темный эльф криво усмехнулся, сделав волнообразное движение ладонью, — так это не запрещено, знаешь ли.

Противный тип! Как его Магда терпит?

— Зачем решил мне сказать? Ты не дурак, Мау-Эладор, — ого, удивился, бедняжка, что я его имя знаю! — и делаешь все, продумывая свои планы наперед. Как и последствия. Так что? — холодно спросила.

Моя сила подталкивала изнутри, шептала, подсказывала, как и что нужно сказать и сделать.

— Надо же, иногда женщины изменчивых умнее, чем кажется, — хмыкнул трау, — впрочем, не напрягай голову, я терпеть не могу деймаров и Иртэли в частности, но эта дура сошла с ума, затеяв черный ритуал посреди Академии.

Как же Пыш прозевал? Неужели не углядел за Изильей?

— Чем это грозит Академии? — быстро спросила, уже бегом направляясь вслед за трау.

— Прорывом энергии Междумирья, появлением темных тварей, локальной катастрофой. Так понятнее? — съязвил трау. Но я видела, что он встревожен и просто хорохорится.

— Тогда прибавим шагу. Успеть шанс есть? — уточнила.

Сердце сжималось, но отвлекаться и снова погружаться в тоску, отчаянье и тревогу не было времени.

Тут подошел бы какой-нибудь тревожный марш. Ливень, лужи, грязь, темные стены. И эпик на заднем фоне! Пафос наше все! Вот только небо было безоблачным, темнело. Вечер был тихим. Хрустел под ногами снег, Наброшенная впопыхах шаль с трудом защищала от мороза, хорошо хоть пламя в крови грело!

Мы быстро добрались до одного из боковых входов и понеслись наверх. Не к преподавательским комнатам, нет. В старую часть Академии. У нас не было там занятий, и я даже не знала, что там находится.

Было действительно очень тихо — как будто все вымерли. Ни преподавателей, ни припозднившихся студентов.

Уже совсем скоро мы замерли в самом обычном светлом коридоре. По обе стороны от него шли двери. По три двери в ряд.

— Здесь были по плану когда-то комнаты для обслуги, — буркнул трау, — случайно узнал, когда к истории готовился и увидел план старой академии. Потом все перестроили. А комнаты слишком маленькие, никому не подходят, используются чаще под склад. Но есть и пара свободных.

То есть в одной из них… я сжала пальцы в кулаки. Брачный узор обожгло так, что невольно выступили слезы.

— Эта, — я молча ткнула в последнюю дверь по правую сторону.

— Может, стоит позвать преподавателей? Хотя некогда, — покачал головой Иштар, — и так много времени потеряли.

Значит, эта зараза эльфийская, Изилья, подговорила снежную эльфу. Та каким-то образом навесила на нас иллюзию, котору увидели другие адепты, но не я. Потом снежная, видимо, какими-то чарами выманила Тэрса на улицу, где его уже ждала сама Изилья.

Если бы не приворот, у них бы ничего не получилось, но защита Тэрса была ослаблена…

Что ж! Кажется, от моего предвкушающего оскала шарахнулись. Пустяки!

— Сама напросилась! — темный огонь обжег вены.

Ждать, придумывать, как проникнуть в комнату незаметно и строить планы я не стала. Чувствовала, что время утекает сквозь пальцы.

Положила ладонь на дверь — и та, полыхнув, осыпалась пеплом.

Моя живность ринулась вперед. За ними скользнула я сама. За мной — Иштар.

И мы замерли от открывшейся нам неприглядной картины.

В комнате было довольно пусто. Стояла у стены узкая кровать, столик у окна, небольшой шкаф у дальней стены и… ковер. Ковер был явно не отсюда — роскошный, с толстым пушистым ворсом, он больше подошел бы для спальни какой-нибудь принцессы.

Впрочем, одна кандидатка на эту должность здесь имелась. Изилья была облачена только в тонкое подобие ночной рубашки, которая едва ли что-то скрывала. Эта иномирная зараза елозила своей пятой точкой по распластанному на ковре Тэрсу. Хотела его своим бюстом удушить, да?

Картинка смотрелась как прелюдия к фильму весьма специфического характера, если бы не одно но… Вокруг них в черных подсвечниках были расставлены уродливые, похожие на шипы свечи. Эти свечи слабо мерцали зловещим синим, но в следующую секунду уже изменили цвет, меняясь на зеленый — грязный, болотный.

Изилья нас словно не слышала и не видела. Её ладони жадно шарили по полурасстёгнутой рубашке моего, на секундочку, мужа! Она что-то шептала, как в экстазе, запрокинув голову, лицо искажалось то торжеством, то яростью, то соблазнительной улыбкой.

А вот лицо Тэрса мне не понравилось совсем. Впрочем, как и все остальное. Муж был бледен до синевы, щеки запали, глаза закатились. На скулах играл нездоровый алый румянец, руки раскинуты в стороны.

Казалось, что он вообще без сознания или тяжело болен. При этом лицо даже сейчас то и дело кривилось, как от боли или запредельной злости. Но он не вырывался и не шевелился.

Если бы не наше острое зрение и зловещие свечи — картина была бы почти идиллической. Наша связь с Тэрсом, несмотря на мое присутствие в комнате, почти не ощущалась. А вот странные, чуждые потоки магии, которые, кажется, закручивались над парочкой в ужасающей силы воронку — вполне.

Я было дернулась вперед — но была резко поймана за руки и остановлена Иштаром.

Трау за спиной смачно и шипяще ругался — кажется, на своем родном языке.

— Ишт, отпусти! — рыкнула, чувствуя, как во рту становится солоно. — Я сейчас ей устрою свидание! Так шустро, что она забудет, для чего мужчины вообще существуют! — рыкнула, понимая, что руки окутывает знакомое яркое пламя с черными прожилками.

— Нельзя! — В тон мне рыкнул друг. — Потому что как только ты сделаешь шаг вперед — черная магия тебя почувствует и атакует! В лоб ритуал не прервать! Ты же видишь — они не здесь, а словно в ином измерении!

— Ну, знаешь, я их готова за шиворот выволочь и из другого мира! — рыкнула, видя, как эта будущая лягушка пытается стащить с эльфа самое ценное — штаны! Пояс верности, можно сказать!

— Изменчивый прав, с такой магией шутки плохи. Нарушишь ритуал — и девка с эльфом погибнут, да ещё и нас за собой потянут, — мрачно буркнул дроу.

— И что же тогда делать? — меня буквально трясло от предчувствия чего-то неотвратимого, серого, близкого.

Того, что перечеркнет безвозвратно все то счастливое, новое, светло и яркое, что я приобрела в новом мире. Да что там, хватит врать себе, Элька! Да, я не умру без моего эльфа. Не умру — но и прежней никогда не стану. Потерять его — это вырвать кусок души. Её большую и лучшую часть.

Я и не могу и не хочу, чтобы это случилось. Я не могу и не хочу жить, как прежде. Жить без него.

А значит что? Правильно, Элька. Хватит терпеть. Хватит сопли наматывать на кулак. Взяла себя в руки и сделала что-нибудь, даже если говорят, что ничего сделать нельзя! Боги не для того наш брак благословили, чтобы какая-то ушастая стерлядь у меня любимого эльфа уводила!

Да она сама этой пакости её уши оборвет, когда в себя придет! Звать преподавателей некогда — если уж они до сих пор не почувствовали, что здесь проводится ритуал, то какой в этом смысл?

И все-таки…

— Тир, — обратилась я к трау — сбегай за преподавателями. Поднимай на уши ректора, деканов — кого угодно! Пусть они опоздают — перебила уже пытающегося мне что-то возразить парня, — но зато будут свидетелями.

— Хм… ну ладно, — криво ухмыльнувшись, трау пожал плечами и испарился.

— Что ты задумала? — с тревогой спросил Иштар.

— Мы же будущие танцоры, верно? — посмотрела на него.

— Ну и?.. — друг нахмурился.

— Ну и то, что мы должны чувствовать друг друга и нити, которые связывают нас с миром лучше, чем что бы то ни было? — продолжила вполголоса, вспоминая лекции куратора.

— Вот только это умеют делать в основном опытные танцоры, — не поддался на провокации друг.

Однако, меня было больше не остановить. Эта ушастая мымра что, совсем ополоумела? Хочет изнасиловать бедного беззащитного эльфа крови? Ну а что, и такое в жизни бывает!

Не знаю, о чем бы мы договорились с Иштаром, но, когда я увидела, что собирается сделать эльфийка… я буквально взбесилась!

Нет, я и раньше иногда в минуты сильнейшего гнева чувствовала, как что-то из меня буквально рвется. Ярится, хочет обрушить свою ярость вовне.

Но сейчас это чувство было особенно отчетливо. Сейчас я точно знала, что делать. Это было похоже на какое-то просветление, как его описывали всяческие гуру на Земле. Разум стал холодным и отрешенным, а ярость кипела глубоко внутри.

Сейчас же, в этот момент, я молча отодвинула резко замолкнувшего друга и шагнула вперед, прямо к краю круга из свечей.