Глава 12, · где повествуется про опасности утрешних прогулок по малознакомым местам
Иногда я начинаю переживать, что муж найдет другую жену, лучше, чем я. Но потом я вспоминаю, что сам он даже сахар на столе найти не в состоянии, и успокаиваюсь.
В предрассветном тумане раздалось характерное рычание мотора, затем заквакали лягушки, и кваканье это заставило Лешего выскользнуть из полудремы.
– Гости, – тотчас раздался в ухе голос Залесского.
Лягушки замолчали, но подхватив тревожную весть застрекотали сороки. И кому это в рань такую не спится? Светать только-только стало, даже Весняна еще не явилась, а эти вон…
– Ишь, хорошо идут, – восхитился Ворон, забираясь на насиженное место. – Плотной группой… снимать?
– Погоди. – Леший отряхнул остатки полудремы. – Может, они с миром.
– С канистрами они, – проворчал Мазин, – а не с миром.
Невзрачную «Газель» гости бросили у дороги, оставивши при ней водилу – мужичка, который явно тяготился возложенною на его плечи миссией. А еще чуял что-то этакое, недоброе, и потому то застывал, вперившись взглядом в дальние дали, то принимался крутить башкой. И сигаретку скорее жевал, чем курил. Мужики же, вытащив из газели пару канистр прехарактерного вида, потащили их к лесу.
– Ишь… ироды, – возмутился Мазин. – Они что, лес поджечь собираются?
– Ну…
– Ты глянь! – донеслось из предрассветного тумана, который несколько размывал и даже прятал фигуры. – Поле! Конопля!
– Что ты… В натуре конопля… огроменная какая.
Тут Леший согласился, поскольку синяя эльфийская конопля старательно росла. И вымахала метра на три, если вовсе не на четыре.
– Они чего там, совсем шибанулись? – искренне удивился один из гостей. – Коноплю растить… и нагло так.
– А тебе какое дело?
– Ну…
– Тебе чего сказано было? Вылить в лес и подпалить…
– Так… это… я от подумал… может, не в лес? – В голосе мужика послышались заискивающие ноты. – Там же ж эти… медведи… еще найдут, подерут.
– Раньше думать надо было. Да и вот…
До Лешего донесся легкий энергетический всплеск. Гости явно активировали какой-то артефакт.
– Теперь нас ни один медведь не заметит… – важно произнес тот, что был за главного. – А леса не станет, и медведи…
Вот падлы. Леший, конечно, не медведь, но здешний лес давно успел стать ему родным и близким. А эти палить.
– Все одно… может… того… поле того? А от него лес займется… ну, если по краешку плеснуть. Для шуму хватит.
– Тебе…
– Не кипиши, – заговорил третий. – Горюня дело говорит. В лес этот… там кроме медведей может быть чего.
– Или кого, – подал голос Ворон. – Может, вальнем все-таки, а? Пока они и вправду поле не запалили.
– Достанешь?
– Обижаешь, шеф. Стоят красиво. Далеко разбежаться не сумеют. Ты только скажи как. Начисто или чтоб поспрошать можно было?
– …Так что поле…
И люди повернулись к полю. Канистра бухнулась о землю.
– Шеф?
– Погоди… – Леший и сам не знал, почему медлил. Приказ?
Да нет, теперь у него приказ довольно четкий. И поле вон государь-император самолично сеял, а потому покушения на него не простит. И совесть Лешего тоже мучить не будет. Но что-то все-таки мешало…
Люди меж тем двинулись к полю, остановившись на самом краю его.
Синие стебли покачивались, шелестели.
– Какая-то она… недружелюбная, – сказал первый из троицы. – Может, все-таки в лес… или как знаешь, но я в нее не полезу. Я вот…
И канистру пнул, которая от пинка опрокинулась, выплескивая содержимое.
– Шеф? – Ворон явно нервничал.
А Леший вдруг понял, что не так.
– Назад, – приказал он. – И тихо…
Шелест усиливался.
А ветра ведь нет. Нет тут ветра, а конопля шелестит, качается, клонится, причем волна эта бежит от леса к краю поля, туда, где застыли люди. И, добежав, накрывает их с головой.
– Что за…
– Помогите… – раздался тонкий голосок и стих. А волна отхлынула, полетела в другую сторону, оставив на краю поля лишь канистры. Да и те – ненадолго. Треснула земля, будто просевши под весом их, а после и вовсе накрыла с головой.
– Шеф… что это было? – нервным голосом поинтересовался Ворон.
– Машину. Не упусти, – отдал приказ Леший.
И благо выполнили.
Залесский быстро скрутил водилу, который, кажется, и не понял толком, что произошло. Впрочем, не только он. Были люди.
Не стало ни людей, ни канистр. Только синяя конопля покачивалась на ветру.
– Знаешь, я тут один старый ужастик смотрел. – Ворон подошел и встал рядом. Синее конопляное поле было спокойно и даже умиротворенно. – «Дети кукурузы» называется. Так вот… конопля – она походу страшнее будет.
– Погоди. – Леший покачал головой и, решившись, шагнул к полю.
– Шеф? – судя по голосу, Ворон явно нервничал. – Ты бы это… того…
– Не мешай. Я… пришел с миром. – Почему-то казалось, что конопля понимает. – Я свой.
Стебли покачивались, крайние изгибались. И вот уже тонкие веточки потянулись навстречу, ощупывая лицо и шею. В прикосновении их не было угрозы, скорее уж чувствовалось любопытство. А еще знакомая, иная сила, исходившая от Весняны.
– Хочешь? – Леший создал огненный шарик. И веточки конопли потянулись, оплели его, пробуя. – Хорошая…
До него донеслось эхо радости, пожалуй.
– Ты… ты отдай этих людей, пожалуйста. – Леший все же не был уверен, что конопля – или чем было это поле – понимает человеческую речь. А потому изо всех сил представил себе, чего хочет. Некоторое мгновенье ничего не происходило. Разве что шелест усиливался.
– Шеф, она волнуется…
– Не лезь, – рявкнул Леший. – Она не тронет.
Не должна бы, во всяком случае. И потому Леший постарался стоять спокойно, когда ветка упала на плечо, другая облапала длинными листами голову и лицо. Он нахмурился, стараясь отдать мысленный приказ.
Или просьбу.
Пожелание?
Может, государя кликнуть… или там эльфа его? Эльф точно договорился бы. Но имелись у Лешего подозрения, что пока они туда и обратно, то и спасать будет некого.
Но нет, земля треснула, выпуская зеленый кокон.
– Спасибо, – сказал Леший, выдав еще один шарик силы, побольше первого. – И остальных тоже… пожалуйста.
Все же вежливость – это сила.
Через пару минут на земле лежали все три гостя, надежно упакованные зелеными стеблями. Леший чуть убрал те с лица, убеждаясь, что люди дышат. Один даже дернулся, заерзал, выдав сиплое:
– Помогите…
– Поможем, – пообещал Леший, подцепив кокон, чтобы утянуть его от поля. – Всенепременно поможем… мы тут и сидим, чтобы людям помогать.
– Ты… ты кто вообще?
– Леший я.
– Леший? Леших не бывает!
– А я вот есть…
Мужик задумался и молчал, долго, с минуты две. Леший успел и второго приволочь. Этот был без сознания, оно и к лучшему. Пахло от мужика перегаром, а вот от третьего – характерно так. Знакомо. Аж в носу засвербело-то. Где только эти падлы взяли спецтопливо?
Это ж…
Это ж лес бы полыхнул так, что… и хрен бы погасить вышло.
– Эй. – Тот, который был в сознании, поерзал, пытаясь высвободиться. – Ты это… ты из-за леса, да? Обиделся, да? Что сжечь хотели… Ты это, не обижайся. Отпусти… мы ж не хотели-то… сами-то… нас заставили… вот те крест!
Перекреститься не вышло, оно и к лучшему, ибо вранье такое Леший и без менталиста определить мог. А потому, присевши на ближайший кокон – пенечков поблизости не наблюдалось, – он ласково попросил:
– А ты, мил человек, расскажи…
– Что?
– Кто заставил. Как заставил. И поименно, с подробностями.
Оно-то, конечно, в Центре их допросят по уму, но и Лешему надо знать, к чему готовиться.
– Шеф, а машину куда? – поинтересовался Залесский.
– Ну… сдай центру. Этих же все одно к точке придется на чем-то везти… – И, наклонившись к лежащему мужику, Леший попросил: – Ты это, не молчал бы… а то ж я нервничать начну. Оно тебе надобно?
Надобно мужику не было.
И рассказывать он принялся, и говорил долго, хотя и бестолково. Да и не сказать, чтобы Леший что-то новое узнал.
– Слушай… – Мужик облизал пересохшие губы. – А поле это… оно твое тоже, да?
– Это? – Леший повернулся.
– Ну… конопля… твоя да?
– Не-а… это не моя, – сказал Леший вполне искренне. – Это самого государя-императора конопля. Личная, можно сказать.
И ведь не соврал.
Только, кажется, не поверили.
Ну и хрен с ним.
Сдавать пленников отправился Мазин, а вот к Лешему осторожно так, бочком, приблизился Залесский-младший. И по хитрой роже было видно, что не просто так подошел, но с просьбой.
– А… можно мне в город прогуляться? – спросил Залесский робко и глазки потупил.
– Зачем?
Тушенка еще была. Да и пирожков опять принесли, с пирогами вместе.
– Ну… цветов там куплю. Конфет каких… – Залесский вздохнул и признался: – Ты ж сам сказал, что пловцы скоро понаедут. А они же ж… они… у них же ж хари – шире плеч. Сами здоровущие. Наглые. А я вот маленький…
– Скажи еще, что беззащитный.
Залесский скромно потупился и ковырнул ботиночком мох. Беззащитный, стало быть… ну да, если б Леший его послужной список не видел, то, глядишь, и поверил бы. Вид-то у него не больно впечатляющий.
Совсем даже не впечатляющий вид.
– Ну так-то да… но они ж здоровые… а я вот нет.
– Это потому, что диверсант должен быть мелким, вертким и живучим! – провозгласил Ворон. – Но да, у Черномора бойцы видные…
Залесский засопел и помрачнел пуще прежнего.
– И они-то, – продолжил Ворон, – кого-то за яйца тянуть не станут.
Сопение стало громче и возмущенней.
– А оно тебе надо? – вздохнул Леший, заодно и сам раздумывая над вопросом неожиданно глобальным. – Сперва пирожки, потом конфеты. А потом оглянуться не успеешь, как в твоем доме какая-то баба заведется…
– Так ведь, – тяжко вздохнул Залесский, – тогда хоть кто-то в этом доме будет… а то от меня и тараканы сбежали от тоски и бескормицы. Домой хоть не возвращайся… а тут, представь, приезжаю, а там пирожки.
– С борщом, – подсказал Ворон. – Что? Моя всегда борщ готовит.
Нет, это дурдом какой-то, иначе не скажешь.
Точно, воздух здешний на мозги влияет.
Или вода.
Или поле конопляное. Леший даже поглядел в сторону этого поля, и конопля, почувствовав внимание, приветливо закачалась.
– Пирожки с борщом… – протянул Залесский мечтательно.
– Или с мужиком в постели. – Соглашаться Лешему не хотелось.
Из принципа.
– Вот… шеф… иногда ты как ляпнешь. – Ворон поглядел с укоризной. – А ты его не слушай. Это просто он у нас невезучий. И то потому, что характер поганый.
– Да нормальный у меня характер!
– Вот-вот… поэтому бабы и бегут. А ты, если нормальная…
– Нормальная. – Залесский сказал это твердо. – И они… не изменяют, короче. Не могут. И не хотят. Если слово дадено… да и душа… когда одна на двоих, как изменять?
Ну да. Красиво звучит.
В теории.
Только на практике все эти теории полной жопой оборачиваются. Хотя, конечно… водяницы – не люди, да и… подумалось, что Весняна не стала бы изменять.
Наверное.
Или…
Или если бы могла, давно бы бросила мужа-неудачника? Муторно все это.
– И хорошая она… славная. Леля зовут…
– Уже и познакомиться успели.
– Ну так… случайно.
Врет и не краснеет. Вот что значит богатый жизненный опыт.
– Так… как? – прервал задумчивость Залесский.
– Сам или с братом?
А с другой стороны, чего хорошего-то? Привязанность эта, как поводок собачий… собака-то хозяина не выбирает, любит такого, какой есть. И выходит, что если уж приняла и любит…
– Ну…
…Или все еще сложнее?
От этой сложности у Лешего начала голова трещать. А еще от конопляного поля запахло свежей сдобой, и запах этот странным образом унял раздражение.
– Понятно, – сказал Леший уже спокойно. – В общем, задание. Идите в город, побродите, присмотритесь, что там да как… разговоры послушайте, на людей посмотрите. Себя показывать не надо. Вообще, один идет, второй страхует.
Леший подумал и добавил:
– Мне тоже там купите чего… конфет каких.
– Каких?
– Понятия не имею. Каких-нибудь. Чтоб дети ели…
– Дети, мой друг, – Ворон хлопнул по плечу, – до определенного возраста, как тараканы, едят все, особенно то, что есть нельзя. Женщины… в зависимости от женщины. Главное, сковородку не покупайте.
– Почему? – Залесский удивился.
– Да как тебе сказать. Оно, конечно, подарок веский, солидный, но не когда им по морде… цветы не бери, в лесу хватает, свои добудь. А вот про конфеты я тебе расскажу… заодно… слушай, приглянь, может, чего хорошего в этом городишке есть? Мне подарок надо найти… жене… и не сковородку!
Вот…
Никакого уважения к начальству.