Глава 15, · в которой ведутся разговоры и случаются встречи
Он был уже слишком стар для юных дев, но еще слишком юн для старых.
Аленка стояла на краю конопляного поля.
– А хорошо пошла, – осторожненько заметил Серега, выбираясь из лесу. – Нет, ну ты просто посмотри, какая красота…
Конопля покачивалась, расправляла листики и тесня друг друга. И поди ж ты, стволы конопли казались плотными, но вот огромные коровы меж ними проходили легко.
На краю поля развалился Яшка, явно успевший побывать на самом поле, и на поле, но другом, с которого принес клочья репейника, намертво впившиеся в шерсть, и на болоте, ибо второй бок, репейником не тронутый, а еще ноги и частично довольную Яшкину морду покрывал толстый слой грязи. Причем данное обстоятельство Яшку ничуть не смущало.
– Ален, а Ален… – Серега сделал еще шажочек. – Так-то, глядишь, и замуж тебя спихнем… вот радость-то будет!
И хихикнул, но осторожненько.
– Знаешь… мне тут Сашка предлагал медведей в карету запрячь. Мол, очень аутентично получится. Да и Свириденко однозначно впечатлится.
– Это он пусть поймает сперва…
– Ну, я бы не была уверена, что не поймает, хотя… я скорее к батюшке подойду. Попрошу для ради такого случай… думаю, впечатлить Свириденко он не откажется. Ты как, Серега, готов хомут примерить?
– Злая ты, Аленка. – Братец нисколько не испугался. – Гляди, этак и нынешний жених сбежит. Чего тогда? Ай…
Аленка все же успела ухватить Серегу за ухо.
– Вот… нечестно так! Когда ты там, а потом тут… отпусти.
– Оторву, и будет в округе одноухий медведь.
– Не оторвешь.
– Почему это?
– Потому что ты нас любишь и жалеешь…
– На свою голову. – Ухо Аленка все ж отпустила.
– Ален, а Ален… а он тебе нравится?
– Пока не знаю.
– Вроде ничего такой… мелкий только.
– Это просто вы здоровые, а так нормальный.
– Защищаешь, – с чувством глубокого удовлетворения произнес Серега. – Значит, нравится.
– Может, и нравится, только… мы знакомы всего пару дней.
– И что с того? Вон… на руках носил? Носил… – Серега палец загнул. – Поле распахал? Распахал… засеял. Даже коноплю вырастил. И все ради тебя!
Яшка поднял голову и вздохнул, а потом перевернулся на спину и поерзал, пытаясь содрать репей. Вот куда он опять влез-то?
– Глядишь, и полчища врагов повергнет… И за ручку с тобой гулял. Или думаешь, я не видел?
Видел.
И сопровождал, правда, проявив невиданное прежде благоразумие и держась в стороночке. На глаза опять же не попадался, как и те, другие, что в лесу обжились. О них Аленка не спрашивала. Зла не чуяла, и ладно бы…
– Верно, но… может, я ему не глянулась.
– Ага, и поэтому в плуг впрягся. – Серега прихлопнул комара. – Слушай, а объяснять это добро как станете-то?
– Понятия не имею. А плуг… плуг – это еще ничего не значит. Вы ж, мужики, все дурноватые. Дай только повод подвиг совершить… хотя бы трудовой.
– А… – Серега крутанулся. – Вон, идет твой трудовой подвиг… Слушай, а почему у него рожа такая довольная?
– Тебя увидел. Говорю ж, с утра медведей ищет…
– Э… давайте вы как-нибудь сами… – Серега отступил, чтобы развернуться, скидывая человеческое обличье. Еще мгновенье, и огромная звериная тень растворилась среди прочих.
– Трус несчастный, – буркнула Аленка, поправив кепку. А потом вытянула руку и замахала: – Я тут!
– Знаю. – У Александра успел загореть, а то и обгореть нос и еще уши. Пока только красные, но к вечеру точно облезут.
– Откуда?
– Почуял. Как-то вот… А Сереге передай, что это не по-мужски перед трудностями отступать. Или это не он был?
– Он. Обычно их мало кто различает. Они хоть и погодки, а выглядят что близнецы.
– Ну… меня учили запоминать лица. – Сашка повязал на голову бандану. Кажется, в прошлом году с ней Маруся ходила. Точно. Тогда она была более розовой, но к концу лета выгорела, и серебряные дубовые ласточки почти слились с фоном. – Трус несчастный…
Аленка с трудом удержала улыбку.
Нет, замуж… Обычаи обычаями, но есть в них нечто донельзя дурноватое, если так-то. Пришел. Поле вспахал, засеял… Оно, конечно, в голодный год полезные умения, но хочется чего-то другого.
Чего?
На руках, опять же…
– Ты на меня так смотришь, что как-то вот не по себе становится.
– Примеряюсь, – мрачно сказала Аленка.
– К чему?
– К тому, чтоб замуж выйти…
– А… тогда ладно.
Не испугался.
Странно…
– А хорошо получилось. – Сашка запрокинул голову, разглядывая синие дебри. – Красиво даже, если так-то… Живописно.
– Красиво, – согласилась Аленка. – Только и впаяют за это тоже красиво.
– Не впаяют… я решил вопрос.
Сказал он это спокойно и даже уверенно. И главное, что именно тогда, когда на дороге появилась машина.
– Вот помяни же ж…
Этот черный приземистый джип Аленке был знаком. Надо бы Марусю кликнуть.
– А это кто? – поинтересовался Сашка.
Джип же, после поездки по проселочной дороге уже не совсем и черный, скорее серовато-пятнистый, притормозил близ конопляного поля.
Интересно, кто донес?
– Участковый наш, – ответила Аленка, раздумывая, не воспоследствовать ли примеру братца. Лес от рядышком, можно сгинуть и сделать вид, что конопля эта – не их, не местная.
Дикая конопля.
Выросла в результате природного катаклизма.
Дядя Никифор даже сделает вид, что поверит… жаль, что только он.
– Познакомишь? – Сашка подвинул бандану выше, и на лбу появилась белая разделительная линия.
– Познакомлю. – Аленка решительно шагнула вперед, и конопля, чуя силу, спешно расступилась, прокладывая дорогу.
А хорошо все-таки пахнет…
Знакомо, главное. И девчонкам тоже, но вот точно понять, что за запах, не выходит.
– Доброго дня, Никифор Анатольевич, – сказала Аленка, выбравшись из зарослей.
Участковый явно был впечатлен. Он застыл, запрокинув голову, уставившись то ли в небеса, то ли куда пониже, туда, где суетились над конопляными верхушками мелкие птахи. А может, бабочки впечатлили. Так-то бабочек изрядно налетело, прям даже удивительно.
– Д-доброго, – участковый вздрогнул и очнулся. – Это… что такое?!
– Это? – Аленка оглянулась.
– Это редкое эльфийское растение. Можно сказать, эндемик Предвечного леса! – сказал Сашка и руку протянул. – Доброго дня. Я Александр.
Участковый нахмурился, всем видом своим выражая неготовность к столь близкому знакомству. Но руку все-таки пожал, осторожно так. Потом опять к полю повернулся.
– Редкое, стало быть…
– Очень редкое.
– И что за оно?
– Так… конопля… голубая. Эльфийская.
– Конопля.
– Голубая, – с нажимом произнес Александр. – Эльфийская.
– Но все-таки конопля…
– Для технических и кормовых нужд.
– Но…
– Разрешения будут. – Александр посмотрел на участкового с прищуром.
– Сабурова. – Участковый провел обеими руками по лысой голове. Была она какой-то круглой и притом завораживающе идеальной формы. Даже уши нисколько не мешали этой идеальности. Разве что выделялись слегка, как выделялись седые до белизны брови. – Ты же понимаешь, куда вам эти разрешения засунут?
– Куда? – поинтересовался Александр, так, для поддержания разговора.
Участковый вздохнул с укором.
– Вот туда и засунут, куда природой оно не предназначено. Нет, я понимаю, что у вас ситуация, но это вот… это вот… – Он руку протянул. – Это ни в какие ворота… Ну ладно Таська, у нее в голове ветер… но ты-то вроде серьезною была. Маруся… как… допустила-то?!
– Дядь Никифор, вы не переживайте так. Просто вот… получилось.
– Получилось у них, – буркнул участковый. – Получилось у них… вот… понимаю, что получилось. Дело молодое… хотя обычно другое что получается, чего законным браком прикрыть можно. А у вас? Как фату ни вешай, а этот срам не прикроешь. Ладно, ты мне другое скажи, Ален, почему оно до сих пор тут стоит? Убрали бы по-тихому… И чтоб мне убрали! К вечеру же! Странно, что никто еще не донес-то…
Стена конопли зашаталась, загудела, и стебли потянулись к участковому, явно желая взглянуть на смелого человека поближе.
– Чего она? – Тот отступил. – Ален? Твоих рук дело?
– Наших, – поспешил заверить Александр. – Точнее… есть у нас тут один специалист… уникальный. Можно сказать, всецело владеет аутентичной технологией посадки…
– Тут и другие владеют… технологиями посадки… в полной мере. А ну брысь! Ишь ты, будет листья к властям тянуть! – Участковый шлепнул по листу. – Стало быть, не уберете…
– Не получится, дядь Никифор… Она ж видите? Она хорошая… так-то ласковая. – Аленка коноплю погладила.
– Она-то, может, и ласковая… но Свириденко – еще тот упырь… В общем, прячьте тогда этого вашего специалиста куда подальше. И сами тоже. Вон, в отпуск… или еще куда… И братьев заодно уж, чтоб глаза не мозолили. Я потяну, сколько можно… там же ж пока комиссию, пока то да се… закажу экспертизу… но… сама понимаешь… – Участковый сунул пальцы под воротничок. А рубашка сизая, застиранная, и сама форма явно не новая. – Буду сильно кобениться, то и уберут. Мне прошлого разу прямо сказали, что на пенсию пора, что засиделся и не понимаю современных политических тенденций. Я бы и пошел, и сыновья вон кличут, чтоб переехал. Но… обещал же за вами приглядывать.
Он махнул рукой.
– Хотя ж толку-то от моего пригляду… А оно теперь… Вот и чего ты лезешь-то? – Участкового, похоже, сам факт того, что конопля норовит забраться в карман, не особо-то смущал. – Конфетку хочешь? Ишь ты, почуяла… Вот скажи, Ален… может, ты ее как-нибудь… На от, только отстань. Да не спеши, сейчас разверну… Так вот, может, ты ее как-нибудь от дороги уберешь-то? В лесок попросишь перейти…
– Не выйдет, – покачала головой Аленка. – Она тут обосновалась. Надолго.
– Тогда… лесок как-нибудь? Чтоб вокруг? Да повыше, погуще… такой, дубовый. Или еще вот, слыхал, живую изгородь поставить можно, колючую. Очень бы пригодилась.
Он и руки поднял, чтоб конопле удобней было конфетку брать. И тотчас шлепнул по второму листу.
– Попрошайка…
– Не выйдет, дядь Никифор. Силы у меня пока не те.
– Вот… тогда… даже и не знаю, чего делать-то… Ну… я-то сказал…
– Разрешения будут, – повторил Александр. – Вот… сегодня привезут.
– Это хорошо… это сойдет на первое время. Так и напишу, что разрешения имеются… что растение это… как ты там сказал?
– Эндемик.
– Он самый… эльфийский. Да… по магическому ведомству… на регистрационный учет поставлю. Попытаюсь тишком, чтоб не засветить бумаги. Но вот… – Участковый покосился на Александра, точно пытаясь понять, стоит ли он доверия. И заговорил быстро и шепотом: – Там… Свириденко людишек стягивает. Раньше его банда только в Осляпкино сидела. А теперь вон в Козельцах приехали три автобуса… эта… частная охранная компания. Тоже, что характерно, с разрешениями… Сунулся было проверить, так такого получил, что не в свое дело лезу… И в усадьбу народец прибывает. Аленушка, уходили бы вы, пока можете…
– Куда?
– А хоть куда. Чую, готовится что-то… и такое от… что повод ему только и надобен, чтоб начать. А это вон – это ж не повод… это, считай, приглашение…
– Может, сообщить куда? – поинтересовался Александр.
– Куда? – Никифор провел ладонями по круглой голове, стирая пот. И вытащил из кармана еще одну конфетку. – Меня ж не просто так в участковые ушли. Я уже сообщал… Один раз своему начальству. Другой… решился вон через своего, а ему спустили, мол, проверяйте, что у вас там творится. Третий вовсе в Петербург сунулся, подал, изложил, как умел… Так… Дом у матушки моей сгорел. Диво, что сама живая осталась… А главное, Свириденко потом новый поставил. Из доброты и человеколюбия. Он у нас тут вовсе очень добрый и страсть до чего человеколюбивый. Вона, машину выделил…
– Думал, ваша.
– Куда мне такую-то… я ж тут на голом окладе сижу который год. Намекают, стало быть, что не рады… тоже повода ищут, да чтоб по-тихому. – Никифор засунул мятые фантики в карман. – Это управлению нашему подарок от неравнодушного гражданина. А ему, стало быть, в ответ грамоту и благодарность. Ален… ежели чего, то я, конечно, приду, да только… пользы-то от меня немного. Своих я вон еще утречком отправил, как бусы эти увидал…
Конопля успокаивающе погладила человека по плечу.
– Ничего, отобьемся как-нибудь. – Александр выпустил шарик силы, который близлежащие побеги поспешно обняли и уволокли в глубины синего поля. – К нам вот тоже подкрепление прибыть должно…
– Так… ежели чего, вас же после и обвинят… что устроили тут…
– Это… – Александр создал еще один шар, вдвое против прежнего. – Это если останется кому обвинять…
– Это он шутит, – поспешила заверить Аленка. – А вы, дядь Никифор, не переживайте… мы тут комиссию ждем. Высокую… от самого государя императора… Он и разберется, и с коноплей, и со Свириденко.
– Комиссию?
Слово было простым и понятным, а потому, сколь ни странно, успокоило.
– Будет ли толк от той комиссии… в Осляпкино вон каждый год катаются, что на праздник. И все-то потом довольные друг другом… Но если что… кой-какие бумажки у меня есть. Для комиссии…
– А вы зачем вообще приехали-то? – прервала бормотание участкового Аленка.
– Приехал? Ах да… – Он хлопнул ладонью по лбу. – Люди тут пропали. Утречком Севрюгин заявление подал. Дескать, отправил специалистов оценить состояние земель, а они взяли и сгинули.
– Тут? – Аленка нахмурилась.
– Тут.
– Какие тут у Севрюгина земли?
– А вот того не знаю… Но утверждает, что их оборотни задрали и сожрали.
– Ложь! – возмутилась Аленка.
– Тише, тише… я знаю, что ложь… этакую пакость жрать ни один вменяемый зверь не станет, не говоря уже о человеке. Но вот проверить сигнал обязан. Сигнал от машины тут пропал… на этом вот месте. – Он криво усмехнулся. – Теперь же ж везде технологии… Севрюгин за своими людьми приглядывает. Начальство мое за мною… хотя тут, конечно, связи нет.
– Тогда как он определил?
– Ну… говорит, позвонили, сказали… а потом сгинули. А так-то думаю, что он их сюда услал пакость какую утворить. Но чегой-то не так пошло.
– В конопле заблудились, – ответил Александр, уже чувствуя, у кого можно спросить про потерявшихся специалистов. Заодно, глядишь, и результаты оценки земель узнать получится.
– Стало быть, не видели?
– Не видели, – ответила Аленка. И Александр кивнул, подтверждая, что тоже не видел.
– Так и напишу… следов борьбы не обнаружено. Машины тоже… Небось, медведи машину жрать бы не стали…
– Не стали бы, конечно. И людей тоже…
– От и ладно. – Он развернулся и двинулся к машине. – От и хорошо…
– Погодите, – окликнул участкового Александр. – А звать-то вас как?
– Так Никифор я… Мишуков. А тебе зачем?
– Да… записать. Мне наставник еще когда говорил, что если с памятью плохо, то записывать надо. Вот я и записываю… Слушайте, а вы случайно не знаете, где коня взять можно?
– Коня? – Этакого вопроса от Александра явно не ждали. – Так… у меня-то есть, да только… он старый совсем. А вам зачем?
– В гости собираются. – Аленка погладила лист. – Марусю с Таськой пригласили вон… Наряды есть, карета тоже. Коня не хватает. Хотя…
Мысль, пришедшая в голову, была дурной. Наверное, впервые Аленка ощутила тот прилив нездорового энтузиазма, который прежде был свойственен лишь ее братьям.
– Будет вам конь, – сказала она. – Если, конечно, сумеешь с ним сладить. Но смотри, он еще та заразина.