Глава 37 · О героях древности и современности
При охоте на крупную дичь важно помнить, кто из вас охотник.
Ведагор уже ждал.
Сел на пенек, ноги вытянул, глаза прикрыл, будто спит. Впрочем, стоило ступить на поляну, и глаза открылись.
– Давно сидишь? – поинтересовался Бер у братца, который поднялся и отвесил Таське церемонный поклон.
– Не особо. Задремал, кажется. Хорошо тут у вас, тихо…
– Ты один?
– Вадик с моими в поместье. Делает вид, что я отдыхать лег.
Ведагор потянулся и шею потер.
– Затекла что-то… Ну, рассказывай, во что вляпался.
– Я не нарочно!
Выглядел брат несколько уставшим. Или это просто ночь и темно? Или… Он ведь постоянно в делах, то одно, то другое. Род большой. И забот хватает. А он, как старший, большую часть на себя взвалил, матушке помогая.
Раньше Бер об этом как-то и не думал.
А теперь вдруг совестно стало.
– Нам идти надо, – сказала Таська. – Тут недалеко так-то, но земли уже не наши, а нам там не рады… да и внимания привлекать не хочется. С них станется разрыть.
– Что?
– Могилу, – пояснил Бер, пытаясь отделаться от мысли, что в роду-то все при делах. А он сам по себе. Младший. Слабый… или балованный скорее? – Помнишь легенду про Святогора Волотова?
Ведагор кивнул.
– Это не легенда. Его и вправду тут похоронили. Не только его, но его… Идем. – Таська дернула за руку. – Курган небольшой, да и в лесу его отыскать непросто… Может, по документам лес и Севрюгинский теперь, но он все одно Аленку слушает. А еще матушка Аленкина велела укрыть, лес и укрыл. Так что случайно не наткнутся, но…
Голос Таськин звонкий разносился по лесу.
– Погодите. – Ведагор вытащил фонарь. – А то ночью по буреломам…
– Лучше выключи. – Таська покачала головой. – Там техника ляжет. Силы много.
– Тогда так. – На ладони Ведагора появился светляк. – Сойдет?
– Вполне.
И все-таки курган был довольно далеко. Или, может, просто показалось? Все же лес. И ночь. И ощущение такое, что они кругами ходят.
Или петлями.
Под ногами то ямина, то овражек, то кочка моховая. Над головой – ветки, которые того и гляди по лицу хлестанут. И где-то там, в этих ветвях, печально ухает сова.
Таськино платье светится золотом.
Само.
И она мелькает впереди живым огоньком, который то и дело останавливается, чтобы оглянуться. Медленно? Бер мог бы и побыстрее, но Ведагор вдруг остановился.
– Погоди, – попросил он. – Подержи. Сможешь?
– Смогу. – Бер огонек принял. – Тут… молоко вкусное. Сил прибавилось… чутка. А ты…
– Да что-то вот… то ли недоспал, то ли много времени в офисах просиживаю. Надо бы подтянуться…
Врет.
По лицу видно, что не в этом дело.
– Вед?
– Да все нормально будет, мелкий…
– Сам ты мелкий. Я… я, может, еще вырасту. Назад…
– Вперед. – Ведагор упрямо качнул головой. – Не заставляй девушку ждать. Кстати, если упустишь, я тебе самолично уши оборву.
И снова стал собой прежним.
А потом лес, казавшийся бесконечным, расступился.
И курган…
Что сказать. На курганах Бер бывал. После третьего курса прицепили к историкам-археологам, практику проходить, и всею толпой на раскопки отправили.
Весело было…
И курганы имелись. Правда, те в степи стояли, возвышаясь над нею молчаливыми памятниками прошлому. Тогда-то даже возникло чувство, что нельзя их расковыривать.
Неправильно это.
Впрочем, курганы и не тронули. Что-то там не заладилось, и Особый отдел разрешения не дал, потому и копали рядом, искали стойбища и легендарный город. Нашли кучу черепков, кости и всякое-разное.
Но этот курган, он…
Он был родным братом тех, что остались в степи. Не так, чтобы огромен. В три человеческих роста, вряд ли сильно больше. Травою порос, но только ею. Лес окружал его, не смея переступить через единожды установленную границу. Лес, в отличие от людей, помнил.
– Это… – Ведагор сделал вдох, и губы его растянулись в улыбке. А потом он сбросил пиджак. И ботинки снял.
Носки, впрочем, тоже.
И Беру подумалось, что в этом имеется свой смысл, что сила, которая скрывалась внутри кургана, она родная, своя. И к ней тянет прикоснуться.
– Мама… – Ведагор опустился на колени, оперся на руки и закрыл глаза. – Мама рассказывала, что род наш пошел от Святогора-Волота. От того, кто был сыном смертной женщины и подгорного духа, воплотившегося из любви к ней. И что пока носила она дитя, он поднимал из глубин огонь земной, согревая им кровь…
Сказка.
Бер ее тоже слышал. Да и кто из Волотовых не слышал-то?
– А после смешивал кровь свою с молоком, которым поил дитя. И рос Святогор не по дням, а по часам. И к трем годам стал так могуч, что одной рукой поднимал матушку свою, а к пяти – избу. К десяти – и терем, в котором жил, со всеми людьми и скотиной.
– Скотине это вряд ли нравилось, – проворчал Бер.
И коснулся…
Земли?
Травы?
Легенды? И ведь тут она… некоторые вещи не обмануть, не подделать. Сила гремела. Звенела… звала?
Шаг.
И еще.
Трава мягкая, что шелк, и Бер, захватив ее горстью, протягивает сквозь пальцы. На них остается пыль и та же, исходящая из земли, сила.
– Как вышло. – Он задает вопрос, на которого нет ответа: – Как вышло, что Волотовы… забыли? Потеряли?
На вздох Ведагора отзываются сосны. Они качаются и гудят, что огромные струны.
– Когда-то давно род раскололся. Смута случилась. И война… такая, в которой многие сгинули. И Волотовы тоже… схлестнулись две ветви за власть, и в итоге от могучего рода горстка осталась. И та в опале. И пришлось откупаться от нового государя, что землями, что имениями.
– Памятью?
– Память обрушилась со старой усадьбой, с библиотекой ее, родоводом. Нет хуже, чем воевать со своими. Они умеют ударить так, чтоб не поднялся. Ушла память и с теми, кто в землю полег… после уж сотню лет род выживал. Сгинули ведь самые сильные, самые опытные…
Сведущие.
Ведагор встал у подножия кургана и поклонился. А потом произнес:
– Теперь слушай сюда, мелкий…
Бер хотел сказать, что он не мелкий, но почему-то промолчал. Место было такое, что спорить не хотелось вот совершенно.
Место такое?
– Главное, постарайся спокойно. – Сам стоит, руки на груди скрестил, смотрит на курган и улыбается, нехорошо так. – И без глупостей.
Ведагор сделал вдох.
– Для начала… этот курган… согласно рескрипту от года тысяча шестьсот тридцать второго, святыни и истоки одного рода не могут находиться во владении другого. В любом ином случае я предложил бы выкуп. И торговаться мы бы не стали.
Даже если бы взамен потребовали все имущество рода.
За святыни не торгуются.
Сила пробиралась от земли и до костей. И щекотала. И кровь бежала быстрее, а в голове слегка шумело, как тогда, когда он Аленкиного зелья попробовал.
– Они не согласятся, – ответил Бер.
– Согласие и не требуется. Можно было бы пойти через императорский суд, но… Если вдруг не сдюжим, то и пойдешь. Я тебе говорю так, на будущее. Надеюсь, что сам разберусь. Но мало ли. Это место нельзя вновь утратить. – Ведагор зачерпнул горсть земли. – Меня отравили.
– Что?!
– Это не яд… яды… сам знаешь, мы к ним не особо восприимчивы. Тут постараться надобно было, чтобы…
– Я…
– Обсядь и слушай. – Это было сказано тем тоном, что Бер закрыл рот. А вот силу… силу, рвущуюся наружу, сдержать было куда сложнее. – Мне было сделано предложение. До крайности сомнительное. Настолько, что оно даже не на грани приличий. Практически сразу за этой вот гранью. И тот, кто сделал, прекрасно понимал, насколько все… неправильно. Меж тем у меня сложилось впечатление, будто он абсолютно уверен, что я это предложение приму.
Сила собиралась под сердцем.
Тягучая, как кровь земли, и столь же горячая. Обжигающая до того, что держать улыбку выходило с трудом. Но Бер держал.
Стоял.
Слушал.
– А это возможно лишь в случае, когда за словами что-то стоит помимо слов. К тому же мне дали… – Он вытащил из кармана пузырек. – Чудо-лекарство… Предложили попробовать. Обещали излечение от всех болезней. Но в тот момент времени я был здоров.
– Свириденко?
– Его дом пронизан тьмой, как и он сам. Мертвый камень. Я думал уехать.
– Остался? Из-за меня?
Чувство вины тяжелее гранита.
– Нет, Мелкий. Тебя я бы по дороге перехватил. Охрану бы отправил. Эвакуировал бы, на худой конец, вместе со всей твоею практикой… Нет… кое-что увидел. Неправильное. И надо было разобраться, что происходит.
Чувство вины никуда не делось. И давит так, что дышать получается через раз.
– Да и скорее всего было уже поздно. Если я и подцепил какую дрянь…
Ведагор развернул ладонь и уставился на нее.
– …То раньше… вероятно, при первой встрече. И это хорошо.
– Чем?!
– Тем, что я приехал пусть и по приглашению, но, подозреваю, несколько неожиданно. Поэтому и они не успели подготовиться. А так бы… Запомни, если хотят достать, то достанут. Какая разница, где травить, тут или в Петербурге? Тут я хотя бы знаю теперь, с кого спрашивать…
И кулак сжал, явно представляя что-то или кого-то.
– К тому же там могли отравить и не меня. И не тебя.
Матушку?
Ингу? Кого-то еще из рода? Волотовых много, но…
– Я… их… – Сила рвалась, и земля под ногами гудела.
– Ты успокоишься и не будешь делать глупостей… – Ведагор выглядел спокойным. И это тоже бесило.
– Тебе к целителям надо!
– Надо… для порядка… любой человек, заподозрив болезнь, обратится к целителям. Верно? А потом, когда целители скажут, что не способны помочь, будет искать того, кто способен. Тем более тут и искать не надо.
– Он… а он и вправду может?
– Мелкий, не будь наивным. Исцелять меня никто не станет. Понимают, что это опасно. А вот взять на поводок постараются. Дадут это свое… лекарство, которое принесет облегчение. Как надолго – сложно сказать. Я скорее тут сдохну, чем рискну эту дрянь выпить.
Сдохнет не он.
Война?
Война. Думалось об этом спокойно, потому что такое не прощается. И да, в суде довольно сложно будет доказать, что Веда отравили и кто отравил. Потому никаких судов.
Просто…
– Война еще успеется. – Брат точно знал, о чем Бер думает. – Сначала я вернусь в усадьбу.
– Зачем?
– Чтобы разобраться. Свириденко этого ждет. Скорее всего, я не первый, с кем он работает… подобным образом. – Ведагор тщательно подбирал слова. – И у него получалось. Думаю, сбоев не было, вот и уверился в собственной власти. Да и… тьма меняет людей. На мозги она действует не лучшим образом.
Ведагор потянулся.
– А хорошо здесь все-таки…
– Вед, может, просто… вызовем гвардию… поместье захватим… Оно, конечно, со стороны будет выглядеть так себе. Но не насрать ли? Потом… объясним… если спросят.
– Поместье-то захватить не проблема. – Ведагор повернулся к Беру. И посмотрел с усмешкой, так, как… как всегда. – Только будет в том поместье прислуга в лучшем случае. Свириденко наверняка предусмотрит и этот вариант. Он умный. Действительно умный… Создать лаборатории… эксперименты проводить, не привлекая внимания… не один год и не два… Так что этот ход он наверняка просчитает. И по итогу получим мы рухнувший дом и бездну проблем.
– Война…
– Хороша, когда ты видишь, с кем воевать. А если он исчезнет? Завтра-послезавтра? Сгинет, как не было… не знаю, за границу уберется. Да и в России хватает укромных уголков… отстроит все наново в какой-нибудь глуши, сменив имя-фамилию.
– Не сгинет. Ему купель нужна…
– И это тоже как-то связано. Все как-то связано. Так что, Бер, ты сейчас подберешь сопли, вспомнишь, что ты все-таки Волотов…
– Можно подумать, я когда-то забывал. – Это было обидно. И Вед ощутил, а потому протянул руку и взъерошил волосы, как когда-то в детстве.
– Не забывал. Извини… просто… постарайся пока не делать глупостей. Свириденко делает типичную ошибку.
– Это какую?
– Оценивает людей по себе. Он сам мертв… практически… то есть физически его жизнь продолжается, но этим смерть не обманешь. И он чувствует ее. Боится. И думает, что все вокруг тоже ее боятся. И из страха перед смертью сделают все что угодно.
Недалеко от истины. Но…
– Тем паче когда боятся не за себя. Думаю, он намекнет, что моя болезнь может оказаться очень заразной.
– Инга?!
– Я еще до поездки отправил Ингу к матушке. Собирался потом присоединиться. Летом на Урале красиво. Воздух чистый опять же… а у нее отпуск. И я вот думал.
– Когда ты им скажешь?
– К чему их нервировать раньше времени? Так… отдам кое-какие распоряжения. Логичные с любой точки зрения. А сам, как уже говорил, вернусь… попрошу… продемонстрировать мне производство, в которое Волотовы должны вложиться. Он и сам спешит, иначе не работал бы так грубо. Что-то такое происходит, не вписавшееся в его планы. Так-то сыграл бы тоньше. Мягче. А это, считай, напролом. И мы ему нужны. Очень. Поэтому он попробует договориться. И я попробую.
– Ты хочешь найти место…
– Где делают эту дрянь. – В руке Ведагора флакон казался крохотным.
– Дашь?
Бер протянул руку. Ведагор нахмурился. Идея ему не понравилась.
– Я… хочу кое-кому показать… Возможно, Аленка скажет… Это… ты в берегинь веришь?
– Даже так?
Значит, верит.
И сомнения уходят. Ведагор кивает и отдает флакон.
– Только сам пить не вздумай!
– Я ж не совсем дурак…
– Ты мелкий.
– А ты крупный, но все равно вляпался! – Сила таки рванула, туда, к кургану, заставив землю вздрогнуть. И та загудела, застонала.
– Вляпался… это верно… я ж к тебе ехал. Тушенку передать, пообщаться… глянуть, все ли в порядке. Хотя да, слабое оправдание. Все же расслабились мы, уверились, что сильны и этого достаточно… а ты неплохо так прибавил.
– До тебя все равно далеко.
– Ну… какие твои годы. И не вздумай лезть!
– Куда?
– К Свириденко… Знаешь… своей смерти я не боюсь, но он ведь может поставить и перед другим выбором. А я не хочу… ни для себя, ни для Волотовых.
– Но… я тоже не хочу! Я…
– Тише… вот вечно ты спешишь.
– Ага. Надо погодить. Чего? Похорон твоих?
– Не так все плохо. – Ведагор щелкнул по носу. – Я еще вполне живой и, полагаю, протяну довольно долго. Им ведь не смерть нужна была, а сотрудничество. Поэтому и травить должны были с расчетом на него.
Это слабо утешало.
Флакон в руке нагрелся и мелко пульсировал, будто сжимал Бер в ладони не стекло, но чье-то крохотное сердце.
– Поэтому время еще есть.
Сколько?
– Да и… – Он растянул губы в нехорошей улыбке. – Старая кровь – это не только красивые слова… так что еще посмотрим, кому там в итоге целитель понадобится.
Ведагор сделал глубокий вдох, и улыбка стала шире.
– Тем более… теперь я могу прийти сюда.
Дышать сразу стало легче.
А и вправду.
Старая кровь.
И сила.
Та, родовая, которая и у Бера есть. Кипит внутри, рвется наружу. И огонь в жилах – это не аллегория, это… и вправду случается.
Порой.
– Но надо найти место, где прячется тьма. Там, в доме, скорее ее отголоски, эхо… – Ведагор опустился на траву. – Кроме того записи, материалы. Доказательная база, да и для аналитиков тоже… Если яд создан там, то есть шансы, что найдется и противоядие. Даже если я справлюсь сам, то наверняка есть другие. Уж больно надежный поводок, чтобы им не пользоваться.
– Я должен рассказать…
– Мальчику из хорошей семьи? – Ведагор с трудом сдержал смешок.
– Да… он нормальный, поймет.
– Что ж, если так, то хорошо. Тем более если эхо тьмы таково, что отравило и земли, и дом, то… в сердце фон будет выше. А это может перейти в иной уровень проблем… Но попроси пока не мелькать. Не вмешиваться. Спецназ и все такое… это лишнее.
– Но…
– Это будет шумно, красиво, но совершенно бессмысленно. – Ведагор всегда отличался нечеловеческим терпением. – Говорю же, он сбежит, да и лабораторию…
– Зачистит.
– Именно. И всех, кто хоть как-то причастен. Просто чтобы за спиной не оставлять… Нет. Эту лису надо обложить так, чтобы деваться ей было некуда. А стало быть, никакого подозрительного шевеления рядом.
– А если… если ты не успеешь? Если… огонь не сдюжит? А лекарства… если его нет? Просто вот нет? Яд без противоядия?
Прозвучало как-то по-детски.
И страх прорвался.
Потому что… Ведагор был всегда. Рядом. Огромный. Надежный, как скала… скалой он и был, той, что защищала Бера от всех проблем… а теперь выходит…
Выходит…
Эта мысль отказывалась умещаться в голове.
– Все будет хорошо, Мелкий…
А раньше он не врал.
– Иди… девушка заждалась.
– А ты?
– Посижу немного… воздух здесь хороший. Да и легче становится…
– Может… попробуешь? С кровью… В этом месте силы много. – Мысль была на диво здравой, Бер и сам удивился. Но Ведагор покачал головой:
– Рано. Они ждут, что я заболею. Значит, надо заболеть… Лисы – звери хитрые.