Глава 28

Как я и думала, дворец встретил нас суматохой. Эрику буквально пришлось рычать на вьющуюся вокруг нас Рози, а Зигварду отгонять Ханну. Прежде чем отдать меня на растерзание подругам, муж утащил к лекарям, где меня осмотрел вначале главный целитель, а затем уже знакомая мне лекарка.

Оба доктора заключили, что со мной всё в порядке, и я отделалась лишь небольшим истощением, которое поспешили тут же исправить с помощью эликсиров. К твёрдой пище на всякий случай порекомендовали вернуться лишь с утра. При этом в их понимании таковым был именно суп с разваренными овощами. Гадость.

Мои заверения в хорошем самочувствии не спасли от извращения в моём меню на ближайшую неделю. А пока я спорила о том, что всё равно эти почти два дня только спала, благодаря чему мой организм точно не должен был настолько пострадать, Эрик успел привести себя в порядок. Мне кстати тоже принесли простое, зато чистое платье, в которое я облачилась, спрятавшись за ширмой из тонкого дерева.

Моя словесная перепалка с лекарями всё нарастала, но её прервал спокойный голос мужа:

— Достаточно, — раздался приказ Эрика, заставивший всех в смотровой замолчать. — У нас ещё есть неотложное дело. — Он был подозрительно напряжён и мне это не понравилось.

— О чём ты? — спросила, теряя интерес к спору. Волнение вновь стало подкрадываться, потому что я была во дворце добрых полчаса, а здесь всё ещё не появился кое-кто очень важный.

— Скоро узнаешь. — Эрик протянул мне раскрытую ладонь, мягко попросив: — Пожалуйста, идём со мной.

Глаза вредного лекаря на секунду удивленно распахнулись, но он поспешил вновь вернуть своему лицу сосредоточенное выражение, перед этим получив тычок в бок от целительницы. Она заметила, что от меня не укрылся её маневр и едва заметно улыбнулась. Муж же всё это время смотрел только на меня, делая вид, что остальных рядом просто нет.

Вложив свои пальцы в горячую ладонь Эрика, послушно дала увести себя из целительского крыла. Было немного странно идти вот так за руку с ним после нашего признания, но при этом я поняла, что чувствую себя очень комфортно.

Наш путь вёл всё ниже и ниже по бесчисленным коридорам и лестницам дворца. Его расположение можно было сравнить с ягодами, облепившими гроздь: части дворца как раз и были теми самыми ягодами, а роль грозди исполняли клыки гор. По дороге нам как-то слишком часто встречались стражники — видимо Эрик увеличил охрану. И её становилось всё больше, по мере приближения к внешней границе дворца, расположенной на самом нижнем ярусе.

Об этой части я знала лишь понаслышке. Ближе к основанию горы имелись вырубленные прямо в породе туннели, укрепленные металлическими балками и магией. Здесь расположились камеры для временных заключённых. Когда я о них узнала, то мне представилось что-то сырое, покрытое плесенью, с толпами крыс и затхлым воздухом, но тут ничего из этого не было.

В единственном коридоре имелась воздушная тяга, благодаря чему воздух оставался свежим. Пустые камеры были чистыми, и от них исходил запах свежего сена. Вдоль стен стояли специальные прямоугольные лампы, хранящие в себе кристаллы, излучающие не только свет, но и тепло, что позволяло бороться с сыростью. Ну а проблему паразитов решили уже знакомыми мне чуть светящимися символами на полу. Такие я часто видела во дворце и когда спросила о них, с удивлением узнала что это бытовая магия — когда краска становилась блёклой, тем самым показывая, что символ утратил свою эффективность, её просто обновляли. В комнатах наверху эти небольшие символы прятали под мебелью или коврами. Здесь же в этом не было необходимости.

Пока мы продвигались вглубь темниц мимо пустых камер, у меня появлялось всё больше вопросов. А так же меня не покидало нехорошее предчувствие.

Возле одной из камер с серебристыми прутьями было необычайно оживлённо. Один из оборотней в форме стражника попытался что-то оставить с той стороны решетки, за что чуть не поплатился. Когтистая рука-лапа, покрытая шерстью, цвет которой показался мне знаком, сжала воздух там, где мгновение назад была шея светловолосого ликантропа. Его вовремя отдёрнули двое других стражников, резко метнувшихся ему на помощь. Вся троицы по инерции отлетела к противоположной камере и с гулом врезалась в решётку.

Заключенный оборотень во второй ипостаси как-то слишком по-волчьи завыл, попытался с рычанием дотянуться до стражников, но те были вне досягаемости его когтей. Коричневые лапы исчезли, и из камеры послышался остервенелый скрежет.

“Он там что, когти точит?” — подумала я, но мои размышления прервал разозлившийся муж.

— Тебе жить надоело? — едва мы приблизились, накинулся Эрик на бледного стражника чуть не встретившегося с когтями. — Или я неясно выразился, когда велел не приближаться к нему?

Довольно молодые мужчины боком отошли от опасной решётки и выстроились перед нами. Затем самый высокий из них взял слово:

— Простите, альфа, но мы подумали, что хотя бы воды нужно ему дать, — вытянувшись по струнке, доложил стражник, обеспокоенно косясь на едва уцелевшего блондина. Тот собрался с духом и поддержал его:

— Да, мы хотели убедиться, что он дождётся вашего возвращения.

— Тогда стоило с безопасного расстояния бросить ему бурдюк с водой, — процедил Эрик при этом глядя в сторону камеры слишком агрессивного заключенного, — а не лезть к нему, чтобы он оторвал ваши пустые головы.

— Но он же в форме зверя…, — начало было молчавший до этого стражник и в слабом свете темницы его глаза сверкнули как у кошки. Однако Эрик его перебил, раздраженно бросив:

— И что? Пусть инстинкты берут верх, но он же не превратился в безмозглое животное и точно додумался бы попить воду из бурдюка, распоров его когтями.

Стражники замешкались, и я поняла, что настало моё время.

— О ком вы говорите? — наконец вмешалась, тем самым спасая воинов от очередной порции вредного альфы. Кстати о нём.

Помассировав мне тыльную сторону ладони большим пальцем, Эрик начал совершенно другим тоном:

— Иса, кое-что случилось, когда тебя похитили. — Муж говорил спокойно, слишком уж спокойно. Так делают, когда хотят успокоить собеседника и это заставило меня начать нервничать. — Понимаешь, бета нужен альфе не просто так — он способен разделять с ним все эмоции, а также, если нужно брать их на себя. — Виноватые чёрные глаза посмотрели на меня и Эрик продолжил: — Это нередко приводит к бесконтрольной трансформации, и вернуться в этом случае в человеческую форму непросто.

Повисла тишина, разбавленная лишь волчьим рыком и скрежетом когтей по камню. Стражники постарались слиться со стеной и не вмешиваться.

— Ты сейчас что, — осторожно начала я, — пытаешься сказать, что там сейчас Арон?

— Да. — Короткий ответ, заставивший всё сжаться в груди. — Поэтому он не отправился со мной на твои поиски. Сейчас он больше зверь, чем человек.

— Тогда как его вернуть? — мой голос дрогнул, и я заметила, как потяжелел взгляд Эрика. Не знай я о его чувствах, решила бы что он разозлился на меня, но теперь я поняла — он злился на себя. Пришлось спешно брать себя в руки, чтобы не делать первому мужу ещё хуже.

Попыталась незаметно взять себя в руки, но видимо и меня Эрик теперь читал без проблем. Он благодарно улыбнулся, погладил по щеке и ответил:

— Арон должен успокоиться. Когда чувства улягутся, к нему вернётся способность мыслить, а уже за ней подтянется и самосознание с человеческим обликом.

Я так сосредоточилась на своих переживаниях и на говорившем муже, что не сразу заметила, как стражники тактично испарились.

Посмотрев в сторону камеры со вторым дорогим мне мужчиной грустно произнесла:

— И зачем так рисковать? Проще же тогда вообще не выбирать себе бету и не подвергать его опасности. — Пока говорила, старалась не думать, что в таком случае я бы стала женой только Эрика, без Арона, ведь теперь я просто не видела своей жизни без кого-то из них.

— Нет, без беты никак, — покачал головой Эрик. — Впавший в ярость бета чрезвычайно опасен, но потерявший себя альфа куда опаснее. Нам удалось обойтись без жертв лишь потому, что я сдерживал Арона, пока нам не удалось заманить его сюда. Будь на месте Арона я, то могла бы начаться натуральная резня.

Посмотрев, как напрягся муж после этого, вздохнула. Видимо он ждёт, что теперь я испугаюсь и снова спрячусь в свою раковину. Всё же он очень глупый.

— Как же с вами сложно…, — протянула я, крепче сжимая ладонь мужа.

Эрик заметно расслабился и, пожав плечами, сказал:

— У всего есть цена. Наш вид имеет много плюсов и в дополнение к ним идут парочка очень увесистых минусов.

Из камеры донёсся новый рык. Мы посмотрели в сторону серебристых прутьев, и я тихо спросила:

— Мы сможем помочь ему?

После этого последовало обнадеживающее:

— Для этого я тебя сюда и привёл. Давай попробуем его успокоить, вместе. Главное не бойся, я буду рядом и точно не дам ему навредить тебе.

Разве был у меня хоть один шанс отступить? Мне ведь нужно сказать Арону нечто очень важное. К тому же в любой момент я могла прибегнуть к дару, но его оставлю на крайний случай.

Уверенно кивнув, первой шагнула в сторону тут же притихшей камеры. Сразу вспомнились хищники, что затаившись, ждут своих жертв. Но как и с Эриком совсем недавно, у меня не было страха, лишь волнение и переживание по поводу того чтобы мой второй муж не остался в волчьей шкуре до конца своих дней. Оказавшись напротив темницы, сдерживающей ярость Арона, я посмотрела за решётку.

В темноте камеры был виден лишь внушительный силуэт с торчащими вверх ушами и горящими жёлтыми глазами. Лишь осознание того, что мою спину согревает тепло стоящего за мной мужа, и что прямо передо мной ещё один мой любимый мужчина, не позволило мне испугаться. Тихий вибрирующий рык полился из темноты, но мне слышался заливистый смех моего желтоглазого громилы. Даже когда он резко бросился к решётке, я не дрогнула.

— Арон, я вернулась, — с улыбкой сказала, глядя как острые когти замирают в локте от моего лица. Рука Эрика, так и не заблокировав удар, застыла в воздухе. Заметив, что Арон принюхивается, при этом подергивая ушами, словно старательно слушая, продолжила говорить с ним: — Ты даже не представляешь, что со мной случилось. Я бы очень хотела тебе рассказать об этом. — Мой голос лился, и в нём не было магии, но чем больше я говорила, тем спокойнее становился мой второй муж. — И кроме этого я бы хотела сказать тебе кое-что важное, но только при условии, что перед этим ты снова назовешь меня “сладкая”.

Едва прозвучало последнее слово, Арон заскулил, сжался и мы услышали, как его тело стало ломать, чтобы перестроиться в более привычный облик. Эрик не стал дожидаться, когда трансформация завершится. Открыв дверь в решётке он, шагнув в камеру, подставил плечо только обратившемуся Арону. Тот благодарно опёрся на своего альфу, и еле переставляя ноги, вышел ко мне в коридор.

Мазнул взглядом по полностью обнаженному телу мужа, продолжая улыбаться, выжидающе посмотрела на него.

— Давай, Арон, — подбодрил его Эрик, — она ведь не отстанет, пока не добьется своего. — И тут мы услышали знакомый смех, правда, слабый, неуверенный, но такой родной. После чего самые невероятные жёлтые глаза посмотрела на меня, и я услышала:

— Сладкая…

В глазах защипало, а к горлу подкатил ком, но всё это было исключительно от радости.

Бросившись к Арону, обняла его поперёк груди, при этом плечом ощущая тепло от Эрика, и вскинув голову, чтобы видеть уставшее лицо призналась:

— Я люблю тебя.

В этот раз мне сначала ответили разочарованным стоном, а потом обиженным:

— А я так хотел сказать это первым. — И оставив легкий поцелуй на моём виске, Арон хрипло сказал: — И я люблю тебя, сладкая, люблю больше всего на свете.