Глава 1

Как часто в жизни бывает так, что одно случайное действие запускает целую цепочку событий, способных навсегда изменить судьбы сразу нескольких людей? Не знаю, как часто… Зато знаю, как непоправимо. Когда одна такая случайность может с лёгкостью разрушить много человеческих жизней. Иногда я задаю себе вопрос: если бы у меня был шанс вернуться назад и изменить что-то, сделала бы я это? Надела бы то платье? Взяла бы ту злосчастную папку из рук незнакомого, напуганного человека? Не знаю… Но что, если я оказалась втянута в чужую игру ещё задолго до этого? По праву своего рождения? А ведь так оно и есть. *** За 6 недель до инцидента с папкой — С Днём Рож-де-нья! С Днём Рож-де-нья! — синхронно прокричали ребята, стоило мне подойти к обеденному столу. Я посмотрела на стоящий передо мной торт и невольно улыбнулась. Сегодня мне исполнилось шестнадцать. Это не то чтобы важная дата в детском доме – просто день, когда тебе уделяют чуть больше внимания. Сначала тебя поздравляют на утренней линейке, потом за обедом дарят торт, который вы тут же съедаете всей толпой, а в конце этого праздничного чаепития воспитатели вручают подарки. Ты никогда не знаешь, что именно тебе достанется, но будь уверен, это будет что-то полезное – одежда, канцелярия или гигиенические принадлежности. Поэтому я взяла себе за правило: не ждать чего-то особенного и не строить иллюзий. Так проще и… рациональней. Воспитательница Нина Васильевна встала из-за длинного стола и направилась ко мне: — Сегодня день рождения у нашей замечательной Анечки Петровой. Аня, ну что, поздравляем тебя! — Нина Васильевна улыбнулась и, подойдя ближе, мягко приобняла меня за плечи. — Шестнадцать… Уже совсем взрослая девушка. Что-то в её интонации мне показалось непривычным, но не успела я понять, что именно, как воспитательница перешла к поздравительной части: — Продолжай хорошо учиться, оставайся такой же доброй, позитивной и ответственной девушкой… И не забывай время от времени снижать градус этой ответственности. Я сдержанно улыбнулась. Я, конечно, не считала себя чересчур ответственным человеком, но понимала, что в глазах людей могла казаться именно такой. Ведь я исправно делала все домашние задания, участвовала в соревнованиях и подчас из-за обострённого чувства справедливости попадала в неудобные ситуации. — Желаем тебе, чтобы в жизни всё сложилось! Чтобы ты успешно закончила десятый и одиннадцатый классы, сдала экзамены и поступила туда, куда сама захочешь. И, конечно, — воспитательница заглянула мне в глаза, — чтобы рядом всегда были только верные люди, которым ты можешь всецело доверять. Ура! — Ураа! — ребята тут же поддержали воспитательницу, и все дружно захлопали. Слово доверять отозвалось внутри тихим уколом, но я всё равно благодарно улыбнулась. Доверие в этой жизни казалось мне роскошью. Ведь доверять можно только людям, к которым ты привязан. А в детском доме привязываться к кому-то себе дороже. Люди тут часто меняются… во всех смыслах этого слова. — Чего ждёте? — улыбнулась Нина Васильевна и показала на торт. — Налетайте! На мой взгляд, её приглашение было излишне, поскольку мальчики уже резали торт на куски. Я хотела было к ним присоединиться, но Нина Васильевна зачем-то потянула меня за собой. Мне не оставалось ничего другого, как последовать за ней. Отведя меня к двери, она посмотрела мне в глаза. — У тебя начинается новый интересный путь, Аня. — её голос стал тише, мягче и… тревожнее? — Будь на нём сильной и смелой. Если изначально я решила, что воспитательница отвела меня в сторону, чтобы просто вручить подарок, то когда её голос дрогнул, будто она вот-вот заплачет, я насторожилась. Впрочем, она быстро взяла себя в руки и, протянув мне клочок бумажки, добавила так же негромко: — Знай, ты можешь позвонить мне в любое время, и я обязательно отвечу. — Хорошо, — медленно протянула я, разглядывая номер телефона. — Спасибо, конечно, но у меня и так есть ваш… — Аня, — Нина Васильевна меня будто не услышала. — Иногда шестнадцать – это точка, после которой жизнь круто меняется. И возможно… Её слова звучали слишком серьёзно, а взгляд был не таким, как прежде. Она говорила не спеша, взвешивая каждое слово, и от этого мне казалось, что она просто тянет с какой-то плохой новостью. — Возможно что? — не выдержав её тона, перебила я. — Нина Васильевна, что случилось? — К тебе пришли, Аня, — выдала воспитательница. Мои глаза расширились от удивления. В детском доме «К тебе пришли» случается редко. Обычно это значит, что приехали опекуны или дальние родственники, которые вдруг вспомнили, что у них есть родня. Иногда – сотрудники органов опеки или представители благотворительных фондов. Но ко мне за все эти годы никто не приходил. Никто и никогда. — В смысле пришли? — машинально вырвалось у меня. — Мужчина, — воспитательница смерила меня оценивающим взглядом, словно проверяя, прилично ли я выгляжу. — В дорогом деловом костюме. — Ко мне? — Представился адвокатом, — кивнула Нина Васильевна. — Он уже пообщался с директором и сейчас ждёт тебя. — Адвокатом? — сердце пропустило удар, в голове тут же начали всплывать события последних недель, месяцев, а то и лет. — Но я же ничего не сделала? — Ты не так поняла, — вздохнула воспитательница. — Это адвокат твоей семьи. — Моей… семьи? Моей семьи?! Меня словно обухом по голове ударило. В ушах зазвенело, а во рту мгновенно пересохло. У меня, что, есть семья?! — Я не знаю деталей, Аня, — покачала головой Нина Васильевна. — Если нужно, забеги в комнату и беги в приёмную. — Но… — Не переживай, я буду рядом. Она похлопала меня по плечу и подтолкнула к лестнице. Машинально сунув бумажку с телефоном в карман, я взяла подарочный пакет, который воспитательница чуть ли не силой всучила мне в руки, и на автопилоте, обдумывая всё услышанное, пошла к себе в комнату. Мысли роились и путались, а я никак не могла поверить в то, что ко мне мог кто-то прийти… Адвокат семьи? Такое разве возможно? И тогда, где он был всё это время? Задумавшись, я и не заметила, как оказалась на втором этаже. Мне оставалось пройти каких-то пару метров, чтобы оказаться у себя в комнате, как сзади донёсся грубый окрик. — Эй, Петрова! Обернувшись, я увидела трёх девочек и сразу поняла – это не наши. Впереди шла Захарова. Выбеленные волосы, собранные в небрежный хвост, растянутая майка с каким-то дурацким принтом и спортивные штаны, которые она носила даже на линейках. Лицо грубое, будто вечно недовольное жизнью, с прищуром человека, который привык брать, а не просить. У неё за спиной маячили две шестёрки – Милка и Рыжая – вечно таскавшиеся за ней, словно хвостики. И встреча с ними совершенно не вписывалась в мои планы. Хотя в детском доме нужно быть готовой ко всему… И всегда. — Чё это у тебя? — подойдя ко мне, Захарова ткнула пальцем на мой пакет. Её интонации было достаточно, чтобы в миг выбить меня из мыслей и вернуть в здесь и сейчас – в суровые реалии детского дома. Адвокат как приехал, так и уедет, а мне здесь ещё жить. Поэтому проигнорировать наезд Захаровой я не могу. Даже несмотря на то, что меня ждут. Но как же она всё-таки не вовремя! Видимо, я непроизвольно закатила глаза, отчего Захарова вспыхнула и шагнула ближе. — Ты глухая, Петрова? Что там у тебя? — Не твоё дело, — холодно ответила я. — Иди, куда шла. Она скривилась и демонстративно заглянула в пакет. — Ого… — протянула Захарова. — Щётки, косметика… Жирно живёшь, Петрова. Выпрямившись, она посмотрела на меня сверху вниз. По телосложению она была крупнее и выше. Я же, будучи от природы изящной и стройной, смотрелась на её фоне, словно маленькая девочка. — Мне как раз нужна новая зубная щётка, — с намёком протянула она. — Старая уже убитая. — Захарова, — я посмотрела ей в глаза. — Ты меня, случайно, с завхозом не перепутала? Милка прыснула, но Захарова резко обернулась к ней, и та тут же замолкла. — Ты чё такая борзая, а? — повернулась не на шутку разозлённая Захарова. — Думаешь, раз ты сегодня именинница, тебе всё можно? — Я думаю, — медленно произнесла я, — что ты забылась, когда зашла не на свою территорию и подошла ко мне. В коридоре повисла мёртвая тишина. В детском доме всегда есть негласные правила, которые знают все – и младшие, и старшие. Особенно, когда есть две крупные… группировки, которые в зависимости от ситуации устанавливают те или иные правила. Сейчас они просты – мы не лезем друг к другу, не трогаем одиночек и не суёмся на чужую территорию. И до тех пор, пока правила соблюдаются, между нами царит вооружённый нейтралитет. Захарова, которая, разумеется, была из другого… коллектива, всё это прекрасно знала, но тем не менее пошла на конфронтацию. — Напомню, ты здесь сейчас одна, Петрова, — прищурилась она. — Без своих подружек и парней. И мало ли что с тобой может случиться. — Кажется, ты не до конца понимаешь, Захарова, — негромко ответила я. — Что бы ни случилось со мной – это цветочки по сравнению с тем, что потом случится с тобой. Она зло прищурилась и подалась вперёд. Но я и не подумала отступать. Ведь когда правда была на моей стороне, я не задумывалась о возможных… негативных последствиях. — Может, проверим? — Захарова заглянула мне в глаза, в надежде найти хоть каплю страха. — Добавим румянца на твоё красивое смазливое личико? А вот и пример тех самых «негативных последствий». Захарова любила решать вопросы кулаками, и не раз некоторые девочки ходили с оставленными ею синяками. Я же, насколько это было в моих силах, старалась заступаться за них, поскольку знала – у Захаровой кишка тонка меня тронуть. Ведь в этом случае она вылетит из своей группировки как пробка, и тогда её жизнь кардинально изменится. Я живу в детдоме с пяти лет и знаю здесь всё и вся. Не сказать, что я здесь самая крутая, но многие уважают меня за принципиальность и твёрдую позицию. А ещё я всегда стою за справедливость. Даже когда это чревато последствиями. Не потому, что хочу привлечь чьё-то внимание, а потому что это правильно. Вот и сейчас я понимала – Захарова может пойти на нарушение договорённостей и ударить меня, но страха внутри не было. Потому что правда была на моей стороне. А ещё потому что в отличии от этой здоровой машины я гибкая, быстрая и знаю пару приёмов. — Попробуй, — я с лёгкостью выдержала её взгляд. — Только сначала оцени последствия. Щека Захаровой дёрнулась. Как бы сильно она этого ни хотела, но перейти черту боялась. — Ты слишком много о себе думаешь, Петрова, — прошипела она. — А ты слишком мало думаешь вообще, — уверенно ответила я. — Хочешь щётку – иди к завхозу. А если сунешься в мой пакет – считай, нейтралитет нарушен. Захарова насмешливо фыркнула, но никто из шестёрок её не поддержал. — И тебя, — едва слышно добавила я, — это коснётся в первую очередь. В моей жизни нельзя показывать слабость ни на секунду. Иначе – загрызут. К сожалению, таковы условия жизни в детском доме, и им приходится следовать. Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга, после чего Захарова показушно усмехнулась. — Ладно, живи пока, — бросила она. — Но не забывай, Петрова… В детдоме всё быстро меняется. Сегодня ты наверху, а завтра тебя нет. — Хорошо, что ты помнишь об этом — одними губами улыбнулась я. Она скривилась, резко развернулась и, толкнув плечом Милку, зашагала по коридору. Её подпевалы, переглянувшись, поспешили за ней. Я постояла ещё пару секунд, сжимая пакет и чувствуя, как адреналин медленно отпускает. Потом выдохнула и пошла дальше. Меня ждало другое событие, стоило только подумать о котором, как волнение мгновенно подбиралось к горлу. И эти эмоции были для меня в новинку. Нет, не само волнение, его я испытывала довольно часто, а его новый привкус – полная неизвестность, растерянность и… предвкушение. Хотя особых надежд на что-то я и не питала. Оказавшись в комнате, первым делом бросилась к зеркалу. Русые волосы до плеч, аккуратные черты лица – в целом, я себе нравилась и считала себя достаточно красивой, но почему-то меня всегда заботило, что в моей внешности нет никакой изюминки. Единственное, что хоть как-то меня выделяло среди остальных девочек – светло-зелёные глаза. Одежду решила не менять – строгая чёрная юбка и классическая белая блузка меня более чем устраивали. А вот причёску надо было обновить. Я собрала волосы в высокий хвост – чтобы выглядеть аккуратнее, собраннее и, наверное, увереннее при разговоре с адвокатом. Как будто причёска могла добавить мне немного внутренней устойчивости. Снова взглянув на своё отражение, потянулась к косметичке. Хоть я и не любила ярко краситься и обычно тратила на макияж не больше пяти минут, сейчас волнение диктовало свои правила. Хотелось выглядеть лучше, чем я была на самом деле. Будто от этого зависело нечто важное. Прихорошившись, взяла телефон и, чувствуя, как с каждым шагом сердце бьётся всё сильнее, пошла к приёмной. Мысленно я настраивалась и готовилась к самому худшему, хотя и не знала, что такого самого худшего могло произойти. У дверей меня ждала Нина Васильевна. Она окинула меня одобрительным взглядом и негромко произнесла: — Он там. Удачи, Ань. Я вдохнула поглубже и, чувствуя, как сердце вот-вот выпрыгнет из груди, толкнула дверь. В комнате за столом сидел стройный мужчина лет сорока пяти. Тёмный костюм, стильный галстук, дорогие часы – всё выглядело слишком странно для наших мест. Лицо – спокойное, взгляд – внимательный, изучающий. — Анна Петрова? — уточнил он. — Да, — ответила я, едва сдерживая в голосе дрожь. Его лицо потеплело, он поднялся с места и протянул мне руку: — Поздравляю тебя с Днём рождения, Аня. Меня зовут Сергей Викторович Орлов. Я адвокат твоей семьи. Он по-доброму улыбнулся и добавил: — Рад с тобой познакомиться. У меня для тебя есть предложение, от которого ты не сможешь отказаться.