Глава 16

Судя по форме замка, к нему могли подойти всего два ключа из всей связки. Вот только что делать дальше я не знала. Стащить все ключи? Или открыть дверь директорского кабинета и проскочить туда прямо сейчас? Я машинально шагнула к тележке, полностью погружённая в свои мысли, но в этот момент дверь кабинета, находящегося неподалёку, скрипнула, и в коридор вышла уборщица. От неожиданности я отскочила от тележки и, ускорив шаг, поспешила к лестнице. Поднимаясь вверх, я оглянулась и увидела, как подошедшая к тележке уборщица пристально смотрит мне вслед. Ситуация вышла неловкая. Формально я не сделала ничего предосудительного, но ощущение было таким, словно меня всё равно уличили в чём-то сомнительном. Впрочем, винить стоило только себя: со стороны моё поведение, должно быть, выглядело более чем странно. Да и признаться, основания для подозрений со стороны уборщицы всё-таки были. Поднявшись на второй этаж, в комнату я так и не попала, поскольку не взяла с собой ключи, решив, что Ника всё равно у нас и вряд ли закроется. Но нет, зачем-то соседка всё-таки заперла за собой дверь… Я не стала стучать, чтобы случайно её не разбудить, если вдруг она спит. Всё-таки, Ника и правда плохо себя чувствует… Вспомнив про столовую, я решила взять кружку там. Только вот попадаться на глаза уборщице не хотелось, поэтому я спустилась на первый этаж по лестнице правого крыла. Для этого, конечно, пришлось обойти чуть ли не всю школу, но меня успокаивала мысль, что у нас всё равно чаепитие. А раз так, то мне некуда спешить. Вновь оказавшись в холле, правда, с другой стороны, я внимательно осмотрелась и, не увидев того, с кем не хотела бы пересечься, зашла в столовую за кружкой. Когда я вернулась в класс, Игорь Ильич встретил меня фразой: — Мишель, вы пропустили много интересного. — Да? — заинтересованно протянула я, занимая своё место. — Ага, — ухмыльнулась Лена. — Например, историю про то, как Олег три раза подряд приглашал Иру на медляк, а она ни разу не согласилась. — Да не три, а два! — возмутился Олег. — И вообще, Ир, скажи, что у тебя просто каблуки были неудобные. Ира в ответ усмехнулась и притворно закивала: — Да, Олег. У меня были неудобные каблуки. — Вот видите, — Олег демонстративно развёл руками. — Это называется обстоятельства непреодолимой силы. Класс дружно засмеялся. — Да и вообще, кому нужен этот медляк? — подхватил Женя. — Мне кажется, он создан только для того, чтобы сходить попить или поесть. — Или что-нибудь сломать… — негромко протянула Алёна. Игорь Ильич тут же поднял пристальный взгляд на Женю. — Заучка, кто тебя за язык дёргает, — тут же скривился Женя. — Та-а-ак, — классный, не мигая, уставился на парня. — Вот и новые факты всплывают. И что ты на этот раз сломал, Евгений? — Ничего я не ломал, — тут же открестился парень и даже машинально выпрямил спину. — Это всё грязные инсинуации! Игорь Ильич прищурился. — Женя… — И вообще, технически он уже был сломан, — Женя не сдавался. — Я просто ускорил процесс… — Женя, спрашиваю последний раз – что ты сломал? — спросил Игорь Ильич. — Не сломал, — добавил тот. — А проверил на прочность… После небольшой паузы под тяжёлым взглядом Игоря Ильича он всё-таки признался: — Диван. Видимо, это был один из тех диванов, что стоят в холле вдоль стен для отдыха. Игорь Ильич потёр переносицу. — И я так понимаю, прочность оказалась… ограниченной? — Абсолютно! — ответил Женя. — Я просто сел на него, и там ни с того ни с сего отвалился подлокотник. — Просто сел? — усмехнулась Лена. — А как же «Ребят, смотрите! Полёт шмеля!». Класс засмеялся, а Игорь Ильич скрестил на груди руки. — И что произошло дальше? — Ничего особенного, — сказал Женя. — Я сел на него… И этот диван издал странный звук. — Вот такой – Хррк! — с готовностью показал Олег. Класс захохотал. — Подлокотник поехал назад, — сказала Лена. — И Женя вместе с ним. — Но он потом честно пытался исправить ситуацию, — встал на его защиту Олег. — Да! — согласился Женя. — Я почти вправил этот подлокотник. — И после этого точно-точно не стало хуже, — посмеялась Лена. Игорь Ильич вздохнул, но в глазах у него тоже промелькнула улыбка. — Я поправил так, что визуально ничего не изменилось, — в своё оправдание сказал Женя. — Главное – сейчас не трогать этот подлокотник и желательно не дышать возле того дивана, — пошутил Саша. — Игорь Ильич, извините, я всё возмещу. — Ладно, Женя, завхозу я тебя не выдам, но давай договоримся: с этого момента в школе ты проверяешь на прочность только свои знания. — Было бы что проверять, — негромко усмехнулась Ира. — Договорились, — не обращая внимания на её комментарии, ответил учителю Женя. — Ставлю десятку, что Вера Акимовна вычислит Женю в течение трёх дней, — не удержался Олег. — Забились! — кивнул Саша. — Если Женя продержится три дня, десятка – моя! Я сидела с кружкой в руках и улыбалась вместе со всеми. Старалась втянуться в разговор, смеялась, когда все смеялись, но мысли всё равно упрямо возвращались к событиям вчерашнего вечера. К тем самым, что остались скрыты от чужих глаз. В таком духе и прошло всё наше чаепитие: Игорь Ильич умел создать атмосферу, когда в диалог включались почти все. Повезло нам всё-таки с классным руководителем. Когда чаепитие закончилось, мы дружно отправились на обед, после которого нас ждала уборка холла. В отличие от его украшения, к которому подключали всех учеников, убирать его «доверили» только десятым и одиннадцатым классам. Парни снова лазили по стремянкам, снимая бумажные гирлянды и баннеры, а девочки их аккуратно сворачивали. Затем, когда коробки наполнялись реквизитом, мы поочерёдно уносили их в актовый зал. Не ожидаешь увидеть такое в элитной школе, и от этого было как-то приятно, что ли? *** — Всё готово? — спросил Костя, в очередной раз спустившись со стремянки. — Да, — я кинула взгляд на две почти полные коробки, которые стояли передо мной. — Можем нести. Костя, не раздумывая, поднял ту, что потяжелее, и, оставив мне коробку полегче, пошёл к лестнице, ведущей к актовому залу. Сам актовый зал выглядел стильно и современно: ровные светлые стены, аккуратные светильники под потолком, идеально гладкие шторы цвета глубокого бордо. Ровные ряды кресел сияли свежестью и новизной, а пол был настолько отполирован, что отражал свет пробивающихся через окна солнечных лучей. Честно говоря, он больше походил не на школьный актовый зал, а на какой-нибудь культурный центр. Но нас сейчас интересовал не сам актовый зал, а его, так сказать, бэкстейдж, или, говоря по-русски, каморка. Она располагалась в конце зала, и в неё вела неприметная дверь, выкрашенная под цвет стены. За ней прятался вход в рубку для диджея, а если пройти ещё дальше, то в темноте белела дверь, ведущая в каморку для реквизита. Стоило её открыть – и контраст с ухоженным залом сразу же бросался в глаза. Внутри всё было набито от пола и до потолка: картонные коробки с гирляндами, висящие на вешалках костюмы, свёрнутые в тугие рулоны кулисы и старые декорации, которые явно не трогали годами. Запах пыли и ткани бил в нос, хотя ремонт здесь тоже вроде бы делали совсем недавно – стены покрашены, потолок побелен, но вещи сами по себе создавали атмосферу хаоса и бардака. — Ну и завал, — пробормотала я, оглядываясь по сторонам. — Ага, если где-то и можно спрятать вещь так, чтобы её не нашли, так это здесь, — протянул Костя, указывая рукой на стеллажи с коробками. Я молча кивнула в ответ. Да, в таком беспорядке папка растворится, как иголка в стоге сена. — Но лучше найти самое безопасное место, — произнёс Костя, осматривая ящики, — такое, чтобы туда точно никто не полез. Вдоль стен стояли высокие металлические стеллажи, на которых громоздились коробки. На одних было криво написано «Осень – 2025», на других – «Новый год», «Весна», «Сказка» и так далее. Я подошла ближе и провела пальцем по картону – осталась заметная пыльная полоса. Мы дошли до дальнего конца каморки, и тут Костя остановился. На полу стояла высокая коробка без надписей, поверх которой был накинут кусок плотного чёрного полотна, вроде занавеса. Костя приподнял ткань – под ней оказались какие-то обломки деревянных конструкций и пара старых-старых прожекторов. — Сюда вряд ли кто-то полезет, — с удовлетворением сказал он. — Сломанный реквизит уже не используют, но выкинуть, видимо, жалко. — Отличный вариант, — согласилась я. — Тогда осталось дождаться завтрашнего дня. Ника уедет, мы посмотрим, что в папке и спрячем её сюда.***Следующее утро снова выдалось беспокойным. Казалось бы, воскресенье – можно выспаться и наконец-то пролежать в кровати до полудня. Но нет: нас разбудили ровно в восемь утра и объявили, что в девять часов будет… очередной классный час. Первой моей мыслью было – «Они узнали что-то про того парня из леса и теперь хотят нам что-то сообщить». Иначе я не понимала, какие ещё могут быть причины, чтобы лишить нас законного выходного. Ровно в 9:00 мы с ребятами собрались в кабинете классного. Ника, кстати, выглядела уже намного лучше. — Игорь Ильич, зачем вы нас собрали в такую рань? — зевая, протянул Мирон. — Ребята, это не я вас здесь собрал, это… — но не успел Игорь Ильич договорить, как в класс зашли завуч с… уборщицей. Все в классе дружно встали. — Садитесь, — начала Галина Юрьевна. Окатив нас недовольным взглядом, она заявила: — Вчера кто-то из учеников украл ключи от кабинета директора. Что?! Неужели уборщица подумала, что это я? Но ведь когда она меня увидела, ключи лежали на тележке! — Нина Васильевна, — завуч обратилась к стоящей рядом женщине, — кого видели вчера возле вашей тележки? Только этого не хватало! Какое нелепое стечение обстоятельств. Да, я крутилась возле тележки… Но ключи не воровала! Она должна была их там видеть, когда подошла после меня к своей тележке! — Эта была какая-то девочка, — у Нины Васильевны оказался низкий, слегка грубоватый голос. — Она крутилась у тележки возле кабинета директора, и, как только я вышла, повернулась и убежала. Потом я обнаружила, что ключи пропали. — Когда это произошло? — нахмурился Игорь Ильич. — Во время классных часов, — по голосу Нины Васильевны было ясно – она уверена в том, что ключи пропали именно в этот промежуток. — Игорь Ильич, — Галина Юрьевна посмотрела на нашего классного, — кто из девушек вчера во время классного часа выходил куда-либо? И кто отсутствовал? — Ники не было, — задумался Игорь Ильич, — Что ещё… Ах да, Мишель выходила за кружкой. Да вроде всё… — Ника, Мишель, встаньте, — бросила завуч. Я встала, молясь про себя, чтобы уборщица меня не опознала, но та, видимо, была близорука и не разглядела вчера моё лицо. В любом случае, ситуация складывалась для меня, мягко говоря, неприятным образом. — Так, — произнёс Игорь Ильич. — У Ники вчера болел живот, и была температура. Я лично проводил её сначала в медпункт, а оттуда и на второй этаж. Она до комнаты-то еле дошла. Завуч перевела взгляд на меня и сурово произнесла: — А ты где была во время классного часа? Мне кажется, или с того момента, как я взяла на себя вину Ники за алкоголь, Галина Юрьевна теперь не долюбливает за компанию и меня? — Ходила за кружкой, — опешив, сказала я. — Подтверждаю, — вступился Игорь Ильич и даже немного приукрасил. — Миша забыла кружку, и я сам отправил её за ней. — Сколько она отсутствовала по времени? Тут Игорь Ильич задумался. Но какая разница? Как это вообще связано?! — Минут двадцать, наверное, — кажется, до него только сейчас дошло, что меня не было слишком долго. — Мишель, — завуч строго посмотрела на меня. — Где ты была всё это время? Я смутилась. Во-первых, я сама понимала, что ситуация выглядит странно, а во-вторых, мне было тяжело выдерживать её наезд перед всем классом. Да и в любом случае надо было придумать какую-то нормальную отговорку. А то “решила зачем-то прогуляться по всей школе” звучит странновато. Но как только я собралась с мыслями, чтобы ответить, меня перебили: — Она была со мной, — заявила Ника. — Мишель вчера вернулась в комнату за кружкой, но я попросила её остаться: она сделала мне чай, и мы немного поболтали. Я удивилась, но внешне этого никак не показала. Слова Ники оказались для меня полной неожиданностью! — Ладно, — сухо произнесла завуч, — садись. Едва заметно выдохнув, я тут же опустилась на стул. Галина Юрьевна же посмотрела на уборщицу: — Нина Васильевна, пойдёмте в другие классы. Выходя из кабинета, завуч обернулась и, посмотрев на нас с Никой, бросила: — Мы в любом случае разберёмся с этой… ситуацией. Будьте уверены: если кто-то из вас действительно украл ключи, мы выясним это, и последствия будут очень серьёзными. Дверь за ними захлопнулась, оставив после себя лёгкую, но ощутимую волну напряжения. — Ник, у тебя от болезни кукуха поехала? — прошептала Крис, наклонившись к подруге. — Потом расскажу, — отмахнулась та. Я понимала, зачем и для чего это сделала Ника. После той сцены с алкоголем она чувствовала себя должной, и вот ей представился прекрасный шанс откупиться, как она и хотела. Честно говоря, мне это показалось даже справедливой ценой, но, с другой стороны, вряд ли бы кто-то смог доказать, что ключи украла именно я. Но! Они могли бы обыскать мою комнату и найти папку – а этого ни в коем случае нельзя было допускать! Потому что в таком случае – исчезновение ключей и угроза исключения показались бы пустяком по сравнению с тем, что меня ждало, если бы полиция заинтересовалась этой папкой! — Девочки, не переживайте, — Игорь Ильич, видя, как мы приуныли, решил нас поддержать. — Эти ключи теряются не первый раз. Найдутся! Я на это лишь молча кивнула. После этого Игорь Ильич почти сразу отпустил нас по своим делам. По сути, нас собирали в кабинете только для того, чтобы уборщица смогла опознать «похитительницу ключей». Когда мы с Никой вернулись в комнату, я всё же решила поблагодарить её: — Спасибо, что отмазала меня перед завучем. — Не знаю – ты стащила ключи или нет, — перебила меня Ника. — Но теперь мы квиты. Сказав это, она отвернулась и уткнулась в телефон, показывая тем самым, что разговор закончен. Мне же стало неприятно. Почему-то я думала, что наш диалог пройдёт в более позитивном ключе, но я ошиблась. Ника до сих пор меня не переваривает. И что я ей такого сделала, что даже после всех этих ситуаций она не хочет со мной нормально общаться? Ну да ладно, её дело. Сейчас я сама жду не дождусь, когда Ника уедет к родителям, чтобы наконец-то встретиться с Костей и изучить содержимое папки. Я и так уже не спала из-за этого две ночи. Ещё чуть-чуть, и я точно потеряю силы и энергию, необходимые для хорошей учёбы. А этого мне не надо… Скорее бы перенести эти бумаги в каморку и спать в безопасности! Когда я вернулась в комнату после завтрака – по воскресеньям он длится до одиннадцати – Ника уже закончила собирать свою сумку. Стоило ей выйти за дверь, как я сразу написала Косте. Сначала я решила его дождаться, но не прошло и минуты после ухода Ники, как любопытство всё же победило. Отодвинув подушку, я подняла матрас и достала папку. Присев на кровать, я осторожно положила её на колени. Всё, что интересовало меня последние два дня, теперь лежало прямо передо мной. Я аккуратно открыла папку и достала оттуда все документы. Тетрадные листы, какие-то распечатки с данными, фотка незнакомой девочки… На первый взгляд содержимое папки походило на чьё-то личное дело. Начать я решила с изучения листов А4. Это оказались какие-то таблицы с данными: в первом столбце дата, во втором, третьем и четвёртом – непонятные цифры. Эти распечатки были для меня тёмным лесом, поэтому я убрала их в папку и потянулась за тетрадными листами. Вот только в следующий момент я услышала, как кто-то подошёл к двери и дёрнул ручку. Дверь, конечно же, открылась, но на пороге появился не Костя, а… Ника! Меня захлестнула иррациональная паника. И я, словно застигнутый на месте преступления шпион, судорожно попыталась собрать все бумаги в одно место. Дёрнувшись, я захлопнула папку, но от резкого движения часть документов вылетела и разлетелась по комнате. Ника бросила на меня подозрительный взгляд и нахмурилась – видимо, удивилась моей реакции. Иногда мгновенно понимаешь, что человек прячет что-то именно от тебя – и это был как раз такой случай. Пробормотав себе под нос что-то вроде: — Психованная… — она машинально опустила взгляд на разлетевшиеся бумаги и удивлённо охнула. Я же, отмерев, бросилась собирать разлетевшиеся документы, но было поздно: один из них уже улетел прямо под ноги моей соседке. Я соскочила с кровати, потянулась было к нему, но Ника меня опередила. Резко наклонившись, она схватила то, что лежало у её ног. В её руках оказалась… фотография. Ника неверяще посмотрела на фото и перевела взгляд на меня, в её глазах полыхнул всепоглощающий гнев: — Откуда у тебя это?!