Глава 17

Я впервые видела Нику такой подобранной и напряжённой. Она не просто спрашивала про фото, она на меня наезжала! Вот только почему? — Ты знаешь, кто это? — уточнила я, выгадывая себе время для оценки ситуации. Но не успела Ника ответить, как у неё в руках зазвонил телефон. Она на мгновение задумалась, бросила на меня испепеляющий взгляд и ответила на звонок. — Привет, пап, прости, планы изменились, я не смогу сегодня поехать с тобой, — Ника посмотрела на фото. — Оказалось, что нам задали кучу домашки на завтра. Нужно разобраться со старыми долгами… по учёбе. Обменявшись с отцом ещё парой слов, она сбросила вызов и убрала телефон в карман. Выдержав небольшую паузу, будто собираясь с мыслями, она посмотрела на меня: — Это моя лучшая подруга. Была. Лучшая подруга? Серьёзно? Я точно не ожидала услышать такое... Неужели вся эта история может быть как-то связана с Никой? И теперь человек, который потенциально является частью какой-то опасной игры, стоит передо мной и знает, что папка у меня… А ещё прибавить к этому то, что этот человек меня недолюбливает. Кажется, я влипла. И почему она сказала «была»? От взгляда Ники не укрылось мелькнувшее у меня на лице удивление и сменившее его напряжение, но, надо отдать ей должное, соседка не стала задавать мне вопросы, а продолжила сама: — Она жила со мной в этой комнате… до тебя, — в её голосе прозвучали обида на меня в том, что я заняла чужое место. — Я-то здесь причём… — машинально вырвалось у меня в ответ на её обвинительную интонацию. — Это её кровать! — Ника махнула рукой, с трудом контролируя прорывающиеся из неё эмоции. — Ты заняла чужое место! Кажется, только теперь я поняла, почему Ника так взъелась на меня! Она считает, что я заняла место её лучшей подруги. Но ведь это не моя вина! И вообще, что за неадекватная реакция на это событие? Так, стоп. Кому-то из нас двоих нужно держать себя в руках, и, кажется, этим кем-то должна быть я. — Ника, я не хотела занимать место твоей подруги, — я попыталась вернуть её в конструктивный диалог. Но она как будто не услышала эти слова. — Откуда у тебя эта фотка?! — с раздражением бросила она. — Ника… — Откуда?! — повысила голос соседка. — Послушай! — я повысила голос в ответ. — Я расскажу тебе всё, что знаю, но для начала ответь мне на один вопрос: Где сейчас твоя подруга? По лицу Ники пробежала тень, а её губы… задрожали? Было видно, что она не хочет отвечать на этот вопрос, как будто ей физически было от этого больно. Я уж было думала, что наш разговор зайдёт в тупик, но Ника всё же собралась с силами и произнесла: — Она погибла… весной. Они с родителями поехали по делам, и их машина перевернулась, — в глазах Ники появились слёзы, которые она хоть и пыталась сдержать, но не могла. — Они все погибли. — О Боже… — само собой вырвалось у меня. Вот почему она себя так ведёт… Она до сих пор не смогла пережить этой потери, да и можно ли это пережить? Бедная Ника… И к ней, на место её лучшей подруги, подселили меня. Стоп, я что сплю на кровати погибшей девочки? И эта папка с её фотографией оказалась именно здесь… в её же комнате. Как такое возможно? Но больше меня волнует вопрос: почему фотография погибшей ученицы школы лежит в этой папке?! Раздавшийся стук в дверь заставил вздрогнуть не только меня, но и Нику. Впрочем, я сразу поняла, что это Костя. — Можно? — приоткрыв дверь, протянул он, но тут же осёкся, увидев нас с Никой. — Заходи, — кивнула я. Ника машинально посторонилась, давая Косте пройти, и парень, плотно закрыв за собой дверь, зашёл в комнату. Подойдя к письменному столу, он опёрся о него и скользнул взглядом по Нике, чьи глаза до сих пор блестели от слёз. Затем взглянул на фотографию, которую соседка стиснула в руке, и посмотрел на меня. — Что у вас тут случилось? — произнёс Костя, нарушив повисшую в комнате тишину. Но, хоть он и обращался к нам обеим, его вопрос адресовался именно мне. — Эта девочка, — я кивнула на фотографию, которая до сих пор находилась в руках соседки, — погибшая подруга Ники… Которая жила в этой комнате до меня. — Вот как, — задумался Костя. Он посмотрел на меня и, поймав мой взгляд, поднял брови. В этом выражении читался вопрос: «Ты уверена, что стоит посвящать Нику в эту историю?». Ника же, взяв себя в руки, повторила свой вопрос: — Откуда у вас эта фотография? — она с вызовом посмотрела на Костю, тем самым показывая, что понимает – мы с ним заодно. — И что это за бумаги? С одной стороны, вводить Нику в курс дела не хотелось, особенно, учитывая наши с ней отношения. С другой – она уже узнала то, что не должна была знать, и, будучи подругой погибшей девочки, возможно, сможет нам чем-то помочь. К тому же, мы с ней живём в одной комнате… В общем-то, выбора у нас как такового и не было. Это понимала я, это понимал Костя, и это, судя по всему, понимала Ника. — Несколько дней назад, — я посмотрела Нике в глаза, — меня перепутали с какой-то Машей, и по ошибке отдали эту папку. — Кто отдал? — нахмурилась Ника. — Какой-то парень в чёрном костюме, — мой голос случайно дрогнул. — Лет двадцати пяти. — А когда? — осторожно, словно боясь услышать ответ, протянула Ника. Мне показалось, что она и так уже всё поняла по моей интонации, но хотела услышать подтверждение своей догадке. — Во время дискотеки, — вздохнула я. В глазах Ники пробежал испуг. Думаю, она сложила два плюс два и поняла, что парнем, передавшим папку, мог быть тот самый человек, которого нашли в лесу. Покачав головой, она подошла к своей кровати и села на неё. — Ничего не понимаю… Расскажите мне, что конкретно произошло. Мы с Костей переглянулись и молча кивнули друг другу. Было очевидно, что сейчас Ника – единственный человек, который может что-то знать и, что она уже и так слишком многое знает. Нет смысла скрывать оставшиеся детали. — Пообещай, что никому не расскажешь! — потребовала я. — Что за бред! — отмахнулась девушка, но, напоровшись на наши с Костей серьёзные взгляды, стушевалась. — Ну… ладно. — Не ладно, — Костя покачал головой, — а пообещай. — Обещаю, — решилась Ника. Костя выдвинул из-под письменного стола стул и, сев на него, посмотрел на меня. Ощутив его поддержку, я вновь вспомнила тот день в деталях и всё, как на духу, рассказала Нике. Опустив, впрочем, некоторые сцены с Костей. Это личное. И, разумеется, опустив при этом предшествующие события. Это я про Крис с Мироном. В какие-то моменты Ника не верила в мои слова и переспрашивала, но Костя раз за разом подтверждал всё сказанное. Но больше всего Нику интересовало, что именно говорил тот парень. Когда я закончила свой сбивчивый рассказ, Костя внимательно посмотрел на мою соседку: — Ника, у тебя есть предположения, что это всё может значить? — Нет, — по Нике было видно, что она говорит правду и до сих пор не осознаёт, что происходит. — Я не понимаю, причём здесь Лиза. — Может быть, она тебе что-то говорила? — на этом вопросе Ника вздрогнула, и Костя понял, что напал на верный след. — Что? Что она тебе говорила? — В тот день… когда мы виделись последний раз, она хотела мне что-то рассказать… — к глазам Ники снова подступили слёзы. — Но я была слишком занята ссорой с родителями и отмахнулась от неё. После этих слов Ника всхлипнула ещё сильнее и Костя, не выдержав, встал со стула и подсел к ней на кровать. Он приобнял её и негромко прошептал: — Не переживай, ты не могла знать, что такое случится. Я же, несмотря на всю серьёзность ситуации, мысленно отметила, что Костя уже в какой раз ведёт себя… по-взрослому, что ли? Не как десятиклассник, а как… взрослый. Может быть, поэтому мы и нашли с ним общий язык? Кто бы что ни говорил, но ребята в детском доме быстро взрослеют. Ника тем временем проплакалась и, утерев слёзы, шмыгнула носом: — Что в этих бумажках? — Мы их ещё не изучили, — ответил Костя. — Ждали подходящего момента… — … Когда ты уедешь, — призналась я, и, решив разрядить обстановку, с улыбкой добавила. — Но от тебя так просто не избавишься. Ника негромко хихикнула, и впервые в её словах ко мне не было ненависти: — Как и от тебя. Неужели этот лёд начинает таять? По крайней мере, может, сейчас она уже не будет ненавидеть меня просто за то, что меня поселили в эту комнату? Хотя… я же поняла, чем были вызваны её чувства. А то, что мы понимаем, мы почти всегда прощаем. Поэтому лично у меня, если и была обида на Нику, то она пропала. Как и желание отомстить за все выходки. Более того, в этот момент я, наоборот, почувствовала какое-то доверительное отношение. Ведь получается, что мы с Костей поделились с ней своим секретом, а она приоткрыла нам дверцу к своему горю. — Давайте, наконец, посмотрим, что же находится в этой папке, — предложил Костя и, поднявшись с кровати Ники, протянул ей ладонь. Она, неуверенно улыбнувшись, опёрлась о его руку и встала следом. Затем они подошли к моей кровати и уселись по разные стороны от меня. А чтобы нам было удобней, Костя придвинул к кровати стоящий у тумбочки стул. Мы начали наше расследование с бумаг формата А4. Увы, но напечатанные там таблицы с датами и цифрами никому из нас ни о чём не говорили. А данных там было так много, что мы решили отложить эти бумаги на потом и перешли к следующему – выдернутым из тетради листочкам. — Тоже какие-то цифры, — пробормотала я, перевернув один из них. С обратной стороны было пусто. — Как будто игра какая-то… В отличие от распечаток, тут цифры были выведены шариковой ручкой, неровно и явно наспех. И выглядело это примерно так:«65 104 103 84 51 52 75 103 62 65 118 89 84 75 82 725 839 …»Костя внимательно всмотрелся в цифры и выдвинул своё предположение: — Навряд ли это игра. Скорее всего… Он задумался и в следующее мгновение выдвинул предположение: — Это шифр. — Точно! — среагировала я. — Это зашифрованное послание. — Нужно понять принцип, — Костя взял листочек у меня из рук. — Но это не просто цифры… Ещё и эти подчёркивания тут неспроста. Костя с увлечением водил указательным пальцем по цифрам и рассуждал вслух: — Так, а если надо складывать сумму цифр? Да… А где подчёркивания – вычитать! Точно! Хотя нет… Я поражалась тому, как быстро в его голове рождались идеи. Глядя на листочек в его руках, я пыталась уловить ход его мыслей, чтобы хоть как-то помочь, но это было бесполезно. Когда ты являешься в комнате самым умным, это невольно делает тебя собраннее и увереннее в себе. Но стоит появиться человеку умнее тебя, как вдруг понимаешь, что твоя роль в происходящем уже не кажется такой значительной. И если в детском доме именно мне частенько приходилось брать роль «мегамозга» на себя, то здесь тягаться с Костей было бессмысленно. Но я всё-таки была вовлечена в процесс. В отличие от Ники, которая сидела рядом и просто молчала. Она не пыталась разобраться и не участвовала в рассуждениях, лишь изредка переводя взгляд с шифра на нас и обратно. Не знаю, сколько бы мы ещё мучились с Костей, как Ника неожиданно заявила: — Вы не разгадаете этот шифр. Мы синхронно посмотрели на девушку. — Почему это? — полюбопытствовал Костя. — Потому что это наш с ней личный код, — с неохотой ответил она. — Личный? — удивилась я. — Ваш с Лизой? Ника кивнула. Она встала с кровати и подошла к своей тумбочке. Открыв её, она достала оттуда… книгу. — Мастер и Маргарита, — Ника продемонстрировала нам книгу с золотым тиснением на обложке. — Это наш… это был наш любимый роман. Мы даже купили одинаковые экземпляры. Ника подошла к моей кровати и села на своё место. Положив книгу к себе на колени, она чуть склонилась над ней и продолжила: — Как-то раз мы сидели с ней в комнате и одновременно читали этот роман. Лиза внезапно сказала: «Знаешь, что?», я оторвалась от чтения и спросила: «Что?». Слово за слово, так и появился наш шифр. Ника взяла тетрадный листочек у Кости из рук и положила его на стул перед нами. Затем она указала пальцем на первую цифру шифра – «6» и продолжила: — Лиза тогда назвала число, и я, недолго думая, открыла соответствующую страницу, — В подтверждение своих слов Ника перелистнула книгу на шестую страницу. Затем она снова ткнула пальцем в следующую цифру – «5» и посмотрела на нас: — Потом Лиза назвала второе число, и я отсчитала букву с начала страницы. Ника провела указательным пальцем по первому предложению и остановила его на пятой букве. — «П»? — протянул Костя. — Да, — кивнула Ника, — первая буква – «П». — Круто… — оценила я. — А эти чёрточки под некоторыми цифрами, что они значат? — Когда мы с Лизой начали шутки ради развивать наш шифр, мы ограничили его: только первые десять страниц и первые десять букв – чтобы не путаться в цифрах, — Ника погрузилась в свои воспоминания. — Но из-за этого нужные буквы не всегда попадались. Иногда их приходилось подолгу искать. Тогда мы придумали добавить строки: если цифра подчёркнута, значит, это строка. Мы с Костей слушали затаив дыхание. Я поражалась: они играючи создали собственный шифр, и теперь за этой «игрой» скрывалось что-то по-настоящему секретное. Никто посторонний никогда бы не догадался о его смысле. И только случай позволил нам прикоснуться к тайне, которая, возможно, так бы и осталась неразгаданной. Костя посмотрел на соседку: — Ника, сможешь это расшифровать? — Конечно, — отозвалась она. — К завтра всё будет готово. — Только про домашку не забывай, — подмигнул ей Костя. — Пф… — отвела взгляд девушка. Да какая тут может быть домашка, когда у неё в руках письмо от погибшей лучшей подруги, да ещё и зашифрованное их же кодом! Домашка тут и рядом не стояла. — Отлично, — улыбнулся Костя. — Тогда завтра узнаем, что там написано. И, возможно, поймём, что всё это значит. Он перевёл взгляд на меня: — Получается, в папке больше ничего нет? Я ещё раз пробежалась по листкам и ответила: — Ну ещё только конверт с чьими-то инициалами, откуда, видимо, и вылетела фотография. Больше – ничего. — Не с чьими-то, — ревностно поправила меня Ника, — А с Лизиными. — Хорошо, тогда давайте тетрадные листки с шифром оставим здесь, а папку я отнесу в каморку, чтобы вам было спокойнее спать, — предложил Костя. Я кивнула, а затем рассказала Нике про каморку в актовом зале, где мы решили спрятать папку. Выслушав меня, она тоже согласилась с предложением Кости. Собрав все оставшиеся бумаги, я сложила их, после чего протянула папку парню. Когда она оказалась у него в руках, он сунул её под рубашку. — Супер, — отозвалась я. — Ты прирождённый шпион, Костя. — Подожди, — попросила Ника. Встав с моей кровати, она отошла на центр комнаты и оглядела его со всех сторон. — Как ты это сделал? — удивилась Ника. — Вообще ничего не видно. На это Костя лишь усмехнулся и, поправив рубашку, направился к выходу. — Тогда, скорее всего, увидимся уже завтра, — он открыл дверь и уже на пороге добавил, — а то нужно ещё соседу с тумбочкой помочь. — А что с ней? — поинтересовалась я. — Долго объяснять, — попытался отмахнуться парень. — Костя! — Помнишь, я тебе говорил, что он без закидонов? — Костя напоминал мне наш с ним диалог о соседях, с кем нас поселили. — Всё-таки есть один – у него всё постоянно ломается. Я хихикнула, а Ника ограничилась улыбкой. — Так скажите завхозу, вам сразу всё починят. — Вера Акимовна сказал, что они уже несколько раз ремонтировали эту тумбочку. И, мягко говоря, послала меня. — Ясно, — улыбнулась я. — Ну мог быть закидон и похуже. На этих словах я шутливо посмотрела на Нику. Она ответила мне таким же взглядом и прибавила: — Согласна. Но сейчас это звучало как-то по-доброму, что ли. — Ладно, увидимся, — Костя попрощался с нами и закрыл за собой дверь. Мы с Никой остались вдвоём, и я чувствовала, что нам нужно поговорить. Поэтому начала первой: — Мне жаль, что так вышло… ну с твоей подругой. Ника посмотрела в окно и с неохотой протянула: — Её не стало в конце того учебного года, поэтому я жила в этой комнате одна только два месяца. И это было самое ужасное время. Я не могла здесь находиться, не могла здесь спать, но и переехать отсюда тоже не могла. Спрашивать «Почему?» я даже не стала. Меня впечатляло уже то, что Ника не побоялась жить в комнате одна после случившегося. Мнение о ней у меня в одночасье поменялось – у неё сильный характер. Ника тем временем продолжила: — И когда я увидела здесь чужие чемоданы – твои чемоданы, где-то глубоко внутри я даже порадовалась – ведь мне до сих пор тяжело находится здесь одной, но смириться с мыслью, что её место может занять кто-то другой было выше моих сил. — Я понимаю, — кивнула я. — А Крис и Ира… вы все вместе дружили? — Нет, — ответила Ника. — Мы общались. Но как одноклассницы, не больше. После случившегося они поддержали меня, и мы быстро сблизились. Наверное, в них было моё спасение от прошлого, от собственных мыслей, от себя. Их мир, постоянные тусовки, встречи, экстрим, новые люди – я нырнула в это с головой, не оставляя место пустоте. — Но пустоте этого мало, — вздохнула я, зная, о чём говорю. — Наверное, единственное, что способно с ней совладать – это время. И оно само решит, чем её заполнить. — Может… — А что насчёт Мирона? У вас с ним всё серьёзно? — А у вас с Костей? — она ответила вопросом на вопрос. И по её интонации я поняла, что несмотря на сегодняшнее откровение, границу она продолжает держать. Но это и логично. Вот только знала бы она, что я спрашиваю это исключительно для её же блага. — Ник, просто Крис… — я не была уверена в том, что готова ей сейчас об этом рассказывать, но зачем-то начала. Но Ника меня перебила. — Насчёт Крис, Иры, да и остальных ребят. Ты ошибаешься на их счёт. Да, они иногда ведут себя, как бы сказать… не очень красиво… Я хотела сказать «Кажется, ты даже не представляешь, насколько некрасиво…», но вместо этого вскинула бровь: — Не очень? — Ладно, по-разному, — поморщилась Ника. — Но это не от того, что они плохие люди. Да, картинка их жизни может казаться идеальной, но на деле это далеко не так. — У всех есть проблемы, — не согласилась я. — Но при этом не все считают себя королями мира. — Это их защитная реакция. Или, наоборот, протест. Ты никогда не задумывалась, что жизнь в этой школе – это как жизнь… в детском доме, например? От этого сравнения я немного стушевалась, но виду не подала. Задумывалась ли я? Кому как не мне об этом задумываться! К счастью, Ника не стала дожидаться моего ответа и продолжила свою мысль: — Это ты приехала сюда в десятом классе, чтобы подготовиться к экзаменам, а большинство живут тут с шестого класса! Они с детства живут не с родителями, а в школе. Тот же детдом, только в элитной обёртке. С такой точки зрения я и вправду не думала. — Возможно, — протянула я. — Вот только никто из них ни в чём не нуждается… Ника усмехнулась. — Разве что в любви, внимании, заботе и нужности. Мне, действительно, было не понять этого. Она говорила это Мишель, которая росла с родителями, а слушала её Аня, которая росла в том самом детском доме. Пусть друзья Ники и жили здесь с шестого класса, но у них тем не менее были родители. В отличие от ребят из детского дома. Ненадолго между нами повисло молчание. Потом я спросила: — А ты здесь с какого класса? — С седьмого. Я молча кивнула. Внутри меня всё так и кипело – стоит ли рассказать Нике о Мироне и Крис? Даже если она не поверит мне, у меня есть доказательства в виде видео. Вот только не хотелось после такой откровенности делать Нике больно. Но и молчать тоже было неправильно. Она защищает их, а они обманывают её. Хотя… что если она и так в курсе? Из задумчивости меня вывел голос Ники: — Займусь пока шифром. Она села за стол и, вооружившись книгой «Мастер и Маргарита», начала разгадывать код. Я же, видя, как она с головой погрузилась в работу, решила, что сейчас не лучшее время для признания. К тому же, надо хорошенько всё обдумать. Будет не очень, если информация про Мирона и Крис разрушит наметившееся потепление в наших с Никой отношениях. А ещё мне показалось, что сейчас лучше оставить Нику наедине с письмом от её подруги. Вот только куда я могу пойти? Игровая комната? Лес? Библиотека? Хотя стоп – в голове всплыло одно незаконченное дело – мне нужно вернуть Алексу должок. Достав из шкафа плечики с выстиранной и выглаженной рубашкой, я посмотрела на погрузившуюся в себя Нику и бесшумно выскользнула из комнаты.